Глава 34. Диана

2019

Сквозь иллюминатор я вглядываюсь в хмурое зимнее небо, в котором застыли сизые облака.

Где ты сейчас, мой грозный Демон? Встретил ли свою Эсмеральду?

Если ты загремел в ад, где тебе самое место, не сомневаюсь, что оттуда сбежали все черти! Как же я злюсь на тебя!.. И как мне тебя не хватает… Ты совсем мне не снишься. А я продолжаю смотреть на мир твоими глазами, и каждый мой поступок ждёт твоего одобрения. Ты ушёл, но так и не отпустил…

Я устала бороться с тобой… с собой… И тебе очень не понравится мой очередной шаг. Может, тогда ты хотя бы придёшь ко мне во сне? Я по-прежнему этого очень жду… и боюсь.

*****

Из аэропорта я направляюсь сразу в нашу квартиру на Риджент-стрит. Условно нашу, поскольку теперь вся недвижимость Шеро, кроме квартиры на острове, принадлежит Реми. Он даже понятия не имеет обо всех своих владениях, но, наверное, это и к лучшему. В случае с бизнесом ситуация обстоит несколько по-другому.

Возглавить холдинг Реми сможет не раньше, чем сумеет заработать свой первый миллион, но при условии, что к этому времени ему уже исполнится двадцать один год. Демон остался верен себе! Однако для Реми он подготовил все инструменты – самое лучшее образование и возможность начать трудовую карьеру в любом из дочерних предприятий головной компании «Шеро». Но – миллион!.. Впрочем, временем Реми не ограничен.

Для меня остаётся загадкой, как Странник умудряется контролировать такую махину. И меня пугает, что когда-нибудь всё это может свалиться на моего Реми. Мне так хочется, чтобы мой ребёнок смог посвятить себя мечте!

Вот только мечты Реми меняются с каждым годом и пока ни одна не соприкоснулась с семейным бизнесом. Однако изучение экономики моему мальчику даётся гораздо легче, чем мне. Демон очень виртуозно, сбалансированно и своевременно сумел впихнуть в моего сына необходимые знания и навыки. И ведь, преследуя собственные цели, Демон никогда не насиловал волю Реми – а всегда умел пробудить в нём активный интерес. Теперь этим в меру своих возможностей занимается Странник. А я…

А я никогда не была хорошим воспитателем. Мне все эти годы отводилась настолько незначительная роль, что каждую нашу встречу я старалась превратить в праздник для Реми. Всегда готовая на любые авантюры, с восторгом поддерживающая все его увлечения и не знающая слова «нет». Вот такая мамашка! Реми был счастливым ребёнком, я лишь всегда стремилась оградить его от любых переживаний и приумножить радость.

Смерть Демона Реми воспринял очень тяжело. Я старалась быть рядом с ним каждую минуту, не позволяя замыкаться в себе. Я была бы рада забрать его боль, но всё что могла – это создавать добрую и светлую память. Мы очень много говорили о Демоне, и в своих рассказах я на ходу украшала воспоминания позитивными подробностями, которых мне так не хватало в реальности.

Мой мальчик боготворил отца, восхищался им и, конечно, ему подражал. К счастью, в отличие от Демона, детство Реми было радужным. Он с самого рождения был окружён заботой и любовью, и у него точно не было причин ожесточиться. Я верю, что скоро Реми превратится в очень сильного, надёжного, справедливого и уверенного в себе мужчину… обременённого миллиардным состоянием. Надеюсь, это бремя не сожрёт его совесть и не замарает душу.

Нужна ли Реми моя правда сейчас? Мальчик успешен, доволен и уверен в завтрашнем дне, а тут – здравствуй, сынок, я твоя мама. А, знаешь, у тебя ещё и папа есть!..

Но это ведь полный взрыв мозга! Нет, к черту такие откровения! И Феликс наверняка успокоится. Хотя он будет настаивать, чтобы я призналась позднее, но… решать это только мне. Феликс пытается мыслить объективно, но на деле преследует лишь мои интересы. Но станет ли мне легче, если будет плохо Реми? Сейчас он сын невероятно сильного мужчины, которым очень гордится… А кем станет считать себя после моих откровений? Страшной ошибкой двух подростков? Да Демон восстанет, чтобы вырвать мне язык, и будет в своём праве.

