Глава 31. 2010-2015
2010, Декабрь
– Ух, ну ни фига ж себе! – восхитился Феликс, когда мы въехали на территорию Ла-Шер.
Как жаль, что сейчас не лето, когда всё вокруг благоухает и утопает в насыщенной зелени. Тогда бы Малыш куда громче ухал. Голоса обитателей замка, как всегда, слились в радостный приветственный гул. Я стараюсь не отходить от Феликса, но мой взгляд мечется в поиске Реми, пока Жак меня не успокоил, сказав, что Демон взял его с собой в город, но к обеду они обязательно вернутся.
Феликса приняли очень тепло и радушно, а я испытываю смесь гордости и смущения перед своим гостем за этот восторженный приём. Лурдес обнимает Фели, как родного, и сокрушённо кудахчет, что теперь ей придётся откармливать двоих доходяг. Я приблизилась к Же-Же, державшейся нарочито строго, и прошептала, кивнув на Фели:
– Ваш клиент, мадам.
– Да я уж вижу, – молвила Же-Же, поджав губы. – А Вам, мадемуазель, не мешает вспомнить о манерах – неприлично так поедать мальчика взглядом, держите себя в руках.
В ответ я лишь закатила глаза.
– Мышка-а-а! – в дом, как свежий ветерок, врывается счастливый детский голос.
Моё счастье мчится ко мне в объятия со всех ног, и я тут же забываю обо всём. И лишь вдоволь натискавшись и обменявшись поцелуями, я заметила, как странно на нас смотрит Феликс. И столько всего в этом открытом взгляде – восторг, грусть, волнение и… ревность. Ну, ничего – с этим мы справимся.
Демон встретил Феликса без особых эмоций, но гораздо теплее, чем меня. И с этим я как-нибудь справлюсь. Зато Доминик, который ни на шаг не отходил от Реми, смотрит на Феликса, как на врага. И когда два малыша, большой и маленький, стали знакомиться, Ники чуть ли не между ними влез. Вот же олух!
За обедом Реми болтал без умолку – новостей у ребёнка было море, несмотря на то, что мы три дня в неделю общались по видеосвязи. На замечания Же-Же и Демона Реми совершенно не реагировал, чем веселил меня и приводил в замешательство Феликса. Эти двое «малышей» изучали друг друга с большим интересом, словно прощупывали, из-за чего заставили меня немало понервничать.
Когда после обеда мы с Реми и Феликсом отправились на прогулку, Ник попытался увязаться за нами. Но к этому моменту меня настолько выбесили его недобрые взгляды на Фели, что пришлось грубо его отшить.
– Кажется, парень к тебе о-очень неравнодушен, – заметил Феликс, когда мы направлялись к гаражу. Мне жутко не терпелось показать ему своих «Блондинку» и «Брюнета».
– Это Доминик, я говорила тебе о нём, – напомнила я. – Но его поезд давно ушёл.
– Я помню, но мне показалось, он так не думает, – ответил Феликс и перевёл взгляд на Реми, который носился вокруг нас, как заведённый. – Но ты мне не говорила, что у тебя есть брат… Или даже не знаю, кем пацанёнок тебе приходится, если его отец – твой дед… Дядей?
– Это мой сын, – я увидела, как расширяются от изумления его глаза, и добавила: – А Демиан ему не отец, а прадед…
Мы, поглощённые разговором, даже не заметили, что Реми притих и теперь озадаченно смотрит на нас.
– Почему мой папа – прадед? – строго спросил он, а я в первый момент растерялась. Что он успел услышать? И ведь мы говорили по-испански…
– Нет, милый, твой папа – это папа, а прадедом он будет для твоих внуков, – пытаюсь кривобоко залатать свою оплошность, ещё не подозревая, что только что запустила таймер на бомбе…
– Ты не так сказала! – упрямо повторил Реми, а Феликс спросил у него с улыбкой по-испански:
– А ты хорошо знаешь испанский?
– Нормально, – небрежно ответил Реми, а я еле удержала челюсть.
Что ещё мне неизвестно о собственном сыне?
2011, Июнь
– Ай, бонита! Очаровала, облапошила старика!
С застывшей улыбкой на лице я выдерживаю третий поцелуй и изнемогаю в удушающих объятиях грузного бородача. Каталонцы – прекрасный народ, но их любвеобильность и чрезмерная эмоциональность зачастую вызывают у меня обратную реакцию – раздражение и злость.
И сейчас мне хочется послать этого потного гиппопотама с его проклятыми грузоперевозками к чертовой бабушке, и самой умчаться в обратном направлении… Но под немигающим тёмным взглядом Диего я продолжаю играть свою ненавистную роль.
Глупая мышка попалась в собственноручно расставленную мышеловку. И никто не придёт мне на помощь, ведь это только между мной и Диего…
Вернувшись полгода назад после рождественских каникул, мы с Фели не обнаружили в доме никаких следов пребывания Химеры. Честно говоря, я предполагала подобный исход и совсем не хотела знать подробности. Феликс был озадачен, но поинтересоваться у отца, куда делась его жена, ему бы и в голову не пришло. Зато он спросил у меня, когда в последний раз я видела Химеру. Вероятно, вспомнил наш спешный ночной побег в аэропорт и решил, что, пока он спал, я укокошила его мачеху.
От подозрений, сам того не ведая, меня спас Хулио. Им с Кончитой отчего-то не спалось в ту самую ночь, не иначе как пасьянс раскладывали. Вот Хулио и обнаружил из окна, как его мамаша под утро спешно погрузила дорожную сумку в багажник своего авто и стартанула в неизвестном направлении. Он даже позвонил ей, как заботливый сыночек, но телефон у матери был отключен. И продолжает быть недоступен по сей день, полгода спустя. Никаких следов её автомобиля также не обнаружено. Хулио без мамы стало плохо. Он очень быстро осознал, кто на самом деле рулил его бизнесом, да и всей его жизнью, включая отношения с женой.
Прислуга перешёптывалась, что хозяйка сбежала к молодому любовнику. А иначе зачем Диего распорядился выбросить из дома все её вещи, и чтобы даже её волосинки или ворсинки от одежды не осталось? Приказ был выполнен незамедлительно и даже с энтузиазмом. К счастью, хозяин не уточнял, куда именно выбрасывать Химерино добро.
Диего вёл себя спокойно и выглядел невозмутимым. Словно в его доме никогда и не было хозяйки. Странно, что, кроме внезапно осиротевшего Хулио, никто не интересовался исчезновением такой популярной сеньоры. Такое ощущение, что философия старика «Меньше знаешь – дольше жив» сработала даже с местной полицией. И это лишь подтверждало тёмную репутацию Диего. Он всё больше напоминал мне ядовитого паука – внешне маленького и непривлекательного… тихо сплетающего свою смертоносную ловушку… И у меня нет никаких сомнений, что Хулио маму больше не увидит.
Какое-то время в моей жизни ничего не менялось. Мы с Феликсом по-прежнему учились и много времени проводили вместе. Но в марте Реми стал редко выходить со мной на связь. Мейли успела мне сообщить, что летом они покинут Шанхай и переберутся в Германию, но куда именно, она пока не знает. После этого разговора Реми я больше не слышала.
Демон контактировать со мной отказался, однако всё объяснил Странник, при этом не стесняясь в выражениях. Мой любознательный Реми всё же задал Демону вопрос – отец он ему или прадед, и если отец, то почему Мышка говорит иначе. Демон долго не думал и решил, что тупоголовая Мышка больше не станет забивать голову ребёнку ненужной информацией, а заодно и поразмыслит, стоит ли ею ещё с кем-нибудь поделиться…
Сколько раз я уже думала, что нахожусь на краю терпения? Вот и сейчас паника горячей волной затопила разум. Руки мелко дрожали, зубы выбивали дробь – я сама всё испортила. Я беспомощно посмотрела на Феликса, но он крепко меня обнял и прошептал:
– Ну, ты что, детка, на другой планете, что ли? Что там до этой Германии – дождёмся лета, сдадим экзамены и найдём твоего Мышонка. Ты ведь сама говорила, что вместе мы всё сможем.
– Ты со мной? – недоверчиво спросила я.
– Да куда же ты теперь от меня денешься?! – вернул Феликс мои же слова.
Но моя дальнейшая жизнь так и не вернулась в прежнее русло, и дело не только в Реми. Я всё чаще стала ловить на себе задумчивые взгляды Диего. Разглядывал он недолго, а потом вызвал меня в кабинет и предложил… Нет, не предложил – вынудил поработать на него.
