Глава 33.

2016, Февраль

«Ты не посмеешь испортить жизнь своему сыну, Диана!»

Пульсирует в висках, скребёт по сердцу, горечью отравляет душу.

– Ди, да всё это бред собачий! И надуманный! – доносится из соседней комнаты голос Феликса. – Детка, ну включи логику! Парень, заочно любящий свою маму, узнаёт, что она жива и тоже его обожает! Не бросила, не отказалась, не забыла, а всю жизнь стремилась навстречу… Да это же охереть какое счастье! А Реми у нас вполне адекватный, но главное, не забывай, что он пацан ещё, и мама ему сейчас очень кстати. А лет через десять он тебе запросто может сказать: «Какого же хера ты, Мышка, столько лет тихарилась в своей норке?»

– Сорок три, сорок четыре, сорок… – прервав отжимание, я замираю над полом на вытянутых руках, – Фил, ты судишь по себе, а я, например, до сих пор нуждаюсь в маме и уверена, что с возрастом это не изменится.

Сорок пять, сорок шесть…

– Ну ведь ты же у нас девочка, нежное создание, – мурлыкающий голос звучит прямо над моей головой, и моё и без того напряжённое тело становится натянутой струной. Я даже не услышала, как он подошёл. – Перекачиваешь руки, малышка.

– Всё под контролем, – ворчу я, ощущая себя неуютно под его взглядом. Могу даже безошибочно определить, куда именно он смотрит.

– Девочки, наверное, сильнее привязаны к мамам… – неуверенно рассуждает Фели. – И к тому же с твоей мамой вы были очень близки… Так ведь не у всех бывает…

Тебе-то откуда это знать?!

– Ты, кажется, опаздываешь, – напоминаю я, падая на живот.

– Когда передо мной такая попка, я никуда не спешу, – Фели наклоняется, обхватывает меня руками под грудью и поднимает с пола. – Я не сужу по себе, детка, потому что, кроме тебя, мне в этом мире не нужен никто.

Феликс прижимает меня спиной к своему телу и гладит мой обнажённый живот. Мышцы пресса под его ладонью начинают сокращаться и всё моё тело напряжённо вибрирует. Когда-нибудь я сойду с ума.

– Моя вкусная горячая девочка, – жарко шепчет Фил, оставляя на моей шее дорожку поцелуев.

Я не хочу его останавливать, я так устала бороться с собой, но…

– Фил, прекрати меня лапать, к тому же я вся вспотела, – резко отталкиваюсь от него, беспощадно разрушая атмосферу интимности между нами.

Отскочив на безопасное расстояние, поворачиваюсь к своему другу. Я очень люблю Феликса в джинсах и облегающих джемперах, но сейчас, в идеально сидящем классическом костюме угольного цвета, он выглядит умопомрачительно. Не представляю, как можно устоять перед этим мужчиной, но продолжаю быть устойчивой и несчастной.

– Да сколько можно, Ди! Что ты шарахаешься от меня?! Я на хера позволял всем этим шарлатанам копаться в моих мозгах, если единственная девушка, которая мне нужна, ни разу меня за х*й не потрогала! Бля, да не взглянула даже!

– Да видела я его, не заводись, – бормочу я совсем некстати, чем ещё сильнее вывожу Фила из себя.

– Что, неужели настолько разочаровал? Кто тебе нужен, Диана? Нет бы ты сказала, что я тебя совершенно не завожу, но ведь ты хочешь меня! И даже не пытайся это отрицать!

Феликс тяжело дышит и смотрит на меня с яростью и отчаяньем. Конечно, я не собираюсь отрицать очевидное, но… Но за эти шесть лет тараканы в моей голове разжирели безмерно и пока они не обглодали полностью здравый смысл, я пытаюсь спастись:

– Фели, ты наверняка прав, но видишь только одну сторону. Ты мне слишком дорог, поэтому завтра я переезжаю.

– Подобная женская логика способна поджарить мозг самому циничному мужику, – Феликс опасно сощурился. – Может, пояснишь, пока я не превратился в закомплексованного импотента?

– А ничего нового, Фели! Скажи, сколько за этот год у тебя было женщин?