И, кстати, о реальном папаше… Эта мысль не даёт мне покоя со вчерашнего вечера – ведь даже я лишь предполагаю отцовство Игоря, но сам он, похоже, в этом уверен. Почему? Чего я не знаю? Вариантов здесь немного, а их обдумывание совсем не добавляет мне позитива. Надо бы по возращении домой попытаться призвать к ответу самого Глебова. Но это всё потом, а сейчас…

Что может быть лучше дневного шопинга, если тебе одиноко и невесело в лондонской пустой квартире?! Ведь Риджент-стрит – это настоящий рай для шопоголиков и гурманов, а я как раз намерена использовать по полной программе все преимущества своего местонахождения. Здесь имеются замечательные сувенирные лавки – не с брелоками, тарелками и магнитиками, а с кое-чем поинтереснее. И вот там я хочу купить подарки для Женечки и его друга. Чем порадовать Женю, пока не решила, но для Гены я придумала очень оригинальный презент. Уверена, что только он его и способен оценить.

Покидая квартиру, я даже подхихикиваю от возбуждения и предвкушения. Как же нам, девочкам, иногда немного нужно для радости!..

*****

«Только трус не играет в хоккей», – убеждаю я себя, несясь сломя голову за ускользающей шайбой. Клюшка в руках очень мешает, но без неё никак… Господи, почему я позволила втянуть себя в это безобразие?! Ответ очевиден – потому что захотел Реми.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Сегодня он был расстроен. Их хоккейная команда проиграла со счётом 2:3, и, успокаивая своего мальчика, я посоветовала им больше тренироваться. Как в результате невинного совета я оказалась на ледовом поле в коньках и с клюшкой, я осмыслю позднее. А сейчас, поправив забрало – иначе не скажешь – я мчусь за резиновой таблеткой, которая если уж прилетит в зубы, то обратно вернётся вместе с ними. Я сегодня в защите и защищаюсь как могу и от нападающих, и от других защитников. Зато Реми в диком восторге и, кажется, уже забыл о проигрыше. Значит, я на правильном пути.

За нашим ледовым побоищем наблюдает стайка девчонок. Смешливые юные кокетки. И упакованы все не хуже меня, ну… в смысле, когда я в гражданском. Я уже неоднократно замечаю, как Реми бросает в их сторону прицельные взгляды, и теперь схожу с ума от любопытства, пытаясь угадать, на кого же из шести писюх он нацелен.

Жаль, я не подумала, что разевать рот по сторонам, защищая ворота, чревато, если не голом, то уничтожением самого защитника-раззявы. Удар по голени прилетел такой силы, что, не удержавшись на ногах, я рухнула на лёд и распласталась, как морская звезда.

Позор! Видел бы меня Демон – сослал бы в Феникс. Похоже, моя неуклюжесть обусловлена подползающей старостью.

– Мышка! Ну как же ты, моя маленькая, так неаккуратно, – Реми помогает мне сначала принять сидячее положение, и я первым делом сбрасываю с себя ужасный шлем. Это он сместил во мне центр тяжести.

Реми гладит меня по волосам, целует в уголок губ и бросает мимолётный взгляд на девчонок. Интересно, он действительно за меня переживает или устраивает показательное выступление? Все ребята побросали свой спортивный инвентарь и тоже устремились мне на помощь.

И сейчас каждый из этих детишек готов нести меня на руках, потому что на ноги меня подняли, а вот наступать на ушибленную ногу слишком больно. Такое пылкое рвение юных хоккеистов заставляет меня умиляться и позволяет смело исключить себя из разряда старых кошёлок. Слишком уж заинтересованные взгляды облепили мою фигуру и лицо. Это так приятно!..

Мне совсем не нравится, что с катка меня выносит Реми, всё же я далеко не пушинка, о чём ворчу на ухо своему ребёнку.

– Да ты почти невесомая! – громко заявляет Реми, но очень тихо добавляет: – Но выглядишь ты намного легче.

Девчонки сверлят нашу компанию очень недовольными взглядами, и я не оставляю попытки определить, какая же – наша.

– Среди девочек есть твоя? – шепчу я.