Моим первым заданием были несговорчивые арабы, которых я должна была принудительно обаять. И все мои заверения в неопытности, да и просто в нечистоплотности этой затеи не прокатили. Наверняка Демон, расскажи я ему обо всём, не позволил бы меня использовать. Вот только Демон даже слышать обо мне не хотел, к тому же я не должна была раскрывать свои способности… Теперь это было только между мной и Диего.
С арабами всё получилось. Мне пришлось воздействовать на самого упёртого, и в результате всё решилось в пользу Диего, а наш ещё недавно несговорчивый партнёр даже решил на мне жениться. К счастью, Диего меня отбил – такая «корова» ему самому была нужна.
Диего совсем ненадолго оставил меня в покое. Но к следующим переговорам я подошла со всей ответственностью. Тщательно изучила условия сделки и решила договориться, не прибегая к гипнозу. Зря, что ли, Демон и Моника столько сил в меня вложили? В конце концов, когда-то в автосалоне у меня неплохо получалось, и клиенты почти всегда уезжали на новеньком авто, даже если и не очень в нём нуждались.
Получилось и в этот раз! А Диего решил, что раскопал золотую жилу. Теперь ему часто стала требоваться моя помощь. Я даже втянулась в процесс и нарабатывала навыки. В учебе этот опыт мне тоже пригодился – я стала лучше понимать и усваивать материал. А учеба, в свою очередь, помогала моей работе. Феликсу я с упоением заливала, как мне нравится работа с Диего и насколько это полезно для меня.
Возможно, так бы ещё долго продолжалось, но Диего решил меня привлечь к тёмному закулисью. А оттуда можно было выйти только вперёд ногами. И я начала судорожно искать выход. Оказывается, искала не я одна. Феликс, упрямый мальчишка, почему-то не спешил верить, что я влюблена в свою работу, и решил разобраться сам. Он пришёл к отцу в офис как раз в тот момент, когда меня тискал бородач. Дождавшись, когда благодарный гость свалил, Фели спросил у меня при отце:
– То есть вот это всё тебе нравится?
– Не всё, конечно, но здесь я получу отличный опыт и мне хорошо платят, – нашлась я с ответом.
– А ты, сынок, что здесь забыл? Кажется, тебя не сильно интересовал семейный бизнес… – язвительно выступил Диего.
– Я передумал – теперь интересует. Хочу помочь Диане и сам подучусь.
– Теперь меня не интересуешь ты, ведь у меня есть такая прекрасная помощница. Так что поздно ты одумался. Можешь и дальше рисовать цветочки и прыгать перед публикой. Кажется, роль клоуна у тебя неплохо получается.
– Диана, я дождусь тебя внизу, – ровным голосом произнёс Феликс и покинул кабинет отца.
– Да Вы чудовище! А Бланка считала Вас благородным!
– Не сметь!.. – рявкнул Диего, сверкая глазищами, и добавил уже тише, – упоминать имя моей внучки.
– Но Феликс – ваш сын!
– Слабак! Мой сын никогда бы не подвергся унижению – сам бы сдох или убил бы тварь!..
– Я не стану метать бисер, напоминая, что Фели был ребёнком… Однако Вашего взрослого Хулио способна отдрючить даже соседская пуделиха. И во всём виноваты только Вы, потому что считаете, что дети априори становятся мужчинами, достаточно им родиться с яйцами. А если бы изнасиловали Вашу малолетнюю дочь?
– Она стала бы отработанным материалом, – с доброй улыбкой произнёс милейший старичок.
– Да из чего же вы сделаны, демоны?.. – прошептала я.
– Завтра ознакомишься с новым договором, мой юрист тебе поможет, – холодно сказал Диего.
– Я же сказала, что не стану…
– Жду тебя в офисе после занятий, – отрезал старик и взялся за телефон, давая понять, что разговор закончен.
Покинув кабинет, я миновала лифт и вышла на пустынную лестницу. Посмотрела вниз из окна – Феликс сидел на бордюре и не сводил глаз с выхода из здания. Никому-то мы с ним не нужны…
Ну, что же – двум смертям не бывать…
Я вытащила мобильник и, найдя нужный контакт, нажала вызов.
– Хосе, мне нужна твоя помощь…
Мюнхен. 2012, Март
– Ну, и кто в этом доме добытчик мамонта? – грязный, как трубочист, но жутко довольный, Феликс вошёл в квартиру, держа руку за пазухой.
– Полагаю, что я! – жестом фокусника я приподняла крышку с кастрюли, где в золотистом бульоне плавала тощая курица.
– Ну, мамонт, я тебе скажу – так себе… – Феликс шумно сглотнул, – но за горячий бульон плачу наличными.
Он выдернул из-за пазухи руку и рассыпал веером на столе хрустящие купюры.
– Живём! – глаза Феликса блестели от радости.
– Как буржуи, – я обняла Малыша за талию и спрятала лицо на его груди.
Кажется, у нас совсем неплохо получается быть самостоятельными.
_______
Бонита* – красавица (исп.)
2012, Март
Мюнхен – шикарный город, и мы с Феликсом здесь совсем неплохо устроились. Сейчас мы живём на самой окраине в маленькой меблированной квартирке, состоящей из полутора комнат, кухонного закутка и крошечного помещения под санузел. Мы с Фели обожаем нашу квартиру и очень ценим и оберегаем наш уют. Ведь этого комфорта мы достигли собственным трудом и не сразу.
Почти год назад, когда мы сбежали от Диего, с собой у нас было совсем немного вещей и деньги, которые мы оба заработали в Барселоне. Тогда без помощи Странника мы не смогли бы даже покинуть город. Его человек ждал нас возле университета и в своём автомобиле в тот же день вывез из Каталонии во Францию.
Оглядеться вокруг – словно никуда и не уезжали. Перпиньян – малонаселённый французский городок, находящийся практически на границе с Каталонией, и за многие века впитавший в себя дух и культуру двух стран – Франции и Испании.
Почти неделю мы провели в этом небольшом приграничном городке на съемной квартире, ожидая Странника. Холодильник под завязку, телефоны отключены… Самое время анализировать ошибки и осторожно строить планы. Когда-то Демон пообещал мне восемь лет неволи… Они истекли, мне уже двадцать один год… И где я? Чего добилась?
Память безжалостно протащила меня по Фениксу, пнула в Шанхай… Париж, Оксфорд, Айсген, Бостон, Барселона… Я посмотрела на спящего Феликса… Совсем немало! Восемь лет назад я наивно полагала, что достаточно стать взрослой, чтобы полностью управлять своей жизнью. Только я упустила тот факт, что Реми ещё долго будет ребёнком. Не моим ребёнком… И всё это время мне на горло будет давить поводок Демона. Но как эта удавка сможет помешать нам стать самостоятельными?.. Впрочем, у Феликса, благодаря мне, других вариантов и не имеется. Ох, не заслужил Диего такого сына!
Слышишь, Бланка, никакой твой дед не благородный! Гондон он просроченный! Извини, подруга…
За время, проведённое в вынужденном заточении, я подробно рассказала Феликсу о том, как жила в Китае и о старикашке Хенге. И, наконец, призналась в своих необычных способностях. Почему-то Фели поверил сразу и даже не слишком удивился. А вот мои приключения в Фениксе его очень впечатлили и взволновали.
– Я ведь говорил, что ты невероятно сильная!
– И ты такой же, Фели. Человек не знает своих возможностей и может никогда не узнать, насколько силён, пока не влипнет в серьёзный переплёт.
Времени даром мы с Фели не теряли. Он уговорил меня на эксперименты с гипнозом и даже вызвался стать подопытным. Упиралась я недолго, ведь такой опыт реально мог быть полезен, учитывая, что Феликс заранее готов к атаке и пытается сопротивляться. Наконец, раза с двадцатого, у нас получилось, и мы оба радовались, как дети. Вот за таким бурным весельем нас и застал злой, как тираннозавр, Странник.
Мы, скрипя зубами, выслушали всё, что он о нас думает и где он нас обоих видит. Феликс попытался было ответить тем же, за что получил в глаз и был усыплён почти на целый час. При этом Странник мне пояснил, что ему гораздо дешевле убрать и моего друга, и его чокнутого папашу, чем разгребать то, что я заварила. Я посмотрела на своего бешеного родственника и с тоской подумала, что Хенг со мной явно не доработал, а заодно и порадовалась, что Фели легко отделался.