– Да я что, их считаю, что ли?

– Вот! Вот оно – ты даже со счёта сбился, а ведь год только начался!

– Да что ты из меня дурака делаешь?! Немного их было! И знаешь, что? Их бы не было совсем, если бы ты вспомнила, что я не только твой друг, но и мужчина… Живой! Который чувствует! Да я знаю и чувствую тебя, как никто другой! Тьфу, сука! Как вообще никто!

– Знаю, но это пока, – я пячусь от приближающегося Феликса, который уже отбросил в сторону пиджак и теперь оттягивает галстук на шее. – Что ты собираешься делать, придурок? Ты ведь не станешь меня насиловать!

– Дура! Я хочу, чтобы ты почувствовала…

– Для этого вовсе необязательно раздеваться, Фил. Скажи мне лучше другое – ты был дважды хотя бы с одной женщиной?

– Это здесь при чём?

– При всём! Это самое главное! Ты ненормально полигамен! Это патология!

– Да что ты лепишь – говно, мёд, пчёлы? На хер мне повторно возвращаться, если ни одна из них мне не нужна? Мне не нужна с ними стабильность! Я не хочу, чтобы хоть одна девчонка, дважды напоровшись на мой член, считала меня своим парнем! Так я и трахаюсь в три раза реже среднестатистического молодого мужика! Только когда совсем приспичит. И, если хочешь, да – побывала одна мадам на моём х*ю дважды! Тебе легче?

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Однозначно не легче – мне ещё хуже. Почему-то эта новость показалась мне отвратительной, словно уличающей Феликса в измене.

– Вот видишь, – говорю я с упрёком и сама же осознаю, как глупо я выгляжу и насколько дико звучат мои обвинения.

– Вижу! – со злым торжеством произносит Феликс. – А ещё настаиваю, детка, что тебе стоит самой полечиться. И так уж и быть – я не стану считать, сколько было у тебя, иначе окончательно сдвинусь! Полагаю, наша уникальная парочка уже давно побила все рекорды подобных е*анутых отношений.

Феликс снова подхватил свой пиджак, так и не дойдя до меня, и быстро вылетел из комнаты. Но перед тем, как грохнула входная дверь квартиры, он резко выкрикнул:

– И только попробуй собрать свои шмотки!

И что ты мне сделаешь, мальчишка? На цепь меня посадишь?

Ловлю себя на дикой мысли, что я готова сидеть на этой цепи, если с другой стороны будет прикован Феликс. Похоже, он прав – я тоже очень ненормальная. И что я могу предъявить Фели, если уже два года удовлетворяю свой сексуальный голод, периодически цепляя в одном из самых статусных ночных клубов приглянувшегося парня… А потом с остервенением вытрахиваю из себя невероятно пошлые мечты-картинки с участием моего самого лучшего друга.

Сначала меня спасал Андре. Он прилетал ко мне по первому зову, независимо от того, в какой точке земного шара я находилась. Прилетал, чтобы провести со мной ночь. И я старалась – я очень старалась его не разочаровать. Но Андре слишком хорошо успел меня узнать, чтобы суметь отличить страсть от похоти. Ведь он сам меня всему научил. И теперь он не верил моим поцелуям, потому что точно знал, как бывает со мной иначе.

Я мучила себя и продолжала мучить его. Этот мужчина рвался ко мне, как безумный мотылёк, летящий на пламя свечи. И всё же он первым сумел разорвать наши больные однобокие отношения. Сложил опалённые крылья и пообещал больше никогда не возвращаться ко мне. Сильно уязвил. Я знала, что он совершенно прав, не любила его, и всё равно чувствовала себя уязвлённой.

В тот год его Лебедиха ждала ребёнка, и я смирилась – отступила. Не стала звать снова. Подозревала, что не выдержит – сорвётся и примчится, и в конце концов, начнёт меня ненавидеть. А я с преступной эгоистичностью хотела, чтобы любил, мечтал обо мне, ведь в душе я так и не смогла его отпустить, не отдала другой. Отдам ли? И с кем останусь?