– А ты всё видишь! – Реми хитро улыбается и с легкой небрежностью заявляет: – Есть, но пока ей об этом рано знать.

Даже так?!

– Почему? – я искренне удивляюсь, потому что скромностью мой мальчик никогда не отличался. И тут же спохватываюсь: – Скажи быстрее, кто из них, я хочу посмотреть.

– Метиска в белой шубке. Только не слишком пялься на неё.

– Да за кого ты меня принимаешь, мальчишка?! – я встряхнула волосами, завесив ими пол-лица и сквозь взлохмаченные пряди вытаращилась на избранницу Реми.

Вот же! А ведь я могла бы и сама догадаться – девчонка здорово похожа на меня.

– Как её зовут? – тихо продолжаю допрос.

– Ванесса.

Ах, Ванесса! Сопливая принцесса!

И надо же – в нашу сторону пялятся все, кроме неё. Гордячка, значит… Мугу…

– Ди, хорош её разглядывать!

– Да всё-всё, не смотрю я уже! Что ты так нервничаешь? И, кстати, а почему это она ещё не в курсе, что ты её застолбил?

– Пф-ф, словечко-то подобрала! Не в курсе, потому что много чести – проявлять свой интерес раньше времени. Там гонора до хрена.

– Не до хрена, а – много, – мягко поправляю я. – И что, это такой способ укрощения строптивых?

– Поцелуй меня, – неожиданно требует Реми.

Я тут же нежно целую его в щёку и спрашиваю на всякий случай:

– Так нормально?

– А в губы никак?

Я аккуратно касаюсь его губ, завесив волосами наши лица и шепчу:

– Я не хочу, чтобы меня приняли за старую извращенку.

– Да перестань! Мы ведь с тобой чмокаемся в губы – это нормально! Пацаны всё знают – и поймут. А девки не в курсе, что ты моя сестра. Да и какая старая?! Ты выглядишь максимум лет на пять старше. Пацаны вон задолбали, чтоб я их с тобой поближе познакомил. А этой стерве как раз полезно посмотреть, что бывают девочки и красивее.

– Вот Странник узнает – и перекроет мне сюда доступ, – ворчу я. – Мышонок, а ты правда считаешь, что я красивее?

Реми смотрит на меня очень серьёзно.

– Малышка, ты вообще вне конкуренции!

Это звучит неожиданно громко и ребята, которые от нас не отстают, тут же очень громко выражают своё одобрение. Господи, до чего же я докатилась в своём воспитательном процессе!

– Где ты взяла этого динозавра? – Реми осторожно ставит меня на ноги около машины. Я замечаю, как его руки слегка подрагивают, а на висках блестят капельки пота. Мой бедный малыш…

– В прокате, конечно, – я пожимаю плечами. – Отличная тачка, а ты слишком много внимания уделяешь понтам.

Будто сама не такая!..

– Как твоя ножка? – с беспокойством интересуется Реми, оставив без внимания мой комментарий. Мне так приятно, что он за меня волнуется!..

Я пробую наступить на ногу – больно, но терпимо. Скорее всего, сильный ушиб, и надо бы приложить холод.

– Отлично! Перелома точно нет и жить буду.

Сегодня я уже не вернусь в Лондон – переночую в местном отеле. Позднее Реми сможет побыть со мной ещё пару часиков, а завтра после занятий я заберу своего Мышонка на всё воскресенье.

Гематома на ноге выглядит чудовищно. Хорошо, что в маленькой местной гостинице обнаружился аптечный пункт, где я смогла приобрести мазь от ушибов. Приведя себя в идеальный порядок, я снова мчусь на свидание к сыну. Мне нравится, что он мной гордится, и я очень стараюсь соответствовать моему красавчику.

Мы сидим в маленьком тихом баре, и я с удовольствием наблюдаю, как мой мальчик ест пирожное. Я всегда смотрю на него с наслаждением. Какой же он у меня обалденный! Высокие скулы, идеальный носик, красиво очерченные губы слегка полноваты, но это – спасибо мне. А вот глаза… Неважно, от кого достались ему эти глаза, ведь для меня они самые прекрасные и любимые!..

– Мышка, ты чего так смотришь?

– Я всегда на тебя любуюсь, милый. Ты так быстро взрослеешь…

– И ты стала на меня смотреть, как влюблённая девчонка, – дразнит меня Реми и довольно улыбается.

