Глава 8

Свадьба оглушала шумным весельем. Если после возвращения из храма и хозяева, и гости некоторое время пребывали в потрясённо-ошарашенном состоянии, то после двух тостов немного расслабились и ожили.

Да и было отчего впасть в ступор. Сама прекрасная Лада — богиня любви, молодости и весны — явилась в храм благословить молодых. Я пропустила первые мгновения её появления, с любопытством разглядывая внутреннее убранство храма Светлых богов. Лики, написанные яркими красками и украшенные по краю резными серебряными окладами, мирно соседствовали с грубо вырезанными из цельных брёвен идолами. Вот из одного такого и вышла прекрасная женщина с волосами цвета золота, сплавленного с серебром, в белоснежном платье из тончайшей ткани, повторяющей изгибы идеального тела. Божественный свет струился от её фигуры, разгоняя сумрак храма и отражаясь в глазах людей, благоговейно взирающих не неё.

Богиня воздела руки и запела. Слов я не понимала — должно быть, не хватало знания языка, а вот мелодия была воистину божественной, всепроникающей.

Поначалу я даже не поняла, почему всё вокруг расплылось. Оказалось, слезы заполнили глаза, и пришлось сильно сморгнуть лишнюю влагу, чтобы увидеть, что не одна я так расчувствовалась. У многих людей, стоящих рядом, на щеках блестели влажные дорожки от нечаянно пролившихся слёз. Но эти эмоции не были печалью или горем — всех нас переполняло нестерпимое чувство нежности и любви.

Погружённая в невероятные переживания от прикосновения к всевышней благодати, я словно не заметила, как свадебные повозки доехали до дворца, как распорядители рассадили гостей, как начался пир. Пришла в себя от криков: «Слава! Слава!», которыми собравшиеся приветствовали молодожёнов, и мысленно задала себе вопрос:

— Интересно, какая свадьба будет у меня? — Покосившись на задумчиво жующего Дамира, ещё и уточнила для себя: — И будет ли вообще…

Посматривая, как гости в честь молодых поют песни, водят хороводы или устраивают весёлые переплясы, господин вышел из-за стола и вернулся с двумя клинками.

— Пойдём, — качнул он головой в сторону площадки перед возвышением для главного стола.

Прежде чем выйти в центр, Дамир подошёл к музыкантам, развлекающим гостей и подыгрывающим поющим и танцующим. Что-то объяснил старшему, ещё и пальцами пощёлкал, задавая ритм. Мужчина в пёстрой одежде кивнул и махнул своим товарищам.

А танцор, оставив мне один из клинков, скользнул на площадку. Мастера клинка в любое время двигаются с непередаваемой грацией, но преображаются ещё больше, когда берут в руки оружие. Вот и сейчас Дамир застыл на мгновение, потом лёгкой, неуловимой тенью сместился в сторону. Его движение совпало с первым ударом бубна. Следующий отрывистый перезвон колокольцев — и резкое «бам» сплелось со свистом рассечённого воздуха и стремительным поворотом на носке ноги. Гости забыли о еде и напитках. Затаив дыхание, все следили за необычным танцем.

Вдруг Дамир остановился и вытянул руку с клинком по направлению ко мне. Замер, напряжённый как струна, только кончик каскары едва заметно качается. А ведь это приглашение. Отказать — значит обесчестить себя. «Но я не танцую!» — хотелось крикнуть мне. Вот только как оставить без ответа такое приглашение? Как оставить хозяина моего сердца одного в центре площадки, когда внимание всех присутствующих направлено на него?

И я, дерзко глядя в глаза мужчине, делаю шаг…

Темп музыки становился всё быстрее, как и наши то синхронные, то поочерёдные пируэты и па. Танец выплетался сам собой. Звон скрещённых мечей сливался с ударами бубна, тонко вела свою партию свирель, подчёркивая плавность движений, а я изо всех сил старалась не отвести глаз от ставших чёрными провалами очей Дамира.

Казалось, я полностью контролирую свои и его движения, но в какое-то мгновение почувствовала, как крепкая рука сжала моё свободное запястье, обвела меня по широкому кругу, и вдруг я застыла, прижатая спиной к груди господина. Наши клинки опущены, мы дышим в унисон, и зрители понимают, что танец окончился бескровной победой мужчины. Последний удар бубна, и тишина взрывается криком «Слава!»