Но самого главного я добилась – Диего не станет нас преследовать, только он просил Странника передать мне, что я первая нарушила уговор между нами. Да как же – первая?! Моя импульсивная попытка объяснить Хосе, что Диего поступил нечестно, и шантаж – это очень подло, Странник встретил насмешкой. А моё гордое заявление о самостоятельности унизил очень обидной тирадой, после чего я лишь утвердилась в своём решении.
– Захотелось приключений? – зло рявкнул Странник. – Ты ведь уже не ребёнок! Куда ты всё рвёшься?
– А у меня разве есть дом? Скажи мне, где это место, куда я могу вернуться?
Странник открыл было рот, но тут же его закрыл, угрюмым молчанием подтверждая мою правоту.
– Вот видишь, я такая же странница, как и ты… Только я хочу быть свободной. И ты прав – я уже не ребёнок.
– Свободной… – хмыкнул Странник. – Надеюсь, ты не удалишь мой контакт?
– Я ведь сказала свободной, а не слабоумной, – я улыбнулась.
– В твоём случае – это одно и то же.
Доля истины в словах Странника всё же была. Нам с Фели было действительно очень нелегко, но мы ни разу не пожалели о сделанном выборе.
Некоторое время мы жили в Страсбурге, у самой границы с Германией. Средства мы экономили, поэтому жильё снимали очень скромное, если не сказать отстойное. Но мы были бесшабашно счастливы, опьяненные своей свободой. Феликс хватался за любую работу, ведь с фотографией пришлось на время завязать – не было оборудования для обработки и печати.
Питались мы очень скромно, и оба заметно похудели, но, скорее, из-за чрезмерной физической активности. Голодать нам, конечно, не приходилось. Фели каждый день старался принести мне что-нибудь вкусное – фрукты или йогурт. Он так трогательно заботился обо мне… А я – о нём. Вспоминала уроки Лурдес, находила в интернете хитрые рецепты и пыталась накормить своего работягу из того, что бог послал, вкусно и с выдумкой. Получалось не всегда, но Феликс никогда не жаловался и ел так, что за ушами трещало.
Проблем с работой у нас не возникало, если речь шла о временном трудоустройстве и небольших заработках. Феликс лишь запретил мне танцевать в баре, выдав целую лекцию о танце, как о состоянии души, полёте, свободе… Я не была с ним полностью согласна, но сочла за благо уступить. И подалась в торговлю. Вот здесь мне цены не было. Я втюхала бедным горожанам столько ненужного хлама, что теперь, боюсь, мне вовек не очистить свою карму.
В Мюнхен мы попали лишь в конце лета, когда, созвонившись с Мейли, я выяснила адрес, куда они привезли моего Реми. Я не понимала, зачем восьмилетнему ребёнку ломать свой язык ещё и об немецкий, но спорить об этом было не с кем.
Наша встреча с Реми стала очень бурной – мы оба плакали и не могли разомкнуть объятий. Плакала и Мейли. Она сильно рисковала, позволяя мне увидеть моего мальчика, но всё равно шла на это. Всю жизнь я не устану её благодарить. Доминику тоже было нелегко, ведь больше шансов у него не будет, и за эту работу он держался зубами. Но я знала, что он не сдаст меня. Не потому что боялся, а потому что, несмотря ни на что, он оставался всё тем же Ники – моим другом и моим защитником.
Переживала я лишь за то, как объяснить Реми, что наши встречи – это наша с ним тайна. Но мой мальчик, оказалось, понимал гораздо больше, чем я пыталась до него донести. Он знал, что Демон внёс меня в «чёрный список» и понял почему. Мой бедный малыш винил себя во всём и обещал даже язык проглотить, если хоть слово скажет папочке. Вот такой мой уже взрослый мужчина!
Сегодня очень странный день – я обманула важных клиентов или, если быть точной, я их развела. А началось всё с того, что в наш автосалон, в котором я тружусь уже полгода, пожаловал большой и важный бюргер, чтобы выбрать новую игрушку для своего сына. А в двухметровом отпрыске я сразу узнала Эрика. Первой его реакцией был испуг, и глаза заметались в поисках убежища. Но потом его взгляд споткнулся о мою форменную одежду и губы Эрика расплылись в ехидной улыбочке.
– Ну, надо же! Принцесса потерянного королевства торгует элитными каретами! Или ты здесь на побегушках?
– Я, херр Кёниг, предпочитаю не протирать свой упакованный зад на папенькиной натруженной шее. Хочу расширить и приумножить семейный бизнес, начиная свою карьеру с нижней ступени. Но зато, когда я доберусь до трона, мне, как руководителю, цены не будет. Этим я в своего папочку, – я очаровательно улыбнулась и добавила: – А ещё я подрабатываю здесь уборщицей.
– Ай, молодец! Учись, сын! – воскликнул Кёниг-старший и, повернувшись ко мне, ласково произнёс: – Возможно, Вы сможете нас даже проконсультировать, прекрасная фройляйн?
– Именно за этим я здесь, прошу Вас, – я гостеприимно взмахнула рукой и плотно присела на уши богатому дядечке.
Старший Кёниг пребывал от меня в восторге, особенно, когда выяснил, что в автомобилях я разбираюсь гораздо лучше него. И совсем умилился, когда узнал, что мне, богатой наследнице, приходится самой зарабатывать себе на кусок хлеба, чтобы узнать настоящую цену деньгам.
В итоге вместо вожделенной модной тачки младшенький обзавёлся застоявшейся в нашем салоне прошлогодней моделью неудачного цвета, зато надёжной и крепкой, как трактор «Беларусь». И никакие возмущённые протесты на папеньку не подействовали, потому как его мысли уже были заняты подбором вакансии для сына. Возможно, с принудительным трудоустройством он ещё и опомнится, но с тачкой уже вряд ли передумает. Я очень старалась!
Получив от руководства сто первую благодарность и солидную премию, я отпросилась пораньше с работы и мчалась на тестовом автомобиле – тоже спасибо салону! – в специализированный магазин, чтобы купить для Феликса всё недостающее оборудование. Я собираю его уже пятый месяц и сегодня, кажется, мне хватит на всё остальное. День рождения у Фели только через две недели, но я точно не удержусь!
Оставшихся после дорогой покупки денег хватило лишь на дохлую курицу и свежий хлеб, но я была счастлива. Теперь Фели сможет заниматься только любимым делом и не горбатиться на трёх работах.
*****
– Откуда столько денег, Фели? – спросила я, когда мы разделались с курицей и, расслабленно сытые и уставшие, пили чай.
– Получил заказ от той денежной кубышки, которой подкинул снимок на прошлой неделе. И это только аванс!
– А почему так много?
– Во-первых, я буду снимать её юбилей и… та-дам-м! Делаю ей фотопортрет в полный рост!
– О, господи! – ужаснулась я. – Зачем ей? И куда ты денешь её габариты?
– А я сделаю ей потрясную пластику, детка! Я же хирург от бога! А зачем?.. А нам не всё равно? У богатых свои причуды, а там ещё её подружки подтянутся… – Феликс мечтательно закатил глаза.
– А на чём ты делать-то будешь? – осторожно поинтересовалась я, и мой друг нахмурился:
– Да я уже с Клаусом договорился. Придётся, конечно, отстегнуть ему половину, но… Чёрт! Я же самое главное чуть не забыл! – Феликс подскочил с места и рванул к входной двери, где сиротливо стоял большой фирменный пакет и будоражил моё воображение.
Фели схватил его и, пританцовывая, направился ко мне.
– Закрой глазки, детка.
– Не могу, я буду подглядывать, – прошептала я, вытягивая шею, чтобы догадаться о содержимом хотя бы по цвету.
– Моя прекрасная Леди больше никогда не напялит на себя подростковый пуховичок, – торжественно провозгласил Феликс и выдернул из пакета шикарное замшевое пальто, на которое я истекла слюной ещё неделю назад, увидев его в витрине модного бутика. – Ты что застыла, малышка? Прости, я давно откладывал понемногу… Не волнуйся, мне там сделали хорошую скидку! Видимо, все немки такого миниатюрного размера оказались слишком бедными.
Я широко распахнула глаза, сдерживая слёзы, и улыбалась, как глупый смайлик. Как же я надену такую роскошь под свои солдатские ботинки?..
– Фели, а ты не расстроишься, если я ещё немного поношу свой пуховик?
– Если ты о сапожках, то без тебя я не рискнул – завтра купим вместе, – угадал мои мысли Феликс. – У нас ведь теперь денег немерено!
Он всегда всё про меня знает…
– Фели, не надо отстёгивать Клаусу половину денег, ты сам справишься, – я распахнула перед ним дверцу шкафа, куда недавно втиснула фотоаппаратуру, компьютер и принтер. – Прости, я тоже крысила от тебя свои премиальные. С будущим днём рождения, Малыш!