– Тебе от этого не избавиться, Мышонок. Я безвозвратно влюбилась в тебя ещё пятнадцать лет назад. К тому же ты у меня та-акой красавчик!..

Реми долго смотрит на меня задумчивым взглядом и неожиданно спрашивает:

– Скажи, Ди, а на кого я похож?..

Такой простой и ожидаемый вопрос… Тогда почему я теряюсь? Вглядываюсь в любимое лицо и пытаюсь найти подходящий ответ.

– Ты похож на своего отца, – произношу с рассеянной улыбкой, но тут же уточняю зачем-то: – На Демиана… характером… немного…

– А на маму? – Реми спрашивает с прищуром.

– Нет. Так бывает, милый. Ты можешь быть сильно похожим на каких-то дальних предков, о которых мы с тобой даже не знаем.

– Почему отец никогда не рассказывал о маме? Он не любил её?

Хотела бы я сама это знать… Но Демон унёс этот ответ с собой…

– Твой папа никогда не был большим любителем потрепаться, тебе ли не знать…

– Но свою Эсмеральду он вспоминал частенько. Да весь его кабинет увешан её портретами и фотографиями. Получается, что твою маму он любил больше, чем мою? – в голосе Реми слышится злой вызов.

О, господи, как же всё запуталось! По умолчанию Эсмеральду действительно все считали моей матерью. Это было удобно, а наше невероятное сходство сыграло на пользу этой легенде. Правду знали очень немногие, а всё парижское общество не сомневалось, что Эсмеральда умерла, подарив жизнь мне. Журналисты даже пытались обмусолить эту тему – якобы Демиан Шеро не простил дочери смерть любимой жены и подверг изгнанию.

– Мышонок, ну ты ведь знаешь, что твоего отца связывали с Эсмеральдой долгие годы. Об их невероятной любви помнят все, о таких чувствах слагают легенды и стихи. Но встретить подобную любовь возможно лишь раз в жизни и, к сожалению, не каждому так везёт. Твой отец был достоин такой награды, и разве мы вправе его обвинять, что во второй раз он не сумел испытать такие же сильные чувства?

– Получается, он мне врал, говоря, что все его дети рождены в любви?

– Нет, конечно! – я почти это выкрикиваю с пылкой искренностью, но тут же понижаю тон: – Отец никогда тебя не обманывал – мы все желанные дети!

– Ну, конечно! – Реми невесело усмехнулся, – вы с Алексом рождены от любимой женщины, а я от какой-то… залётной бабёнки, о которой даже вспоминать никто не хочет.

Болезненный спазм сжал моё горло и перехватил дыхание.

– Мышка, что с тобой? – Реми даже привстал с места и протянул ко мне руку. Я схватилась за неё, словно утопающий.

– Нет, Реми, нет, пожалуйста, никогда не говори так о своей маме. Она любит тебя больше всего на свете!..

– ЛюбиЛА, – исправил меня Реми.

– Любила, – с грустью соглашаюсь, но спасительная мысль прилетает очень вовремя: – Любит, Реми, любит всегда! Я ведь давно потеряла свою маму, но она мне снится, и я всегда чувствую её любовь… Понимаешь?

– Да ты её даже не знала, – скептически произносит Реми. – Да и не говоришь о ней никогда…

Всегда говорю, любимый, только ты не знаешь, что я рассказываю о своей, а не о твоей маме.

Зачем же мы так всё запутали? Мы ведь должны были понимать, что Реми повзрослеет и, переосмыслив всю полученную информацию, обнаружит уйму пробелов и несостыковок. Как мог такой продуманный Демон упустить этот момент?

Я тут же усмехнулась собственным мыслям – да ничего он не упустил! Для него просто не имели значения подобные мелочи и, в отличие от меня, он легко мог уйти от любых вопросов, не заботясь о том, как он будет выглядеть. И с ним это отлично работало – у Реми нет к нему претензий. Со мной тоже обычно срабатывает, но только не в отношении любимых людей.

– Мышонок, я не говорю о ней, потому что я действительно не знала Эсмеральду. Она умерла сразу после моего рождения…

– Как и моя, – вставил Реми, многозначительно поиграв бровями. – Странно, да?

