Глава 7

Всё же держать чашечку из тонкого чинского фарфора за причудливо изогнутую ручку не совсем удобно. Страшно сжать чуть крепче — вдруг хрупкая вещица сломается, но и отпустить нет никакой возможности — горячий ароматный травяной отвар из потерявшей равновесие чашки тут же выплеснется через край и зальёт дорогую скатерть. Приходится постоянно думать об этом, а ещё внимательно слушать неторопливую речь царицы Анны и в паузах, когда высокородная хозяйка отвлекалась на пирожок или отвар, пересказывать услышанное.

Отчего-то господин сам не захотел держать артефакт в кулаке, возложив на меня муторные обязанности толмача. Я уже и так неплохо понимала местный говор, но с кристаллом в руке постигать речь царицы было легче.

Несмотря на все неудобства, я ещё успевала полюбоваться женщиной, сидящей во главе стола, и пожелать себе выглядеть в её годы не хуже. Двое взрослых сыновей, а светло-русая коса, уложенная короной на голове, не поредела и не поседела. Очи, опушённые густыми ресницами, ясны и цвет имеют невероятный. Они как аквамарины, меняют оттенок в зависимости от настроения госпожи Анны. Улыбается — искрятся ярко-небесным тоном, нахмурится — сверкают опасной сталью, смотрит на Дарью или на Ерофея — будто ласковая морская бирюзовая глубина плеснулась.

Кожа у царицы цвета свежих сливок и не испещрена морщинами. Разве что разбегутся добрые лучики от уголков глаз во время улыбки или между бровей чёрточка появится, когда чётко очерченные брови слегка сведёт, задумавшись. Губы полные, яркие, легко растягиваются в улыбке, обнажая ровные зубки.

И в речи бойка царица русская. Не тянет звуки, не подыскивает слова, словно с рождения говорит на чужестранном языке. Ведь, как оказалось, родиной Анны являются далёкие норманнские земли, куда нам с господином ещё предстоит долгая и трудная дорога.

Да и сама царица послушать нас рада была. Дивилась описанию верблюдов и тому, как на них через пустыню с караваном ходят. С сочувствием качала головой, узнав, что я плохо переношу путешествия по воде.

— На реке покойнее, чем в море, и я думаю, что не будешь так сильно страдать, да и безопаснее на лодье, чем посуху путешествовать. Поклажа опять же…

— Нам много не требуется, — начала было я, через плечо глянув на Дамира.

— Что значит вам много не требуется? Припасы, одежда теплая… Всё с собой везти придётся. Края там суровые, море холодное. А солнце, хоть и светит летом круглые сутки, но не особо греет. Ты, девочка, у Даши спроси, как одеться в дорогу. Она у нас и мастерица знатная, и в путешествиях опыт имеет, — посоветовала Анна, в этот момент больше похожая на одну из моих тётушек. Такая же заботливая, так же переживает о том, что никто ничего не ест, и так же не скрывает радости оттого, что её навестили молодые родичи.

На следующий день Дарья повезла меня в свою мастерскую. Ехали мы не одни. В богато изукрашенной карете главное место занимала царица. При ней я робела расспрашивать подругу о том, какая одежда мне нужна, поэтому молча рассматривала город, по которому мы ехали.

Самой большой достопримечательностью, как мне показалось, был высокий блестящий шпиль, видимый чуть ли не со всех сторон.

— Храм Светлых, — шепнула мне Даша, заметив, как я рассматриваю здание. — Там нас с Ерофеем венчать будут. Вы же останетесь на свадьбу?

Я с удивлением уставилась на подругу. Как-то даже не задумывалась о таком. Это же честь какая! Дамир, наверное, приглашение от Ерофея получит. Ох, ещё и подарок приготовить надо. А есть ли у нас что, достойное царского сына и его молодой жены?

В нечаянных думах я не заметила, как подъехали к дому с огромным окном во всю стену, через которое можно было увидеть засуетившихся внутри людей. Немного суматохи добавила и сопровождавшая нас стража, вежливо, но настойчиво провожая покупательниц из дверей, что-то объясняя им на ходу. Только после того, как всё успокоилось, старший охранник — мужчина в годах, но подвижный и бодрый, — с поклоном пригласил Анну пройти внутрь.