Париж. Июнь, 2013
– Детка, а ты уверена, что нам здесь рады? – Фели вглядывается в лобовое стекло, на котором «дворники» с трудом справляются с потоками воды, обрушившимися с неба.
– Если бы ты не останавливался сорок пять раз, чтобы сфотографировать каждый куст, мы бы приехали раньше дождя, – проворчала я. – Здесь налево!
– Как ты тут что-то видишь? А может, мы это… сначала Эйфелеву башню посмотрим?
– Фели, а давай завтра посмотрим? Я сейчас вырублюсь прямо в машине, а нам ещё обустраиваться.
– Как будто нам мебель разгружать, – язвительно ответил Феликс, но поймав мой осоловевший взгляд, смягчился. – Ну завтра – так завтра. Если только успеем…
– А что нам помешает успеть? Вот здесь правее держись, следующий поворот наш.
– Что помешает? Ко мне, детка, теперь по личным вопросам за неделю надо записываться.
– Тогда запиши меня на следующую пятницу, милый, – я зевнула и прикрыла глаза.
Какое счастье – мы в Париже!
Лето – 2013
Париж восторженно распахнул свои объятия для Феликса. И Малыш, конечно, не шутил насчёт записи – популярность моего талантливого мальчика опередила его самого. Ещё полгода назад Феликс получил приглашение в Париж, и я даже была готова его отпустить. Вот только он и слышать не хотел о том, чтобы уехать без меня. Теперь мы оба понимаем, что это было только к лучшему – за эти полгода поступило ещё несколько выгодных предложений и профессиональные услуги моего Фели сильно выросли в цене.
А чем занималась я? С огромным удовольствием исполняла обязанности PR-менеджера у своего фотохудожника. Меня разрывало от восторга и гордости, и я с удовольствием грелась в лучах его славы. Ну и, конечно, продолжала впаривать качественные немецкие автомобили, добравшись уже до оптовых сделок. Наши доходы взлетели, но и потребности сильно возросли. А в общем – жизнь налаживалась!
С Реми я встречалась по-прежнему раз в неделю и пыталась за пару часов выяснить все новости и заполнить своим присутствием чудовищные пробелы в жизни ребёнка. Этакая воскресная мама. И каждый раз я что-то упускала, о чём-то забывала спросить. Что уж говорить о том, чтобы рассказать Реми о себе…
Иногда я приезжала с Фели и мне очень нравилось, как общаются мои мальчики. Я не могла знать, насколько Феликсу нравится такое времяпрепровождение, но утешалась тем, что мой друг совершенно не умел фальшивить, а повзрослевший Реми стал очень интересным мальчишкой.
Лишь однажды наша совместная прогулка сильно затянулась, после чего мне неожиданно позвонил Странник и в жёсткой форме пояснил, что моя очередная выходка будет стоить мне долгой разлуки с ребёнком. Но разве моя любовь и потребность находиться рядом с сыном можно назвать выходкой? Хотя кому мне это объяснять? Всё то время, что мы тщательно шифровались, Странник продолжал держать руку на пульсе. Чёртовы кукловоды – они снова меня дрессируют!
Из Мюнхена мы уехали почти сразу вслед за Реми и его свитой. Личных вещей у нас заметно прибавилось, но главное, что перевозили мы их на моём премиальном «Мерседесе». Эффектный и мощный мальчик – полный фарш! Но я решила, что Феликсу он подходит гораздо больше, а сама очень скучала по своей резвой «Блондинке».
В Париже, обустроившись и прикинув возможные риски, мы с Фели заявились прямо в Ла-Шер. Конечно, мы и не думали проситься на постой, но в гости-то к ребёнку я могу приехать. В конце концов, официального отлучения от дома заявлено не было и запрета на свидания с Реми от Демона лично я не получала. А хоть бы и был такой запрет – Лурдес бы им подтерла всё, что можно подтереть у неё на кухне, и в печи спалила.
Ах, как нам были рады! Словно самых дорогих гостей встречали. А Феликс с такой жадностью наворачивал стряпню Лурдес, что я приуныла, вспоминая свои кулинарные шедевры.
Целых четыре часа мы провели вместе с Реми, а перед отъездом Мейли мне шепнула, что лучше бы мне придерживаться прежнего графика, чтобы не будить в Демоне зверя. Как будто этот зверь хоть когда-то спал!
Клод настойчиво посоветовал мне забрать своего брюнетистого «Жука», заверив меня, что Демон не будет против, а в случае чего, Клод сам всё уладит. Божечки, какие же они все милые! Даже Же-Же, не преминувшая заметить, что я выгляжу, как подросток, и пора бы уже работать над созданием собственного имиджа, стиля и прочих премудростей, делающих из девочки женщину. Они с Фели прямо спелись и дудели в одну дудку. Вот он выглядел, как английский принц – весь на стиле и по классике!.. Дорвался!
Уезжать никак не хотелось, но злоупотреблять гостеприимством Демона чревато негативными последствиями. Нагрянет ещё!.. Больше двух лет его не видела, и готова не видеть ещё двадцать раз по столько!
Мы с Малышом поселились в четвёртом округе. Зная о моей нежной привязанности к острову и храму, Феликс настоял, чтобы мы жили поблизости, и я могла из окна видеть свой любимый Нотр-Дам.
– Фели, но это очень дорого, а наше финансовое положение пока нестабильно…
– Детка, жизнь вообще нестабильная штука, и она может пройти, пока мы будем набивать кубышку. А экономить на тебе мы не станем никогда! Ты представляешь, сколько у меня навыков?! Дай мне немного времени – и я куплю тебе этот остров!
Феликс был бесшабашный. Почувствовав вкус денег и осознав свою востребованность, он был готов потратить на меня всё до последнего цента и делал это, скупая для меня самые стильные брендовые шмотки. И очень расстраивался, что я не люблю украшения. У него был отличный вкус, но иногда его здорово заносило в попытках сделать меня счастливой. Уверена, что Же-Же пришла бы в восторг, видя, как этот мальчик пытается слепить из меня утончённую леди.
Феликс обожал классику. Сам он выглядел, как пижон, и меня старался вытряхнуть из джинсов. Тогда я, смеясь, напоминала ему, как совсем недавно он вонял рыбой и мазутом и не мог отмыть руки неделями. Теперь же мой Малыш был ухоженным и модным, как мальчик с глянцевой обложки. Он и вести себя стал соответственно. Я даже не сразу это поняла, ведь с простыми людьми он был весёлым и простецким парнем. Однако со статусными толстосумами Фели вёл себя так, словно был одним из них. Наверное, это врождённое…
Удивительно, но дерзость Феликсу не мешала, а лишь наоборот – подогревала к нему интерес. Он легко отказывался от контрактов – и они сразу вырастали в цене. Он отвергал приглашение – и желающих пригласить Фила на очередную тусовку становилось больше. Феликс игнорировал женщин, а они открывали на него охоту.
Женщины… Вот с ними было сложно. Эти наглые бесстыжие сучки вечно тянули свои похотливые щупальца к моему Феликсу. Я ненавидела их всех и мысленно вырывала им конечности. Дай мне волю – и гламурную столицу переполняли бы модели а-ля Венера Милосская.
Феликс им, конечно, щупать себя по-прежнему не позволял, но зато научился сам их трогать. Я должна была радоваться, что у Малыша наметился хоть какой-то прогресс с противоположным полом, но, вместо этого, я дико ревновала. Он с этими швабрами работал и вертел их по-всякому, наклоняя, выгибая, устанавливая в нужные позы… А я сходила с ума от ревности и безысходности.
Да я бы согласилась на любые эксперименты – пусть бы делал со мной, что хотел… Но только что потом? А если я тоже для него стану грязной, как все его одноразовые жертвы? Мы оба не знали ответ и не собирались рисковать. А я уже просто не представляла свою жизнь без Фели.
Я могла бы притворяться, что мы оба соблюдаем целибат, но знала, что это не так. Я вдруг просто это почувствовала по поведению Феликса. В Германии мы прожили почти два года и ничего подобного я не замечала. Малыш заводился от меня по-прежнему, только в Мюнхене он убегал от меня в душ, а здесь, в Париже, для его младшенького всегда находилась целая армия влажных распахнутых ртов. С-с-суки! И кобель!