– Странно? – я смотрю в глаза своему сыну и словно не узнаю его. Ещё никогда его взгляд не был таким надменным и жёстким. – Я не знаю, милый… Но я могу поклясться, что твоя мама всегда любила тебя, и она поняла это ещё до твоего рождения… Она молилась за твою жизнь.

– Ну, да – пока отец спасал мою жизнь, мамочка молилась! – ухмыльнулся Реми. – А я-то всё думаю, отчего мне так подфартило в жизни?! Оказывается, всё благодаря её молитвам!..

– Тогда она больше ничего другого не могла… – меня словно вновь окунули с головой в тот ужас, когда мне оставалось лишь молиться, чтобы мой мальчик выжил.

К Богу ли я обращалась? Я не помню… В тот момент я могла взывать даже к дьяволу, лишь бы спасти моего малыша. Могла ли я сделать что-то ещё? Наверное, не в том состоянии… Я не знаю… Но в чём Реми мог обвинять свою маму?.. Меня…

– Реми, твой отец был могущественным человеком, и врачи делали всё возможное и невозможное, потому что боялись его… и потому что выполняли свой долг…

– Пока мамочка возносила Богу молитвы!.. – Реми уже откровенно потешался.

– Это так плохо? – я с трудом сдерживаю раздражение, никогда ранее не посещавшее меня в отношении сына.

– Откуда мне знать! Я лишь знаю, что отец всегда считал Бога главным шарлатаном, а всех, кто ему молится, – глупцами.

– Верить или нет, дорогой, каждый решает сам. Но мне кажется, тебе ещё рано делать выбор, потому что сейчас он будет навязан чужим мнением…

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍– Ты что, считаешь, что у меня нет собственного мнения? – со злом бросил Реми.

– Нет, что ты! Я совсем не это имела в виду! Просто взгляды у детей и подростков часто формируются под влиянием авторитетных взрослых. Это нормально, ведь житейский опыт у ребёнка небогат, а мудрости и вовсе взяться неоткуда…

– Получается, что все эти годы ты навязывала мне любовь к моей матери, о которой у меня просто не может быть никакого мнения. Да и, кроме тебя, его нет ни у кого.

Очень тонко подмечено, мой милый мальчик…

– Ты считаешь, я тебя обманывала? – в моём вопросе нет вызова. Скорее – готовность принять любой ответ и, возможно, смириться на долгое время, что Реми презирает свою никому неизвестную богомольную маму.

– А ты считаешь, меня обманывал отец, говоря о боге?

– Нет, конечно, твой папа выражал своё субъективное мнение…

– Точно так же, как ты – своё субъективное о моей мамуле.

– Ну… да, – обречённо соглашаюсь. А что тут возразишь?

– Отлично! – обрадовался Реми. – Значит, раскинув мозгами, я вполне могу сделать собственные выводы.

Почему-то сейчас мне очень не хочется знать, какие именно выводы сделал мой сын. Но, противореча собственным мыслям, я потерянно бормочу:

– И что ты надумал, любимый?

– Нет, Мышка, я не надумал. Скорее, я продумал всё очень тщательно и даже схему составил. И знаешь, что меня натолкнуло на это?

Я, как под гипнозом, отрицательно мотаю головой в ответ на риторический вопрос.

– Да это даже не важно, Ди, ведь все твои россказни о моей святой мамаше мало чем отличались от сказок о боевой мышке. И, самое смешное, что в боевую мышь я верил больше – она у тебя была более реальная, что ли… и очень мне напоминала тебя. А вот моя маман… – Реми издал издевательский смешок, – это какой-то совершенно невероятный персонаж, намешанный из приторного клубничного сиропа, райских цветов и душистых благовоний, а сверху обсыпан сахарной пудрой. И как вообще такая сладкая ангельская птаха догадалась раздвинуть ноги перед моим отцом?! Полагаю, он её усыпил и отымел в миссионерской позе, дабы не осквернить ее чистые помыслы и не ужаснуть безгрешный взор своим неблагословенным пихальником…

– Замолчи! – прорычала я, сама не узнавая свой голос.

Реми вместе со стулом резко отпрыгнул от стола и замер, глядя на меня расширенными от ужаса глазами.