Встречали царицу со всем почтением. Мужчина с выправкой военного вытянулся как струна, молодая женщина низко присела, распушив юбки платья. Я спрашивала у Даши, что это за странный вид приветствия, и когда она мне показала, как несчастные женщины загибают ноги, делая ре-ве-ранс, я смеялась едва не до слёз. Куда проще поклониться, приложив руку к груди. Но у каждого народа свои традиции и законы.

А потом я охнула и даже отступила на шаг. Внезапно в комнате стало людно и шумно. Появившиеся неведомо откуда женщины кружили вокруг моей подруги. Перебивая друг друга, они о чём-то её спрашивали, что-то сами рассказывали, обнимали, смеялись от радости. Было видно, что эти люди очень рады видеть Дарью в мастерской. Даже об Анне временно забыли, занятые встречей со своей хозяйкой.

Но от одной фразы царицы, произнесённой негромко и с лёгким смешком, все мгновенно успокоились, отступили и стали слушать распоряжения молодой хозяйки. Меня поманила за собой улыбчивая женщина с добрыми глазами. Речь у неё была плавная и тягучая, словно не говорила она, а пела.

— Пойдём, девонька, обрядим тебя как следует.

По-моему, я за всю жизнь столько одежды не перемеряла, сколько пришлось за два последующих дня. Тётушка Сияна хлопотала надо мной, как курица над цыплёнком.

— Не отказывайся, девонька! Шерстяные чулки колкие, но тёплые. Ты молоденькая, тебе себя беречь надоть, не доведи Светлые боги, застудишься, а тебе ещё рожать. Вот кладу три пары штанишек нижних. Пускай они не такие нарядные, как мы барынькам шьём, но зато в дороге самое то. К ним шальвары, как ты любишь, тоже три пары. Вот эти самые плотные, а эти — как тепло станет носить станешь. И вотпосмотри… Юбка. Не морщи свой хорошенький носик. Юбка девке первое дело. А ещё для тепла. Глянь, вишь, она на завязках? Вот так поверх штанов своих обмотаешься, и не продует на реке. А когда и на плечи набросить сможешь. Тоже три положу. Теперь верх…

Это был такой ворох одежды, что я поняла слова царицы о том, что ни один конь столько поклажи не увезёт. Но я всё равно спросила:

— А господину моему Дамиру тоже столько вещей приготовили?

— Вот тут я ничего, девонька, тебе ничего сказать не смогу. Не знаю. Ты у Даши спроси — она у нас хозяйка.

Но подруга была так занята, что к ней подходить было неудобно. Платье царице, платье себе… Всё придумать, раскроить, сшить, разукрасить искусно. Понятно, что не сама она этим занималась, но пригляд же требуется.

Решила, что спрошу у самого господина. Ещё и о подарке надо побеспокоиться.

— Одежда? У меня есть всё необходимое. Не думай об этом, девочка. Правда, сапоги обновить стоит, но я об этом у Егора спрошу, — отмахнулся от моего вопроса хозяин. — А подарок на свадьбу я уже приготовил.

Он вынул из сумки небольшой свёрток, положил его на стол и развернул. Хоть и было в комнате не слишком светло, но света хватило на то, чтобы увидеть два парных брачных браслета.

— Кажется, в царстве русском не принято браслеты во время свадьбы надевать, но дороже подарка у меня всё равно нет. Захотят, будут носить как простое украшение, а нет… В сокровищницу домашнюю положат. Всё сохраннее будут, чем у меня.

— Откуда такая красота? — рассматривая тонкие завитки орнамента, украшавшие золотые полоски, яркие огранённые камешки, вславленные в узор, и сложную надёжную застёжку, спросила я.

Спросила, а потом спохватилась. Не моё это дело. Да и неприлично в клане в разговорах касаться темы свадеб и всего, что с этим вопросом связано. Хоть и давали танцоры обет безбрачия, но были они живыми людьми со всеми присущими им желаниями и страстями.

— Да так… По случаю достались. — Ответ Дамира был сказан грустным тоном и никак не удовлетворил моего любопытства.

И ещё давал понять, что откровенничать со мной хозяин не собирался.