Наверное, поставь я Фели условие – и он бы больше не притронулся своим членом ни к одной женщине. Но какую альтернативу я могла ему предложить? И что могла предъявить, когда он сразу обозначил, что мы друзья и он не станет мешать моим отношениям. Да и какие, к чёртям, отношения, когда, кроме Феликса, я видеть никого не могла? Но лишь до одного момента…
Я регулярно таскалась с Фели по всевозможным выставкам, тусовкам, презентациям и расширяла круг полезных знакомств, очень осторожно прощупывая публику. Громкая слава в этом городе мне была не нужна, Здесь нам с Демоном двоим будет слишком тесно, а кому это в результате аукнется – и к гадалке ходить не надо.
Иногда я видела знакомые лица и вспоминала, что они из окружения Демона. Было в этом что-то авантюрное и щекочущее нервы – войти в его круг с обратной стороны, оттуда, где обычно вход закрыт. Но я вспомнила всё, чему меня учила Же-Же, дай ей бог здоровья, и была безукоризненно элегантной и очаровательной.
В один из таких вечеров мой взгляд то и дело спотыкался о знакомые улыбающиеся рожи. И одну из этих рож я век бы не видела – гадина Клэр. Чтобы не пересекаться с этой законсервированной креветкой, я резко изменила траекторию движения и едва не сбила с ног страшненького, но странно обаятельного дяденьку. Я бы про него сказала – жутко симпатичный. И ведь его я тоже знаю! Куда ни плюнь!..
– Простите, ради бога, я сегодня на редкость неуклюжая, – пробормотала я, собираясь пройти мимо.
– Ну что Вы, милая, это Вы меня простите! Вы же Диана? – спросил мужчина. – Меня зовут Поль Тома. Мы уже знакомились как-то на вечеринке Клэр, но Вы, конечно, меня не запомнили.
– Почему же? Я Вас отлично помню.
– Неужели? – обрадовался дядя Поль. – И чем я заслужил такую честь?
– В тот вечер Вы были одним из трёх мужчин, который не обслюнявил меня взглядом. Первым был слепой, а вторым – мой папочка. А с Вами что не так?
Поль так задорно рассмеялся, что невольно заразил меня своим весельем.
– Вы прелесть, Диана, и безусловно очень привлекательны, но уж простите мне мою прямоту, я не капаю слюной на детей.
Нет, ну а на что тут обижаться? Этот мужик мне в отцы годится, а мои двадцать три мне можно дать, если только напялить на меня парик и парадный прикид Людовика XVI. Мы разговорились и так увлеклись друг другом, что я упустила из вида своего Малыша и появление на вечеринке очередного значимого персонажа.
– Диана, – осипший взволнованный голос прозвучал прямо над моим ухом, заставив меня вздрогнуть от неожиданности.
– Андре? А что ты здесь… Ты разве не в Бостоне? – лепечу совершенно растерянно.
– Страшно соскучился по дому, – он не сводит с меня восхищённого взгляда, в котором сквозит тоска, а я чувствую, что речь совсем не о доме…
– Как же я понимаю Вас, Андре, – напомнил о своём присутствии Поль, щедро приправив сарказмом свой комментарий. – Впрочем, не буду вам мешать, друзья мои. Дианочка, обязательно мне позвоните, мы не договорили.
Я машинально кивнула Полю и снова переключила внимание на Андре.
– Отлично выглядишь, – даже не пытаюсь врать из вежливости.
– Не стану отвечать тебе тем же, потому что лучше тебя всё равно никого нет. Я скучал, Диана… Очень.
– А я… – я некстати пожала плечами, – я вспоминала о тебе… Иногда.
Господи, да это же мой Андре… и между нами было столько всего!.. Почему я чувствую себя так неловко? Словно виновата перед ним… На самом деле мне хочется его обнять и погладить по колючей щеке, но я не могу сделать этого прямо сейчас… здесь…
– Ты одна здесь?
– Она здесь со мной! – мне на талию внезапно легла жёсткая ладонь.
Я даже не сразу сообразила, что это зверское рычание издаёт мой Малыш, и недоуменно оглянулась на него. Кажется, он даже ростом стал выше, а ярость накинула этому парню лет пять. Он меня ревнует, что ли? Ух, сколько экспрессии! Ловлю себя на том, что мне это нравится… Но не станет же он устраивать здесь… Ай, да мне всё равно!
- Феликс, познакомься, это Андре, - быстро перестроилась я на милое щебетание, и в этот момент какая - то чертинка дёрнула меня за язык, и я добавила:
- Мой учитель…танцев.
– Я Феликс – любимый ученик Вашей ученицы, – мгновенно ориентируется Фели, сверкая радушной улыбкой.
– Приятно слышать, – холодно отвечает Андре. – И давно Вы уже… танцуете?
– Детка, сколько уже лет мы с тобой танцуем? – озадаченно хмурится этот паяц, но тут же снова сияет. – М-м, то есть если Вы учитель моей учительницы, то мне вроде как дедушка? Моё почтение, мсье! И давно Вы уже того… не танцуете?
– Андре в отличной форме, – вклиниваюсь я, разжигая снова в Феликсе злость. – Прости, Андре, ещё увидимся!
Я дёргаю за руку входящего в азарт Малыша и тащу подальше от Андре.
– Что ты устраиваешь? Научился читать между строк?
– Научился давать между глаз, – рявкает Фели и тянет меня в обратную сторону, к выходу из ресторана. – То есть это я сейчас устраиваю?
– Фил, да куда ты меня тащишь? Я хотела ещё с Полем поговорить! Или хоть попрощаться…
Я надуваю губы и упираюсь, как капризная девочка, а душа ликует и исполняет победный марш. И я в полном восторге, когда вместо стоянки такси Фели увлекает меня в густые заросли папоротника.
– Да что на тебя нашло? – тихо взвизгиваю, потому что рука Феликса на моём предплечье сжимается ещё сильнее.
– Ну ты ведь такая проницательная, детка, скажи мне, – он резко дёргает меня к себе и прижимает к своему восхитительно твёрдому телу.
На высоких шпильках я почти одного роста со своим горячим Малышом. Всего несколько искрящихся сантиметров между нашими взглядами, а его губы на расстоянии вытянутого языка. И когда я осознаю это, мне невыносимо хочется лизнуть эти приоткрытые губы.
– Моя, – его шёпот жарким дуновением опаляет мой рот, и рука Феликса, сминая тонкую ткань платья, скользит по изгибам моего изнывающего от желания тела.
В эту минуту я, как одичавшая самка, хочу наброситься на него, но лишь сильнее сжимаю пальцы на напряжённых плечах Фели, отдавая инициативу ему. Я позволю ему всё, с ним я готова на любое безумство, да я и есть безумная!
Давай же, Малыш, поцелуй меня! Я столько лет этого жду!
Я сокращаю и без того ничтожное расстояние между нашими губами и в последнее мгновение, задев лишь уголок его губ, утыкаюсь в щеку. Его руки внезапно покидают моё тело и сжимаются в кулаки. Феликс стоит, опустив голову, и рвано дышит… От чего? От слёз, возбуждения или отвращения – я не знаю… Но я и сама дышу шумно и сильно дрожу… От обиды, ярости и… от боли. Больно!.. Мне так невыносимо больно! Хочется раствориться, затеряться в пространстве… Просто исчезнуть, чтобы не видеть, не знать, не чувствовать!..
Но я всё ещё здесь, сгораю заживо перед своим жестоким мучителем – этим потерянным мальчишкой с влажными и грустными глазами, цвета горького шоколада. В эти бесконечно долгие секунды я его ненавижу и… люблю ещё сильнее. Так разве бывает?! Или это только моя страшная, мучительная и неизлечимая болезнь? Феликс пытается дотронуться до моей руки, но я шарахаюсь в сторону.
– Уходи! – прогоняю свою одержимость с глазами цвета моей боли. – Уходи!..
Я понимаю, что бежала, лишь когда подворачиваю ногу и, поскользнувшись на гладкой тротуарной плитке, падаю, даже не пытаясь балансировать и удержаться.
– Чш-ш, – моё тело плывёт над землёй в плотном коконе чьих-то заботливых рук. – Тихо, моя маленькая любимая девочка.
Мне знаком этот тягучий вкрадчивый голос… и эти слова я уже слышала не раз. Приятные слова, которых я не заслуживаю.
– Забери меня отсюда, Андре, – я доверяю этим крепким и ласковым рукам, защитившим меня от себя самой.
– Конечно, маленькая, тебя никто не обидит больше, – его слова в помещении с акустикой кажутся такими весомыми, словно пророческими.
Только я знаю, что это неправда – обязательно обидят, разобьют и бросят одну собирать себя заново из осколков.
– Как же ты неаккуратно, малышка, тебе очень больно? – спрашивает Андре и зачем-то дует мне на висок.