Вспыхнувшая во мне внезапная ярость погасла мгновенно, а Реми так и продолжал молча и испуганно таращиться на меня. Я и сама не понимаю, как это произошло, но я собственному сыну отдала команду, которой он был не в силах сопротивляться. Господи, прости, я действительно недостойная мать.

Я смотрю на своего любимого испуганного мальчика, а сердце разрывается от мучительного отчаяния.

– Реми, милый, расслабься, всё в порядке, – ласково позвала я.

Он растерянно заморгал, после чего резко подскочил со своего места и сделал шаг назад. Что же я натворила, глупая истеричная дура?!

– Любимый, прости, что повысила голос, я, правда, не хотела – разволновалась очень и вот… Я никогда тебя не обижу, клянусь, что это вышло случайно!.. Ты ведь знаешь, что дороже тебя для меня никого нет и быть не может. Ты простишь меня, Мышонок?

– Ди, ты что – ведьма, что ли? – прошептал Реми, а страх в его глазах мгновенно сменился любопытством и азартом.

Ну, час от часу не легче! Теперь мой ребёнок забьёт свою сообразительную голову паранормальной ерундой. Но раскрывать ему сейчас мои способности будет непростительной глупостью. Не созрел мальчик ещё для таких новостей.

– Ну, что ты, милый, какая ещё ведьма? Фэнтези перечитал? Я просто очень разволновалась…

– Да ты глаза свои видела? Они… они…

– Засветились, а зрачок принял вертикальную форму? – пошутила я и тихо рассмеялась.

– Ну-у, вообще-то я уже ждал, что так и произойдёт, – сконфуженно признался Реми.

– Ты ведь не раз наблюдал за отцом… Мне тоже иногда казалось, что его глаза мечут молнии. Просто нам обоим повезло или не повезло с таким необычным цветом. Во время эмоций радужка иногда переливается. Но, чаще всего, просто расширяются зрачки, как и у всех людей. Ничего необычного…

Моё объяснение Реми совсем не понравилось. И я его даже немного понимаю – круто, наверное, когда твоя сестра ведьма.

– А с чего это ты так разволновалась? – со злом спросил Реми и снова плюхнулся передо мной на стул. – Раньше ты на меня никогда не повышала голос, а тут из-за какой-то…. – он явно подбирал слова пообиднее и, наконец, презрительно выплюнул, – какой-то блаженной монашки!

Я устало вздохнула и на несколько секунд прикрыла глаза, призывая всё своё терпение, благоразумие и… Мудрость не призвалась.

– Реми, ты ведь уже взрослый мужчина, а, значит, должен понимать, что недостойно так говорить о женщине. Это не делает тебе чести, а напротив – выдаёт глупого и несдержанного мальчишку.

– Это ты сейчас говоришь мне из-за какой-то…

– Не какой-то, – резко перебиваю я, пока Реми не наговорил лишнего, – а самой прекрасной и чистой женщины и лучшего человека, которого я когда-либо знала.

– Неужели для тебя она лучше, чем я? – голос Реми звучит слишком опасно, но я не собираюсь позволить ему извалять в грязи память о моей мамочке.

– Она гораздо мягче, – я смотрю в глаза Реми и вижу в них обиду и злость, но не намерена извиняться.

– Наощупь уж наверняка мягче!.. – его развязный тон заставляет меня поморщиться.

– Ты просто маленький и глупый, – пытаюсь быть снисходителной.

Я не позволю себе сорваться. Вижу, что его злость набирает новые обороты, но снова стараюсь его понять и оправдать. Не вина ребёнка в том, что он повзрослел и, изучив правила взрослой игры, ткнул меня носом в краплёные карты.

– Глупый, говоришь? Ты ведь только что клялась, что не обидишь меня! А теперь из-за какой-то сучки…

– Я лишь сказала правду, милый, а ты только что подтвердил свою несдержанность, снова перейдя на оскорбления.

– Да тебе-то какое до неё дело, что ты из-за неё на меня…

– Она моя любимая мамочка, Реми, – слова даются на удивление легко. – А я – дочь Алекса и внучка Демиана.

