Глава 12

— Закрой за мной дверь, — сказал танцор, подхватывая с сундука потасканную суму и перекидывая её через плечо.

Мне очень хотелось не показывать свой страх, не орошать путь уходящего слезами, но сдерживать эмоции было выше моих сил. У самой калитки ухватила Дамира за рукав:

— Господин, обещай вернуться! — взмолилась я.

— Девочка, не господин я тебе — браслет снял, ты более не рабыня. А обещания, в исполнении которых я не уверен, не даю. — Мужчина аккуратно взял двумя пальцами за подбородок, приподнял моё лицо и поцеловал в лоб. — Береги себя, девочка. Будь осторожной, хитрой, наблюдательной. Помни, что жизнь одна и её надо беречь.

Сказал и ушёл…

Заложив калитку тяжёлым брусом, я побрела в дом. Ощупью добралась до лавки, закуталась от ночной прохлады в потрёпанную накидку и уставилась в окно, за которым попискивала ночная пичуга.

Как же это странно — остаться одной. Сколько себя помню, почти всегда рядом кто-то был. Даже если я одна читала в своей комнате или утром занималась во дворе, я слышала, что в доме возятся по хозяйству тётушки. А когда они уходили в гости, знала, что к вечеру вернутся. В караване и во дворце валиде кругом сновали слуги и охрана. Сейчас же я была совершенно одна и в полной неопределённости.

Дамир сказал, что делать, если он не вернётся через пять дней, но это время себя тоже чем-то занять надо. Дома я пошла бы в библиотеку отца и выбрала свиток для чтения или стала бы помогать тётушкам на кухне. Крупу перебрать, овощи почистить… Мало ли дел у женщин. К тяжёлой и грязной работе меня не допускали.

— Незачем ручки пачкать и кожу портить. Пойди вышивкой займись или шитьём.

Только я не любила иголкой ткань ковырять. Мне было скучно вдевать нитку в узкое ушко и прокладывать ровные стежки, вышивая узоры. Умела — тётушки заставили научиться, — но не любила. Мою тягу к чтению и утренние занятия во дворе родственницы осуждали и считали, что ни к чему будущей жене и матери эти глупости.

— Ты не станешь с мужем книжки обсуждать или с палкой своей прыгать. Не для того женятся, — выговаривала то одна, то другая, заставая меня за неподобающим занятием.

Но оттого, что отец не запрещал, они могли только ворчать.

Сидя в темноте, я вспоминала — что ещё я умею? Эх, научиться бы двигаться так же бесшумно, как это делает Дамир. Очень полезное знание. Но разве это можно сделать без наставника? Кто скажет, что слышит, как я крадусь, и поправит мою неловкость? Вот когда я ходила в браслете, то контролировала свои движения, чтобы не слышать каждое мгновение перезвона ненавистных бубенчиков.

Поймав себя на этой мысли, я бросилась к сумке, в которую забросила символ моего рабства. Лихорадочно, наощупь принялась искать браслет, а когда нашла, решила отрезать от плотной кожи самые чувствительные колокольчики. Пришью их к одежде и буду стараться ходить так, чтобы не потревожить тишину дома бренчанием.

Но невозможность зажечь светильник отложила мои планы до утра.

Как бы ни страшили меня воспоминания о недавних сновидениях, но спать хотелось до рези в глазах, отчего они невольно закрывались. И я, будучи более не в силах бороться с дремотой, опустилась на лавку. Может, оттого, что я слишком устала, или оттого, что Дамир уже разогнал моих врагов, ночь прошла спокойно и утро было поздним.

Тихо. Высокий, крепкий забор не пропускает с улицы и от соседей никаких звуков, а в самом дворе их тоже немного. Листья пошуршат под ветром, птица перепрыгнет с ветки на ветку… К этим звукам привыкаешь быстро и перестаёшь их замечать. Потому-то и кажется, что в доме очень-очень тихо.

Простой быстрый завтрак проходил в размышлениях. Обшивать свою одежду колокольцами не хочется — потом спарывать придётся. Значит, надо залезть в сундук и найти там что-то подходящее. Тем более Дамир наказал выбрать для себя мужскую одежду. И ещё одно наставление следует исполнить — придумать правдоподобную историю жизни мальчика-подростка, вынужденного путешествовать с караваном.

Разложив на лавке и столе рубахи, шальвары и жилеты, я подбирала себе маскировку. Вся одежда должна быть мешковатой и не привлекать внимания. Застиранные и выгоревшие на солнце вещи серовато-коричневого цвета отлично подходили для этого. Рукава должны скрыть пальцы до самых кончиков. У мальчишки-простолюдина руки не могут быть такими ухоженными, как и быть отшлифованными ногти, коими я могла похвастаться после дворцовых бань и работы мастериц, наводящих красоту гаремным женщинам. Такое затемняющим цвет кожи настоем не скроешь.

Штаны, в которые можно обернуться дважды, рубаха ниже колен, жилетка до пояса и чалма, сползающая на шмыгающий нос. Нелепый внешний вид, дёрганые движения, заикание, не дающее выговорить ни одного слова нормально — вряд ли кто захочет разговаривать с таким попутчиком.

Мне настолько понравилась задумка, что я, забыв о колокольчиках, весь день училась заикаться и дёргаться. Так прошёл день.

А потом ещё один и ещё…

К концу четвёртого дня я извелась от неизвестности, одиночества и тревоги за Дамира. А ещё от страха, что мне придётся покинуть пусть и неудобный, но надёжный дом, пройти по городу и вступить в переговоры с караванщиком. Сомнения не давали мне спать по ночам, и, коротая время, я часто укладывалась досыпать днём. А ночью опять смотрела в приоткрытые ставни, прислушиваясь к шорохам за окном.

Наверное, это и спасло меня.

Мягкий удар о стену, а потом тихий металлический скрежет. Шуршание, шелест ткани и едва различимый шёпот. Если шепчутся, то не один, — решила я, — и, значит, это не Дамир возвращается.

Спрятаться в комнате было некуда. Поначалу я, вспомнив детство, хотела юркнуть под лавку, но быстро поняла, что глупее придумать трудно. Там меня найдут сразу. И тогда мой взгляд упал на сундук. Не дыша, открыла крышку и скинула внутрь все сумки, лежащие сверху, после чего и сама следом залезла. Немного повозилась, зарываясь в тряпьё, хранившееся в ящике, и затихла как мышка, почуевшая кошку.

Сохранять спокойствие было трудно. Меня опять нашли! Я с силой сжимала челюсти, чтобы не стучать от страха зубами. Как? Как они смогли меня обнаружить?

В комнате что-то загремело и кто-то тихо ругнулся, а в ответ на него шикнули. Кажется, «гостей» двое. Вот только я даже с одним справиться не смогу. У меня нет оружия и я не умею убивать.