Я неизлечимо больна Феликсом, но не знаю, какова на вкус его любовь…

*****

Мощный двигатель урчит, как огромный довольный кошак. Этот мини-танк Феликс подарил мне в прошлом году, сразу после того, как разбил мою «Блондинку». Мою резвую девочку, идеально адаптированную под гоночную трассу. Тогда я выиграла очередной заезд в любительской экстремальной гонке и чудом осталась жива. Будучи на кураже, я имела неосторожность помечтать о соревновании с профессионалами, а уже на следующее утро моя «Блондинка» представляла собой жалкие куски покорёженного металла. Думала, не прощу Феликса…

Простила в тот же вечер, хотя Фил и не вымаливал прощения. Сказал, что с радостью понял бы меня, будь я одинокой женщиной, одержимой единственной в жизни страстью – скоростью. Но готова ли я полностью доверить воспитание сына Демону и Страннику? И действительно ли мне всё равно, что будет с ним, с Феликсом, для которого я – единственный маяк в этой жизни? Тогда мне стало страшно и очень стыдно за моё безрассудство.

Сильнее прижимаю педаль газа и влетаю на подземную парковку. В этот час она переполнена, но мне удаётся выцепить взглядом свободное место. Небольшая группа мужчин рассыпается в разные стороны от сумасшедшей автоледи, просвистевшей мимо них задним ходом. Ловко маневрируя, я загнала свой «броневик» в небольшое пространство между новеньким «Пежо» и железным столбом и заглушила двигатель. Идеально ровно. Перевожу взгляд на мужчин, подбирающих челюсти, и смакую их восхищение. Грешна – люблю иногда развернуть понты.

Студия Феликса находится на шестнадцатом этаже. И поднимаясь на лифте и следуя по длинному коридору, я не думаю о том, что скажу ему. Да Фели мои слова и не требуются – он легко прочитает во мне раскаяние и всё то, что ему необходимо, чтобы продолжать меня любить. Его чувства ко мне, словно наркотик, без которого я больше не умею жить и который каждый день убивает во мне прежнюю Диану. Жалко ли мне ту, немного наивную и романтичную девчонку, которая, несмотря на разочарования, верила, что настоящая любовь творит чудеса? Нет – не жаль! Слишком часто ошибалась и обманывалась та маленькая дурочка. Новая Диана научилась отделять духовное наслаждение от плотского и…

И сейчас я легко могу распознать, какого рода наслаждение испытывает Феликс, находясь за дверью студии. Я понимаю это по звукам, доносящимся из творческой мастерской моего друга. Мой мастер творил… Я осторожно тяну на себя тяжелую дверь. Зачем? Может, я мазохистка?

Я прохожу большой зеркальный зал, фотомастерскую и замираю перед гримёрной – источник отвратительного звука находится именно там. Я устраняю последнюю преграду, отделяющую меня от моего личного кошмара, – лёгкая картонная дверь распахивается бесшумно…

Феликс стоит ко мне спиной, но лицом к зеркалу и остервенело пялит визжащую девку. Эта горластая падла лежит грудью на столешнице, таращится на меня в зеркало и продолжает завывать. Она полностью одета, лишь задрана юбка. Я внимательно отмечаю в отражении каждую деталь – и то, что руки Феликса не касаются обнажённой кожи на бёдрах этой сучки, и как плотно сомкнуты его челюсти и прикрыты глаза…

Мне даже начинает казаться, что я способна хладнокровно выдержать это представление до конца, но… внезапно ловлю своё отражение. На нём нет привычной маски жёсткой стервы – это перекошенное лицо несчастной жертвы с глазами, полными ужаса.

И такой же ужас я читаю в глазах Феликса. Я даже не заметила, когда прекратилась эта отвратительная возня и затихли мерзкие звуки, когда Фил открыл глаза и увидел моё лицо в зеркальном отражении.

«Не сейчас», – беззвучно шепчу одними губами и отрицательно качаю головой, предотвращая возможные попытки Феликса следовать за мной.