– Нестерпимо… – шепчу так отчаянно, словно прошу у него помощи.
– Потерпи, моя хорошая, сейчас мы всё обработаем и полечим.
– Заморозим, – подсказываю я, потому что пожар внутри меня невыносимо жжёт. И не лечится…
– Всё, что скажешь, – покладисто соглашается Андре.
Громко хлопает дверь, и лишь сейчас я обращаю внимание на окружающее пространство.
– Андре, мы в гостинице?
Он осторожно ставит меня ноги, придерживая за плечи.
– Да, поднялись на этаж выше. Тебе надо успокоиться и привести себя в порядок, – он распахивает дверь в ванную комнату, а я обращаю внимание на свои руки, стёсанные до самых локтей. Странно, что я этого не ощущаю.
– Ты побудешь со мной? – поднимаю взгляд на Андре.
– Конечно, я не оставлю тебя, – он мягко подталкивает меня в спину, заставляя войти в ванную комнату и встретиться со своим отражением в зеркале.
На меня пустыми глазами смотрит лохматая грязная девчонка. На лбу, правом виске и скуле свежие ссадины, руки и ноги – будто мной шлифовали асфальт. Но это зеркало не отражает и тысячной доли того, что творится у меня в душе. Сейчас мне не жаль эту глупую девчонку. Я усмехаюсь про себя и подхожу к умывальнику.
О чём я думала? На что вообще рассчитывала, провоцируя Феликса? Что я, как в наивной розовой сказке, своим волшебным поцелуем разбужу спящего принца? Так и не разучилась мечтать… Идиотка! Посмотри теперь на себя – вот он, эффект «исцеляющей» нежности! В моём случае, любовь и секс – несовместимые блага. И блага ли?
– Диана, ты справишься без меня пару минут? – звучит голос Андре, о котором я успела уже забыть. – Я спущусь оформить номер, а то мы с тобой, как два налетчика, вырвали ключ у портье. И надо спросить аптечку…
– Ты всё сделаешь потом, не оставляй меня.
– Хорошо, – соглашается Андре, разворачиваясь к двери.
– Не уходи, Андре.
Он замирает, но не оборачивается.
– Я не уйду, Диана, я буду рядом, здесь, в номере.
Дверь за ним закрылась, а я снова повернулась к зеркалу.
Никому не нужна слабая, жалкая и расколотая девочка. Да и что со мной, вот такой, можно захотеть – обнять и плакать? Глаза смотрят затравленно, в них больше нет огня. И где-то там, в глубине этих потухших глаз, дерзкая воительница скулит и зализывает свои кровоточащие раны.
Я обматываю полотенцем покалывающее после холодной воды тело. Под ледяным душем не заморозить душу. Вся её боль отражается в глазах. Но зеркало души можно прикрыть ледяным щитом… морозным узором. И тогда уже никто не сможет воспользоваться моей уязвимостью.
Андре сидит в кресле перед телевизором и бездумно жмёт кнопки на пульте.
«Самка Чёрной вдовы иногда пожирает самца после спаривания. Однако бывает…» – вещает с экрана профессиональный знаток этих тварей.
В чем-то права эта паучиха… И никакого сожаления, и раскаяния. Получила своё – и здоровье в порядке, и нервы целы!.. Возможно, эта хищница тоже кого-нибудь нежно любит, но грамотно разделяет понятия и не смешивает низменные потребности с сопливой романтикой.
А самцы… Ну, что ж, назвался членистоногим трахарем – будь готов к последствиям. Они сами делают свой выбор…
Я перевожу взгляд на Андре. Его пальцы замерли на пульте, а глаза неотрывно следят за мной.
– Ты хочешь меня, Андре? – я сбрасываю с себя полотенце прямо на пол посреди комнаты.
Могла бы и не спрашивать – всё написано на его лице и везде, где обычно написано у мужчин. Даже несмотря на мои сбитые колени, я вижу, как его ломает от возбуждения.
– Разве возможно тебя не хотеть? – он порывисто встаёт мне навстречу. – Я только не уверен, что ты сейчас готова…
– Да что же вы такие неуверенные паучки? Или вас уговаривать надо? Трахни меня, Андре, жёстко, без сопливых прелюдий… Трахни так, как сделал бы это с дешёвой шлюхой.
– Я не могу так, малышка, я люблю тебя, – Андре качает головой и отступает на шаг.
– Значит, забей в меня свой член так глубоко и сильно, насколько любишь!.. Можешь даже не снимать свой пижонский прикид, я хочу видеть только твой возбуждённый член.
– Я не стану этого делать, Диана. Тебе не я сейчас нужен, – Андре выставляет руки ладонями вперёд, словно защищаясь.
Вау! Им всем нужна от меня защита!
– Прости, малышка, но я тоже не хочу каждый раз, вспоминая о тебе, чувствовать себя использованной дешёвой шлюхой.
– Кто-то из двоих всегда потребитель, а другого просто используют, – я пожимаю плечами.
– Да что ты говоришь такое? А как же любовь?
Да он искренне возмущён! Интересно, с Лебедихой у них тоже взаимная любовь?
– Любовь? – я усмехаюсь. – Ладно, забудь! И… прости…
Я разворачиваюсь обратно, чтобы забрать свои вещи, но Андре в два шага преодолевает расстояние между нами, поднимает меня на руки и несёт в спальню.
– Ты немного не в себе, девочка, тебе обязательно надо отдохнуть, – он бережно укладывает меня на кровать и заворачивает в одеяло. – Я побуду с тобой.
– Погладь меня по голове, Андре. Пожалуйста.
Я просыпаюсь внезапно. Невыносимо жарко – это Андре крепко меня обнимает. Он лежит рядом в гостиничном халате, волосы ещё влажные… Мой Андре крепко спит. Я осторожно высвобождаюсь из его жарких объятий, и заставляю лечь на спину. Он послушно переворачивается, раскинув руки в разные стороны, но не просыпается. Устал, мой хороший, перенервничал.
Я распахиваю полы его халата, с удивлением обнаружив трусы. Это он типа обезопасился? Стягиваю вниз ненужную преграду, чтобы разглядеть уже хорошо знакомый член. Впрочем, с другими представителями я так и не познакомилась – Андре по-прежнему мой единственный мужчина.
Не раздумывая, я оседлала спящего француза. Его дружок в полуготовности, но умелыми руками я быстро привожу его в боевое состояние. Хороший мальчик… Пойдём ко мне в гости…
Андре издаёт тихий стон, когда я медленно заполняю им себя, и открывает глаза.
– Бесстыжая маленькая бестия! – рычит он, а его руки мгновенно сжимают мои бёдра, резко насаживая моё тело на свой окаменевший стояк.
Давно бы так!
*****
– Может, останешься до утра? – Андре в очередной раз пытается поцеловать меня в губы, но безуспешно. Я снова отворачиваю лицо. – Малышка, я так тебе неприятен?
– Мне было хорошо с тобой, – я поправляю на себе не слишком чистое платье и критическим взглядом оцениваю своё отражение. Жесть!
Андре я сказала правду. Это было так, как мне надо, но сейчас я не хочу касаний, разговоров и… никаких поцелуев! Я уже успокоила свои гормоны. Дважды.
– Что тогда? У тебя всё серьёзно с тем парнем? – в голосе слышится ревность. Смешно.
– Андре, если это тебя утешит, то после тебя у меня был только ты.
– Не понял… У тебя не было мужчин? – теперь я слышу недоверие, но мне всё равно.
– Так бывает… Но какие мои годы, правда же? – я задорно подмигиваю Андре и направляюсь к выходу.
– Я с тобой, отвезу тебя, – он идёт за мной следом.
– Андре, нет! – я останавливаю его жёстким взглядом. – Ты же знаешь, что меня ждёт такси.
– Но у тебя такой вид…
– А, ерунда! – беззаботно машу рукой. – А вот тебе не стоит себя компрометировать.
Я покидаю гостиничный номер без сожаления. Хватит уже волочить за собой траурный шлейф и оглядываться. Буду смотреть вперёд. И на Феликса…
Вот где он сейчас? Что с ним? Как я могла сказать ему «уходи»? Я должна была помочь ему, быть с ним рядом в самых сложных ситуациях, а я… Нам нужен очень хороший мозгоправ. Я думаю об этом на протяжении всего пути, волнуюсь и ужасно скучаю по Малышу. Мне так страшно возвращаться в квартиру, где его может не быть…
– Везите на остров, пожалуйста, к храму, – говорю таксисту, когда мы почти у нашего дома.
