Глава 5

Выздоравливал господин медленно. День встанет, ходить попробует, поест хорошо, другой — едва ли не в беспамятстве лежит и мы с Егором поочерёдно меняем влажную тряпицу на пылающем от жара челе и ложкой аккуратно вливаем меж потрескавшихся губ настойки от мэтра Прушана.

— Не могу понять, почему он не идёт на поправку, — сдвинув на лоб смешную шапочку, целитель чесал в затылке. — Кровь обновилась, рана затянулась, а он словно сомневается, хочет ли жить — или умереть лучше.

Эти слова мне потом Егор пересказал, через артефакт. Сама же я видела лишь недоумевающий взгляд мэтра, обращённый на Дамира, недовольно сдвинутые брови и ещё одну склянку на столе. Представлялся мне целитель мастером игры в шахматы, обдумывающим очередной ход. Вот только играет он против самой смерти, а ставка в сложной партии — жизнь моего господина.

Когда осталась в комнате наедине с хозяином, встала у его ложа на колени, взяла безвольную руку, прижалась к ней лицом и стала упрашивать любимого вернуться к жизни. Не помню тех слов, что говорила, какие весомые аргументы приводила в пользу выздоровления, чем заклинала не оставлять меня одну среди чужих людей в этой странной холодной земле, где вода становится твёрдой, как стекло.

Пришла в себя, когда тяжёлая рука Дамира легла мне на голову, и я услышала тихий вопрос:

— Девочка, о чём ты так горько плачешь? У меня ладонь полна твоих слёз.

Не знаю, что повлияло: то ли мои слёзы и мольба, то ли время пришло и тело господина готово было одолеть болезнь, но с того дня хозяин уверенно пошёл на поправку.

Сначала поддерживаемый Егором, а потом пусть медленно, но сам, Дамир бродил по коридорам той части дворца, в которой мы жили. Следуя за ним хвостом, развлекала рассказами о том, как нас спасли от разбойников, о быте приютившего нас дома, о невиданной зиме, царившей за толстыми стенами. Беззаботно болтая, я была готова в любую минуту поддержать, подставить плечо, а то и подхватить господина, если ослабнет или голова закружится. Но тот справлялся сам. И вскоре окреп настолько, что попросил Егора показать место, где тренируются местные вои. Конечно же, я поплелась следом.

Разминка началась с медленных разогревающих движений, потом, когда тело было готово, занялись растяжкой. И вновь каждое движение медленное, плавное, длительное. Мышцы, отвыкшие от нагрузок, сопротивлялись и болели, но несмотря на это, весь набор упражнений мы с хозяином выполнили полностью под внимательными взглядами солдат и охранников, отрабатывающих в просторном зале свои уроки.

Немного отдышавшись, танцор выбрал в куче учебного оружия две подходящие палки и, бросив одну мне, встал в начальную стойку.

— Покажи, что помнишь, — последовал приказ, и его деревяшка ударила по моей.

Я кружилась подле Дамира, переходя из одного па в другое, стараясь уйти от его атак и провести хотя бы одну свою, но… Даже ослабленный болезнью, хозяин был для меня непобедим.

— Стоп! На сегодня хватит, — голос господина спокойный, кажется, он даже не запыхался. В отличии от меня. — Где тут помыться можно?

Целитель, посетив наши занятия, пришёл в ужас:

— Две декады назад я сомневался, будет ли этот человек жив, а сегодня он размахивает деревянным мечом с невиданной ловкостью и скоростью. Господин мой, не рано ли заниматься начал? — возмущался мэтр, призвав на роль толмача Егора.

Но Дамир только отмахивался и жестом приказывал мне занять место для учебного поединка.

Так прошла зима. Однажды утром вместо привычной уже каши Зарянка принесла на плоской тарелке стопку тонких ароматных промасленных лепёшек.

— Это блины, — сказала она. — Масленица пришла, весну принесла.

Ничего не поняв из её заявления, мы с господином только плечами пожали и принялись за вкусное угощение.

Это уже потом Егор с помощью артефакта рассказал, что Масленица — праздник проводов зимы и встречи весны, что блины символизируют солнце, тепла и света которого так не хватало все эти месяцы. Приглашал нас на гулянья в город, но мы отказались. Праздновать хорошо, когда понимаешь смысл происходящего, а ходить бестолковым зевакой, не зная, как себя вести, — глупо.

— Ланат, ты не знаешь, как можно встретиться с местным правителем? Нам пора в путь отправляться, но не поблагодарив хозяина, уходить невежливо, — спросил меня вскоре после отшумевшей Масленицы Дамир.

— Надо у Егора спросить. Он должен знать, — предположила я, что мы и сделали.

Но парень на нас только руками замахал:

— Вот не ко времени сейчас к Его Величеству проситься. Сын его старший, Ерофей, из степи неожиданно вернулся с невестой. Кажется, к свадьбе готовятся… Обождите немного. Живите спокойно, а как уляжется всё, вы и попроситесь на приём.

На том и порешили. А вечером, как всегда, за мной пришла старшая женской половины, чтобы проводить в мой закуток.

Ночью меня разбудил крик. Так кричат от страха, но чего бояться в запертых покоях царского дворца? Наверное, несчастной приснился кошмарный сон. Вот только разбудившая меня женщина была где-то рядом. Удивившись этому, я тихо спустила ноги с тёплой постели и, стараясь не шуметь, прокралась и выглянула за угол тонкой стены, разделявшей комнату на две половины. Под ногой предательски скрипнула половица.

— Кто здесь? — голос молодой, звонкий, но полон страха.

Желая успокоить неожиданную соседку, начала оправдываться, что не хотела её напугать и она может быть спокойна.

— Не поняла… — растерянно призналась девушка и через несколько ударов сердца спросила: — Ты кто?

Одновременно с вопросом в комнате загорелся тусклый свет. Маленький светящийся шарик слетел с руки слегка заспанной, с растрёпанной косой девушки, совершенно не похожей на местных. Чуть раскосые глаза, высокие скулы, пухлые, чётко очерченные губы и иссиня-чёрная коса, переброшенная через плечо на грудь. Должно быть, тоже путешественница, подумала я и поджала замёрзшую ногу.

Заметив моё невольное движение, девушка похлопала по своей лежанке:

— Иди сюда.

И когда я присела рядом, набросила на нас одеяло. Было видно, что моё присутствие в этой комнате для соседки тоже оказалось полной неожиданностью, и она с неменьшим интересом, как и я раньше, рассматривала меня. Чуть нахмурив брови, девушка что-то спросила. И этот язык не был русским. В ответ с сожалением покачала головой. И как-то так получилось, что вздохнули мы с ней разом. Вот хочется поговорить, а не можем.

Ох, да что это я? Артефакт-то у меня остался. Вскочила и бросилась к себе в закуток, где наощупь быстро нашла кристаллы, а вернувшись, вложила один в ладонь необычной девушке и сказала:

— Говори!