Я совершенно не помню, как покинула студию и добралась до парковки, как влилась в городской автомобильный поток. Лишь громкий сигнал клаксона заставил меня сосредоточиться на окружающей действительности и выбрать нужный маршрут. А перед глазами по-прежнему стояла увиденная картинка. Нежелание касаться партнёрши, смотреть на неё… Всё это лишь подтверждало, что Феликс не готов к отношениям с женщиной…

А сама я к ним готова, со мной разве не так? Последний поцелуй я подарила Андре, а потом… Целая вереница безликих самцов, оставивших лишь разочарование и горькое послевкусие.

Но разве мы с Фели не достойны счастья? Как случилось, что в этом огромном мире мы смогли встретиться? Вдруг это неслучайно? Для чего тогда? А если мы и есть – то единственное исцеляющее лекарство друг для друга? Или медленная отрава… Как не ошибиться? Слишком сложно мы оба устроены, и слишком многое на кону, чтобы легко позволить себе рискнуть…

Но мы ведь уже столько преодолели вдвоём!.. Неужели мы сдадимся сейчас?

Я с мольбой и отчаянием смотрю на величественные башни храма, вглядываюсь в демонические каменные морды чудовищ… Их не разобрать снизу, но я помню каждого. И знаю, что не найду здесь ответа.

Но мы найдем выход вместе с Феликсом. Мы обязательно справимся!

Одновременно с вибрацией телефона под моими пальцами в сознание врывается целый шквал звуков – мобильный рингтон, вой холодного зимнего ветра и гомон озябших туристов. К сожалению, на острове почти никогда не бывает тихо.

– Соскучился, Странник? – ехидно спрашиваю трубку.

– Где тебя носит? – рявкает он, словно я, маленькая девочка, отбилась от детской песочницы, хотя обещала послушно лепить куличики.

– Благоразумно держу дистанцию. А что, неужели у тебя перевелись шпионы?

– Я что-то непонятно спросил, Диана?

Хм, странно – не Принцесса! Однако мне не очень хотелось выдавать свою геолокацию, чтобы не отхватить порцию злого сарказма.

– Что-то случилось, Хосе? – осторожно интересуюсь. – Я на острове…

– Стой там, Жак сейчас будет. Я прилечу к вечеру.

– Что-то с Реми? – запоздало пугаюсь я.

– Нет. У Демиана приступ… – прилетает пояснение, от которого я сперва облегчённо выдыхаю, а затем догоняю полученную информацию.

– Приступ чего? – пытаюсь уточнить, но Странник уже сбросил вызов.

Ничего, кроме приступов ярости и гнева, у меня с Демоном не ассоциируется. Что ещё я знаю о приступах? У моей мамочки был сердечный приступ, но этот вариант я отметаю сразу как нереальный, даже не вдаваясь в размышления, есть ли у Демона сердце. Приступы паники мой дед похоронил вместе с Эсмеральдой… А из-за приступа кашля Странник вряд ли стал бы меня беспокоить… Ну не эпилепсия же у него?! За этими мрачными мыслями я снова теряюсь во времени.

– Эй, крошка, неужели ты так много грешишь? – раздался за спиной голос Жака.

Я разворачиваюсь и с удивлением не наблюдаю привычную ехидную улыбочку, отчего лицо Жака кажется чересчур хищным. И меня это сильно пугает.

– Что с Демианом? – я бросаюсь ему навстречу, но Жак отводит глаза и подталкивает меня в спину, заставляя следовать к машине. – Жак, почему ты молчишь? Странник сказал, что у него приступ. Какой приступ?

Мой тон становится настолько жёстким и требовательным, что Жак пару секунд моргает и выдаёт:

– Сердце.

Сердце? Эта информация вызывает во мне бурю противоречивых эмоций. Неуместную радость, оттого, что наличие этого органа делает Демона словно человечнее и роднее… И ужас! Потому что такой приступ забрал у меня маму, и я вдруг осознаю, что совсем не готова проститься с Демоном.

В памяти невольно всплывают связанные с ним моменты, которые заставляли верить, что я ему небезразлична. Когда мы впервые увиделись и он защищал меня от бабки, когда он убеждал, что ребёнок внутри меня – это маленький живой человечек, когда родился Реми и Демон боролся за его жизнь… Таких моментов было немного, но я помню даже каждую мелочь и очень бережно храню в сердце эти крупинки тепла.