На острове летом никогда не бывает тихо, несмотря на ночное время, и у храма, как обычно, полно туристов. Но Фели я замечаю сразу. А он, словно почувствовав моё присутствие, разворачивается и сразу находит меня глазами. Он быстро идёт ко мне навстречу, жадно шаря по мне взглядом.
– Мне сказали, что ты упала… А потом… потом ты ушла с ним… Я ждал тебя там. Детка, прости, я знаю, что не имею права тебя ревновать… И прости, что не могу дать тебе то, что может он… Бля**! Только я ничего не хочу об этом знать, иначе сдохну от ревности! Но без тебя я сдохну ещё быстрее. Ты – весь мой мир… моё всё!
Фели протягивает ко мне руки, пытаясь обнять.
– Не прикасайся ко мне, – я резко вздрагиваю, пытаясь увернуться, и Фели замирает, – я очень грязная, Малыш… Прости.
– Нет, ну что ты! – его руки нежно меня обнимают, а губы шепчут мне в шею: – Ты самая чистая и очень желанная. Это я грязный, детка… Прости меня…
«Испанец искал свою пьяную музу, забыв посмотреть под женатым французом!»
– Нет, ну а что правильно пишут, там я реально не проверял, – хмуро прокомментировал Феликс, таращась на экран моего ноутбука. – Только ты ведь не пила… кажется.
– Нам следует жить раздельно, Фели, – говорю я, не отрывая взгляд от экрана.
Сегодня я снова стала мегапопулярной, а фотографии, на которых Андре соскребает меня с тротуара перед рестораном, а потом уносит на руках, наводнили интернет.
– Ты с ума сошла, почему? Детка, у меня есть связи и возможности, мы всё это очистим… Ну, не за один день, конечно, но я разберусь, обещаю!
– Перестань, Фели, снимки здесь ни при чем, вот увидишь – Демон всё очистит уже сегодня…
– Отлично! Тогда что при чём? Тебе плохо со мной? Что я должен сделать? Хорошо, убедила, я пойду к любому мозгоправу – психологу, сексопатологу… Могу даже к гинекологу сходить! Только не пори горячку, Диана! Пожалуйста…
– К гинекологу не стоит, – задумчиво бормочу я, разглядывая взъерошенного и взволнованного Феликса.
Я совершенно не собиралась его шантажировать, но то что Фели всё воспринял именно так, мне даже на руку. Ему только двадцать один – мальчишка ещё, но он стремительно обрастает популярностью, и о его необычности совсем скоро начнут трубить из каждого утюга. Если не принять меры сейчас, то с каждым годом будет сложнее, если только сейчас уже не поздно.
– Точно пойдёшь? – я недоверчиво прищуриваюсь.
– Ради тебя, детка, – Фели наклоняется надо мной, зарывшись носом в мои волосы, и шумно вдыхает, – я даже к демонам в ад спущусь.
– Не утруждайся, милый, они гораздо ближе.
*****
Реми исчез внезапно. Только три дня назад мы виделись, а сегодня я словно почувствовала, что мой мальчик не близко. Но ни Мейли, ни Доминик, ни сам Реми не выходили со мной на связь.
Уже в полдень я была в Ла-Шер, где узнала, что сегодня рано утром все уехали, предположительно в аэропорт, но никто из домочадцев даже понятия не имел, куда они направились. Если Демон спрятал ребёнка от меня, то пробивать рейсы и список пассажиров бесполезно – на каждого моего хитрого умника у Демона найдётся десяток.
Но я вдруг поймала себя на том, что спокойна. Меня не накрыла паника и я могла размышлять хладнокровно и объективно. Реми в безопасности – это точно, а это самое главное. В прошлом году, когда он сломал палец на ноге, я узнала об этом в тот же час, потому что места себе не находила от беспокойства. А сейчас мой мальчик в полном порядке. Я это чувствую.
Кто-то обязательно найдёт возможность со мной связаться – Ник или Мейли, ведь они понимают, как мне важно знать о моём ребёнке. И даже сам Реми обязательно сообщит мне о своём местонахождении, надо только немного подождать. Мой мальчик уже взрослый и знает, что я волнуюсь. Я всегда боялась лишь одного – что Демон постарается настроить Реми против меня. Но до сих пор мои опасения ни разу не подтвердились.
Первой на меня вышла Мейли. Она позвонила на следующий день после отъезда Реми и предложила встретиться наедине. Удивила! Она не с Реми?
Мейли хотела попрощаться. Девять лет она провела рядом с моим ребёнком и, что уж говорить, была ему как мать. И теперь, глядя на потерянную женщину, у меня разрывалось сердце. Я любила Мейли и ненавидела в эти минуты Странника, решившего её судьбу в один миг. Любовь зла. Очень зла!..
И вся вина девушки была лишь в том, что она, наконец, призналась в своих чувствах. Ну, не только призналась – Мейли захотелось большего, и она осмелилась намекнуть об этом любимому Хосе. Значит, шесть лет Странник окучивал девушку своим странствующим членом – и это было нормально, а когда ей вдруг захотелось определённости – вот же странность приключилась!
Очень мне хотелось сказать ей, что мужики – это просто бараны и надо только подобрать правильный кнут, но весомое бревно в собственном глазу мне не позволило рассуждать на эту тему. К тому же Мейли была беременна. Эта новость заставила меня и смеяться от радости и прослезиться.
Меня переполняло сочувствие к этой молодой женщине, которую вот так безжалостно выбросили за борт, а в качестве плавсредства очень щедро заплатили. По словам Мейли, денег ей хватит года на два, а то и больше. И к тому же она собиралась работать, пока позволяет срок. Больше всего Мейли убивалась из-за Реми, ведь она искренне и горячо любила моего мальчика.
Я пришла в бешенство – как же легко эти демоны ломают чужие жизни! Но сообщать о беременности Страннику было нельзя. Мейли права – он ни за что не позволит родиться этому ребёнку. Вот только как же он расслабился и зачал его? На этот вопрос Мейли не ответила и покраснела. Ясно – женские хитрости. Я даже и не думала её осуждать. Мужики – это зло! За редким… очень редким исключением…
Моё предложение помочь обустроиться в Париже Мейли приняла со страхом, объяснив, что Странник обязательно проконтролирует её вылет из страны. Вот же я наивная дурочка – всё никак не привыкну, что все мы под колпаком! Я даже оглядела маленькую кофейню, в которой мы сидели, на наличие возможных шпионов, но ничего подозрительного не обнаружила. Жаль, что даже Мейли было неизвестно местонахождение моего, нет – нашего, Реми.
Прощались мы со слезами. Я сама отвезла Мейли в аэропорт и взяла с неё обещание обязательно связаться со мной по прилету домой. Конечно, я её не оставлю и стану помогать ей и моему маленькому родственнику, который ещё не родился, но я уже люблю эту кроху. А, может, это девочка… С такими мыслями и с улыбкой на заплаканном лице я провожала самолёт Мейли, уносивший её на родину.
Я даже не собиралась звонить Страннику, чтобы узнать о Реми, но простить Мейли я ему не могла.
– Какими судьбами, Принцесса? Неужели потеряла кого-то? – поприветствовал меня Странник. Вот же урод!
– Как ты мог так поступить с Мейли? Ты ведь и Реми сделал плохо!
– Это чем же? Парню скоро десять, и он давно не нуждается в няньке, а китайский он уже знает не хуже этой девчонки.
– Девчонки? – я аж задохнулась от возмущения. – Её Мейли зовут!
– Да хоть Афродита! Всё одно – её услуги больше не требуются.
– Это тебе они больше не требуются?
– И мне в том числе, – невозмутимо ответил этот козёл.
– Ты просто циничная сволочь!
– Послушай, Принцесса, я ведь не учу тебя жизни и, заметь, уже давно. Однако не забываю подчищать за тобой. Полный курс тебе в Барселонском универе засчитан, а я так и не услышал «спасибо».
И не услышишь!
– Ты пьяная компрометируешь Демиана на всю столицу, а твой француз до сих пор жив и даже здоров, – продолжил Странник.
– Вот только Андре сюда не вмешивай, он совершенно ни при чём! И да – я была совершенно трезвая.
– Тебе видней. Я даже не вмешиваюсь в вашу удивительную жизнь с этим борзым молокососом. Кажется, у вас все отлично получается. Правда, мне интересно, что у вас за отношения? Ты падаешь снова под своего бывшего танцора… А твой фотограф вообще, кажется, трахает всё что движется… Это что, новая форма извращённого союза двух любящих сердец? – заржал этот придурок.