И пока Реми, растеряв боевой запал, подбирал свою челюсть, я коротко поведала ему, как когда-то неожиданно стала француженкой. Он не прервал меня ни разу, только периодически хмурился и кивал, вероятно, принимая на веру мой рассказ. Однако в умении логически мыслить моему ребёнку не откажешь, потому что едва я закончила повествование, он тут же выдал:

– Так это что – я тебе и брат, и дядя в одном лице? – И тут же, буквально подпрыгнув на месте, добавил уже гораздо тише: – Э-э, погоди, так это значит, что твоя мама сначала родила тебя от Алекса, а потом меня от… – он оторопело посмотрел на меня.

– Нет, – я сделала пару глубоких вдохов. – Ты, малыш, родился почти через год после смерти моей мамы. И она никогда не изменяла Алексу, хотя и не видела его больше. У тебя другая мама, Реми. Очень молодая и…

– И несчастная? – рассмеялся Реми. – Похоже, о ней и сказать-то больше нечего!

– Я могу сказать с твёрдой уверенностью, что она тебя всегда очень любила!

– Что, кажется, не помешало ей от меня отказаться. Вот не зря же отец никогда не желал говорить о ней, а ты всю жизнь приплетала свою ангельскую мамочку, чтобы создать для дурачка сопливую сказочку. А почему бы вам всем просто не признаться, что моя мать – обычная шлюха?

Слова бьют наотмашь, и я вся съёживаюсь. Сейчас я ощущаю себя именно такой, как говорит мой сын – лживой шлюхой, и у меня уже совсем не осталось сил придумывать для Реми новую сказку. Об этом наверняка должен был позаботиться Демон ещё до рождения малыша, а не сбрасывать неподъёмный груз на свою, тогда ещё юную, внучку-сказочницу. Но теперь это лишь моя ответственность. Рассыпалась моя нескладная история, и этого следовало ожидать. Сегодня я уже сказала слишком много для того, чтобы у Странника появился повод запретить мне видеться с сыном. Есть ли смысл плести очередную ложь? Спасёт ли она нас? Сейчас мне так необходимо побыть одной…

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍– Что ты молчишь? Я ведь прав? – Реми грубо дёргает меня за руку.

– Милый, давай поговорим не сегодня, мне очень надо сейчас отдохнуть.

– Ты что – гонишь меня? – Реми недоверчиво смотрит мне в глаза.

Сегодня я уже непростительно много себе позволила по отношению к Реми и пока не понимаю, как смогу это исправить, но думать сейчас я просто не в состоянии. Мне слишком больно смотреть ему в глаза, и я совсем не уверена, что смогу выдержать очередное обвинение и разочарование. Я оказалась не готова к такому разговору…

– Конечно не гоню, любимый! Я отвезу тебя сейчас, а завтра, как договаривались, смогу забрать на целые сутки, и мы отлично проведём время. Всё-всё, что ты захочешь!..

– Вот только я совсем не уверен, что захочу провести это время с тобой. Не провожай!

Реми резко встал из-за стола, схватил в руки куртку и торопливым шагом направился к выходу. Я же с тяжёлым вздохом поплелась следом. До школы целых три километра… Куда он собрался?

Около бара Реми, не оборачиваясь, прыгнул в такси, но я даже не попыталась его остановить или окликнуть. Знаю, что этим сделаю только хуже. Я села за руль своего «динозавра» и поехала следом. Не понимаю, куда вдруг подевалось моё волнение… Я не ощущала беспокойства и страха – лишь невероятную усталость, склоняющую меня в сон. И сейчас меня подгоняло только чувство ответственности. Неужели этот незапланированный хоккей забрал всю мою энергию?.. И нога ещё так некстати разболелась…

Проследив за такси до места назначения и убедившись, что Реми вернулся в кампус, я окончательно выдохлась. Из меня словно выдернули стержень, и я вся обмякла. Очень захотелось свернуться калачиком прямо на водительском сиденье и уснуть. Но нет, так нельзя – надо ехать в отель.

Едва прикоснувшись к подушке, в сон я провалилась мгновенно. А разбудил меня громкий стук в дверь. Я взглянула на часы – едва перевалило за полночь. Оказывается, я и спала-то совсем ничего. Стук повторился, и я с трудом заставила себя сползти с кровати. Нахожксь ведь чёрт-те где… Кому в этой дыре я могла понадобиться посреди ночи?..