Машина Жака притормаживает, и я осматриваюсь.

– Больница? – восклицаю удивлённо, а мой страх становится ещё глубже. – Он позволил упечь себя в больницу?

– Меньше болтай и давай за мной, – командует Жак, и я безропотно подчиняюсь.

Я осторожно толкаю дверь из матового стекла и несмело ступаю в палату.

Демон, по-прежнему огромный и хмурый, лежит на кровати, кажущейся под его тяжёлой тушей слишком хрупкой и ненадёжной. Он мгновенно впивается в меня цепким, совсем не больным, взглядом. Но так только кажется. Даже на расстоянии я слышу одышку. Вижу усталость и бледность на лице этого сильного мужчины. Мне дико видеть его в горизонтальном положении. А ещё вокруг куча всякой медицинской аппаратуры…

– Здравствуй, Демиан, – произношу ровным тоном. – Ты задолбался работать и решил сачкануть?

Демон продолжает молча сверлить меня взглядом и лишь уголки его губ слегка дрогнули.

Почему он молчит, может, речь отнялась? Я не хочу, чтобы так…

– Демиан, если ты не можешь говорить, то хотя бы кивни, чтобы я знала, что не зря мелю языком.

– Я тебя слышу, Диана, – внезапно прогрохотал Демон, а на карнизе за окном с перепугу оступился голубь.

– А я уж хотела поболтать вдоволь, – нервно усмехаюсь. – Думаю, в кои-то веки ты меня не заткнёшь. А ты вообще чего здесь разлёгся?

Я подхожу очень близко и борюсь с желанием воспользоваться его слабостью и прилечь рядом.

– Старый Хенг меня уже заждался, – голос Демона заметно потух, а я вообще потеряла дар речи. – Давно-о чёртов хрыч меня тянет. Не хотел бы я там вечно видеть его рожу.

– Ты с-с ума сошел? – от волнения и страха я начинаю заикаться. Я не готова к его словам! – Какой Хенг?! Ты не можешь умереть, Демиан! Только не ты!

– Это совсем не страшно, – лицо Демона приобретает мечтательное выражение. – Я давно был бы рад уйти, если бы знал, что ТАМ меня ждёт моя Эсмеральда. Но мне никак не добраться до моей девочки.

– Я больше, чем уверена, что она сама к тебе придёт. Даже в ад! – выкрикиваю почти со злом.

– Бунтарка! – улыбается Демон. – Порой я так ненавидел тебя, малышка…

– Ненавидел? – шепчу внезапно осипшим голосом.

– Ты так похожа на мою Эсмеральду и… так не похожа на неё. Такая же прекрасная внешне, но внутри всегда непокорная и дерзкая. Моя девочка совсем другая… Нежная, кроткая, тихая и… тоже немного упрямая.

– Похоже, это твои демонические глаза подпортили мою ауру, – язвлю в ответ, даже не пытаясь маскировать обиду. – Не зря ведь говорят, что глаза – это зеркало души. Вероятно, они же и проводники.

Демон слабо усмехнулся.

– Ты очень сильная, Диана. Всегда была сильной. Ты сможешь позаботиться о Реми.

Внезапно вспыхнувшая радость мгновенно гаснет, когда он добавляет:

– Позаботиться, как старшая сестра. Ты будешь нужна ему.

– Спасибо за оказанное доверие. Я счастлива, что ты так заботишься о моём ребёнке. А я сама – Диана-Эсмеральда Шеро, никогда не была тебе нужна?

– Ты-ы… Ты гораздо сильнее нашего мальчика. Сильнее всех, кого я знаю. Я постарался… Прости…

И вот это ответ? Слово «прости» потонуло в его шумном дыхании. Показалось, наверное…

– Демиан, а ты любил меня? Ну, хоть немного… – я присаживаюсь на край кровати.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍– Я всегда гордился тобой, девочка.

Не в силах сдерживать рвущиеся наружу слёзы, я положила голову ему на грудь.

– Обними меня, Демиан.