– А знаешь, Странник, это действительно не твоё дело. Уж не вам с Демоном, извращенцам на всю голову, об этом рассуждать. Ты сам говорил, что я уже большая девочка.
– О, да ещё какая злая! Что, и даже не спросишь, где Реми? – в голосе Странника послышалось удивление.
– Обойдусь! Сберегу твою бесценную помощь как неприкосновенный запас.
Говорить с ним было больше не о чем, а вот подумать следовало о многом. Нет никаких сомнений в том, что я рвану за Реми даже на край света, но у Феликса здесь всё только наладилось, и он уже подумывает о собственной студии. Возможно, это даже к лучшему, нам давно пора научиться жить порознь…
Реми позвонил в три часа ночи.
– Мышка, привет! Прости, но я никак не мог связаться раньше. Отец тут лютовал, и я выждал немного времени. Угадай, где мы? У меня, кстати, уже утро.
– В Нью-Йорке, – роняю спонтанное предположение.
– Ты что, знала? – разочарованно протянул Реми.
– А вы действительно там? – обрадовалась я.
*****
– Фели, нам надо поговорить, – я поморщилась от собственной фразы, но отматывать поздно.
– Звучит очень стрёмно, но я с тобой, – Феликс развалился в кресле в одних боксерах и смотрит на меня.
– Да куда ты со мной? У тебя же здесь всё!.. – выпаливаю я, стараясь не смотреть ему ниже пояса.
– Что – всё? У меня ни одного долгосрочного контракта, я себя обезопасил. Ясно же было, что мы сорвёмся… Или ты не хочешь лететь со мной? – Феликс, сощурившись, подаётся вперёд.
Конечно, у меня было искушение сказать, что не хочу, но… Ведь это Фели! После моего сына он мой самый родной человек, и оторваться от него – это как птице обрезать крылья.
– Господи, Фил, но ты даже не знаешь, куда надо срываться…
– Да мне по херу, детка, я даже в джунглях найду, чем заняться! – Фели улыбается, зная, что я уже сдалась.
– Кто бы сомневался! – усмехнулась я. – Ладно, что ты скажешь о Нью-Йорке?
– Что есть бог на свете! – радостно воскликнул Феликс. – Это же моя мечта!
– Да ладно? – я одарила своего друга скептическим взглядом. – Странно, что я в первый раз об этом слышу. И… надень уже штаны!
– Мм, детка, для тебя во мне ещё столько нераскрытых тайн, – промурлыкал Феликс и, дотянувшись до футболки, накинул её на… боксеры.
Нью-Йорк. Декабрь – 2014
– Мышка, ты же с нами полетишь в Париж? – спрашивает Реми, когда мы, запыхавшиеся, подъезжаем на коньках к бортику.
– Нет, любимый, мы с Фели прилетим немного позднее, ему надо завершить работу, да и у меня очень важные переговоры. Но обещаю, что на Рождество мы нагрянем в Ла-Шер.
– Круто! А чего ты сегодня без Фила?
– Он разрывается между своими моделями и новой постановкой. Таких классных ребят набрал!
– Я тоже хочу к нему на брейк-данс походить, жаль, сейчас времени нет совсем. Кстати, почти у всех наших девчонок на заставках в мобилах его фотка. Дуры – да?
– Ну-у, почему же дуры? – улыбаюсь я. – Он очень красивый, и у меня в телефоне тоже полно его фоток… Но на заставке место только для тебя.
Париж, декабрь
– Ну и чего ты добиваешься? – я смотрю в огненные глаза Демона, не испытывая ни малейшего страха. – Ты ведь знаешь, что я прилетела специально из-за Реми! Он не хотел в твою долбаную Доминикану, ребёнок хотел этот праздник провести со мной!
– А в чем дело? Можешь лететь следом, сезон не пропустишь, – ухмыляется Демон. – Хватай своего стриптизера и вперёд, вам-то уж не привыкать, попугаи перелётные.
– Феликс не танцует стриптиз, и он, кстати, сын твоего друга, – говорю тихо и кровожадно смотрю на кадык Демона.
– У меня нет друзей, Диана. А танцоры… по мне – они все проститутки.
– Уверена, что твоей Эсмеральде не понравилось бы такое определение, но почему-то с ней ты умел быть деликатным…
– Рот закрой! – прорычал Демон. – И вон пошла!
Я развернулась и быстро покинула кабинет, очень осторожно прикрыв за собой дверь, чтобы не разнести её в щепки на хрен.
Стриптизеры, значит? Проститутки? Будет тебе рождественский стриптиз!..
Париж ещё долго будет помнить наш рождественский подарок!
Фееричный танцевальный флешмоб на площади Шарля де Голля был организован в считаные часы. И стриптиз, конечно! Массовый! Ну, стриптиз – это громко сказано, потому как танцевали мы в шортах и коротких жилетках. Но, учитывая время года, шоу получилось бомбическое!
На следующий день мы с Фели улетели в Нью-Йорк встречать 2015 год.
Май – 2015
– Детка, ну а что ты хотела? Чтобы твой Демон повеселился? В конце концов, мы знали на что шли. Зато было круто! И закончилось не так уж и плохо, – Феликс взмахнул загипсованной рукой. – Не волнуйся, главное, что ноги остались целы. В Париж вернусь как новый!
Я не могла не волноваться, глядя, как Феликсу аукнулась моя авантюра. Мой двадцать пятый день рождения получился особенным. Реми очень хотел провести этот день со мной. Ну как я могла отказать своему мальчику, тем более, что я хотела этого ещё больше? Чего хотел в этот день Фели – я не знаю, но думаю, чтобы я чувствовала себя счастливой. Однако «счастья» привалило больше всего ему.
Пользуясь тем, что Ники был в двухнедельном отпуске, я заморочила голову временному охраннику Реми, а мой мальчик тем временем прыгнул в машину Феликса. Всю ночь мы втроём резвились на пустынном берегу океана под звёздами, среди которых теперь гордо и ярко сияла Диана. А на обратном пути нас подрезали три внедорожника, из которых вывалились, мне с перепугу показалось, человек двадцать. Это, наверное, из-за их габаритов…
Я приготовилась защищать Реми, но, оказывается, вся эта бригада прибыла на одного Феликса. Это был показательный урок для нас с Реми. К счастью, я так ничего и не увидела, потому что мне тут же завязали глаза и даже рот заклеили. Действовали настолько слаженно и оперативно, что я ни одной сопатки свернуть не успела. А вот Реми пришлось просмотреть до конца этот спектакль и уяснить, чем чревато нарушать папины запреты.
– Прости меня, Фели, – я всхлипнула и положила голову ему на грудь.
– Да перестань, они даже били не в полную силу – просто показательная порка. А вот интересно, если бы они тебе глаза не завязали, ты бы могла их заставить друг друга пиночить?
– Всех, конечно, нет, – задумалась я. – Но кого-то одного заставила бы обоссать остальных.
Наш смех прервался робким стуком в дверь, и в палату заглянули большие сиськи. Их гордая владелица, молоденькая медсестра в коротком халатике, увидев меня, стушевалась:
– Прошу прощения, я позднее загляну, – и исчезла за дверью.
Я перевела на Феликса ну-и-что-ты-скажешь-потаскун-взгляд…
– Детка, я вот всё хочу с тобой одно дело обсудить, пока мы не вернулись во Францию… – невозмутимо начал Феликс, хлопая подбитыми глазами. – Мы, может, не будем этих парижских музыкантов спонсировать?
– Почему это? Тебе жалко, что ли? Мне кажется, это удачное вложение…
– Да – мне жалко. Просто эти средства мы могли бы потратить с большей пользой…
– Недвижимость? – удивлённо спрашиваю, потому что коммерческая жилка у Фели не особенно развита. 152e1bc
– Мы могли бы вложить средства, например… в детский фонд, – тихо отвечает Феликс и вопросительно смотрит на меня.
– Ты хочешь помочь детишкам? – переспрашиваю, а у самой загорается лицо от подозрения, что Феликс боится моего отказа.
Фели молча кивает, а я думаю, что мне даже ни разу не пришла в голову эта мысль. Почему?
– Не морочь себе голову, детка, я и сам об этом подумал только здесь, в больнице. И потом, мы ведь с тобой совсем недавно богатые…
Господи, он видит меня насквозь.
– Конечно, Малыш, ты у меня молодец, – я прижимаю его ладонь к своей щеке. – А ещё мы могли бы немного поддержать собачек и…
– И мышек! – смеётся Фели.
– И мышек тоже, – я заражаюсь его весельем и чувствую себя абсолютно счастливой.