— Ну вот, девочка, ты и сплела свой первый танец, — выдохнул мне в затылок мастер клинка и отступил, выпуская из такого желанного плена сильных и уверенных рук.

На второй день праздника, когда началось подношение подарков, мы тоже стали в очередь, издали наблюдая, как растёт гора разнообразного добра на подводе за спинами Ерофея и Дарьи. Сундуки большие и малые, скатки ткани, ларцы, наполненные чем-то ценным и нужным, бочонки, источающие пряные ароматы, и кузовки с драгоценными специями.

— Это брачные браслеты, — старательно выговаривая слова, сказал Дамир, протягивая подарок. — У нашего народа так принято. Говорят, что искренне любящие через них могут связь поддерживать.

Ерофей с Дарьей переглянулись, улыбнулись друг другу и надели украшения.

— Спасибо, гости дорогие. Угощайтесь, веселитесь. Мы рады, что вы почтили нас своим присутствием, — последовал традиционный ответ.

В конце третьего дня, после того, как я с грустной улыбкой понаблюдала за переплетением девичьей косы Дарьи в женскую причёску, Дамир отвёл меня в сторону:

— Поговорить надо, девочка.

— Я слушаю, — в надежде услышать что-то приятное откликнулась я.

Мы сели на самом дальнем конце стола, откуда большинство гостей уже или разбрелись по домам, или присоединились к знакомым за другими столами; кто-то и вовсе спал, уткнувшись в сложенные руки.

— Через декаду из Светлобожска на север тронется караван. Несколько кораблей гружёных припасами, подарками ярлу, воями охраны и сопровождения. Главным будет Ерофей, которого царь Василий отправляет послом к соседям. Меня наняли телохранителем царевича. Заодно и поручение вальди выполню — передам ярлу его грамоту. — Я внимательно слушала, чувствуя какой-то подвох в этой длинной и подробной речи. Словно Дамир заранее за что-то оправдывался. — Поэтому я хочу предложить тебе остаться. Злодеи здесь тебя не достанут, царица Анна благоволит тебе, и с Дарьей ты подружилась. Уверен, они помогут тебе хорошо устроиться в этом городе. Зачем тебе ехать со мной?

Последние слова жёсткой оплеухой хлестнули по моему сознанию. Как зачем? Затем, чтобы жить. Я даже дышать без него не могу…

Но признаться я не успела. Дамир продолжил:

— Я слышал твои слова, когда валялся в грязной холодной луже на той дороге, девочка… Но ты знаешь, какой клятвой связана моя жизнь. Безбрачие — удел мастера клинка в клане танцующих. Я ничего не смогу тебе дать, Ланат. И не только из-за клятвы. — Дамир замолчал, глядя куда-то в темнеющее над крышами небо, на первые, пока ещё тусклые звёзды. — Выпускники школы все как один тщеславны и полны надежд. Но, как бы ни хотелось, далеко не каждый становится мастером. Чем ближе к окончанию, тем чаще ученики вспоминают легенду о снадобье старого танцора. Якобы незадолго перед выпускными испытаниями в школу приходит старик и предлагает желающим купить у него фиал со снадобьем, дающим невероятные способности. Испивший его может стать быстрее быстрых, ловчее ловких и неутомимее самых выносливых. Вот только на глаза он попадается исключительно счастливчикам, да и выживают из отведавших зелье далеко не все. Мне не повезло. Все условия для меня совпали. Я столкнулся с таинственным стариком, у меня хватило денег на снадобье и я, выпив его, остался жив, хоть и провалялся в мучительном беспамятстве две недели. Но, как ни странно, встал после этого словно ничего и не случилось. Не было слабости или головокружения. Только другим стал. Совсем другим. Для того, чтобы стать быстрее всех, необходимо перестать отвлекаться абсолютно на всё. На шелест листьев, на пение птиц, на красоту рассвета, на тепло или холод. Ланат, я стал абсолютно бесчувственным. Я вижу, как ты хороша и как прелестна твоя юность, но это меня не трогает. Совсем. Если вдруг надумаешь пойти со мной в надежде на взаимность, то совершишь большую ошибку. Я никогда не полюблю тебя, потому что не смогу. Не придумывай себе, что твоей любви хватит на нас двоих. Я уже проходил через это и не хочу делать тебя несчастной. Вот такая плата за моё мастерство.

Сказал, встал и ушёл. А я и вправду дышать забыла. Или это сердце остановилось? Умерло от боли потерянной надежды. Надежды стать счастливой рядом с любимым.