Я плакала молча, не шмыгая носом и не вздрагивая. Слёзы уже пропитали одеяло, а я всё продолжала ждать… Прошла целая вечность, прежде чем большая тяжёлая ладонь опустилась мне на голову, а внутри меня словно плотину прорвало. Я сотрясалась в горьком отчаянном плаче, по-прежнему не произнося ни звука.

– Опять ревешь? – недовольно проворчал Демон.

– Дед… я ведь люблю тебя, – я подняла на него заплаканные глаза. – Ты обязан знать, что я люблю тебя.

– Уходи.

Я в неверии смотрю на него. Может, он не расслышал моих слов? Или я…

– Уходи, я устал.

Я отчаянно ищу возможность задержаться и побыть с ним ещё немного, но взгляд Демона громче его слов – он не хочет меня больше видеть. Как я могла позволить себе так раскиснуть в его присутствии?! Слабачка!

– Береги себя, Демиан, пожалуйста! Ты очень нужен Реми… и мне. Не бросай нас, – тихо лепечу, пятясь к двери.

Демиан устало прикрыл глаза, словно ему было больно на меня смотреть, а я тихо присела на корточках у самой двери, надеясь задержаться здесь ещё немного.

Минут пять я сидела молча, вытянув шею, чтобы убедиться, что сильный грозный Демон всё ещё дышит. Сейчас я была готова отдать весь свой успех и способности за то, чтобы его дыхание не прерывалось и чтобы в его могучей груди ещё очень много лет продолжало биться сердце.

– Мальчишка твой… стриптизёр, – неожиданно произносит Демон, не открывая глаз, – он тебя… не подведёт.

– Спасибо, – шепчу еле слышно. Сейчас у меня и в мыслях нет, чтобы исправлять Демона. Пусть будет стриптизёр… Ведь гораздо ценнее другие слова… Даже из мыслей гоню слово «последние».

Я продолжаю так же тихо сидеть, прислонившись к стене, и пытаюсь придумать правильные слова, чтобы сердцу Демона было приятно, но в голову лезут одни сентиментальные глупости, которые ненавидит этот суровый мужчина… За столько лет мы так и не научились общаться…

– Эсмеральда, – тихо зовёт Демон. Бредит? – Жака позови, девочка.

Я понимаю, что он обращается ко мне.

– Сейчас… папа… Я быстро!

За Жаком далеко бежать не надо – он встречает меня прямо за дверью, а затем уединяется в палате с Демоном.

Лео, его напарник, отдаёт мне ключи от моей машины и хочет отправить домой. Он дурак, что ли?

Я бесконечно долго меряю шагами небольшой пятачок перед палатой, боясь отойти от неё даже на три метра.

Феликс звонил уже несколько раз. Не в состоянии говорить, я отправила ему сообщение, коротко объяснив ситуацию. Не хочу, чтобы Фели волновался.

Что они там решают – Жак не выходит из палаты уже больше получаса?! Неизвестность и ожидание сводят меня с ума.

А когда, наконец, распахивается дверь, у меня глаза лезут из орбит. Демон при полном параде быстрым шагом покидает палату, а за ним подавленный и растерянный Жак. С такими же несчастными и обречёнными мордами неподалёку замерли два врача. Они-то почему бездействуют?

– Что это значит? – выкрикиваю я. Получается визгливо, и Демон кривится, как от зубной боли. – Демиан, ты куда? Тебе же нельзя!.. Да сделайте же что-нибудь! Я уничтожу вас, сволочи! Пи*дец вашей клинике!

Демон бросает на меня насмешливый взгляд и быстрым шагом направляется к выходу. Типа выздоровел?

Я не отстаю, пытаясь на бегу, не выбирая выражений, объяснить ему, как он неправ. Очередные доводы прерываются рёвом двигателя, и мощный автомобиль увозит от меня «немощного» Демона и подневольного Жака. (3303c)

Со спины меня обнимают руки Феликса, и сейчас эти руки – самое надёжное, что есть в моей жизни.

Эти руки продолжают меня удерживать и спустя полчаса, когда позвонил Жак и тихо сказал, что Демона больше нет.

Кому мне теперь молиться, чтобы он встретил свою Эсмеральду?..