Глава 9

Сумерки сгущались всё больше. По углам двора собирались тёмные тени. Мне показалось, что и внутри меня поселилась такая же беспросветность. По времени пора уже было идти в свой закуток отдыхать, но я никак не могла собраться с силами. Так быстро закончились прекрасные ночи, проведённые в беседах с Дашей, и вновь я буду одна. От всех этих переживаний чувствовала себя куклой-марионеткой, у которой разом обрезали все нитки — ни рукой, ни ногой не пошевелить.

Сидела, придавленная тоской, низко опустив голову и уставившись неподвижным взглядом в столешницу, потому не увидела, кто присел рядом.

— Что загрустила, подружка? — лёгкая рука Дарьи опустилась на плечо. — Ты, если не хочешь уезжать, оставайся в Светлобожске. На обратном пути встретишься со своим господином.

Но я отрицательно покачала головой. Душой чувствую, что путь мой должен продолжиться. А то, что Дамир не ответил мне взаимностью… Слёзы сами собой покатились из глаз. Не сдержавшись, я всхлипнула.

— Девочка моя, ну что же ты? — Дарья подала мне потрясающей красоты платок. В такой и сморкаться жалко. Но слёзы, неуместные на свадьбе, я им всё же промокнула.

Как ни была я расстроена, но в который раз удивилась тому, что подруга, будучи всего-то на три-четыре года старше меня, иной раз говорит и поступает как женщина, умудрённая долгой жизнью. Должно быть, поэтому я уткнулась носом ей в плечо и, сдерживая рыдания, выложила всё, от чего болела душа.

Дарья, как всегда, слушала не перебивая. Только тёплая рука гладила меня по голове, утешая и успокаивая. Дав мне выговориться, подруга вздохнула и сказала:

— Мне кажется, Ланат, что после похищения ты себя почувствовала как птенчик, выпавший из гнезда. Всю жизнь прожив под опекой родных, вдруг разом попала в жестокий мир. Одна, гонимая врагами, без дружеской поддержки. Когда Дамир стал тебя защищать и заботиться о тебе, ты невольно отнеслась к нему как к отцу, который всю жизнь делал это для тебя. А так как ты батюшку любишь, то и к защитнику своему иначе относиться не могла. Только, по-моему, это не та любовь, о которой мечтает каждая девушка. Та, что ты ждёшь, к тебе ещё придёт, подружка. Не стоит горевать о Дамире, моя хорошая. Поверь, ты ещё встретишь своё счастье. Если хочешь путешествовать дальше, то никто препятствовать не станет. Но помни: коли будет желание или нужда вернуться — здесь тебе всегда рады. А сейчас… — Дарья резко повернула голову, словно кто-то позвал её. Проследив за её взглядом, я увидела Ерофея, с любовью и теплотой смотревшего на жену. Отчего-то показалось мне, что эти двое безмолвно разговаривают. И не мешают им пространство широкого двора, люди, снующие меж ними, и шум, сопровождающий любое сборище. Подруга улыбнулась мужу, кивнула, после чего повернулась ко мне: — У нас говорят, что утро вечера мудренее. Поверь, что завтра твоё горе покажется тебе уже не таким горьким.

Так и случилось. То ли оттого, что я вволю выплакалась ночью в подушку, то ли права оказалась подруга и моя любовь не была той самой единственной на всю жизнь, то ли оттого, что начались сборы каравана и страдать было некогда, но поутру я не чувствовала невыносимой боли сердечной, какую испытала вечером после признания Дамира.

Продолжая ежедневно заниматься с мастером, я вдруг поняла, что когда не думаю о том, нравлюсь ли я ему, доволен ли он мною, хорошо ли выгляжу в тот или иной момент, я становлюсь более собранной, лучше концентрируется внимание и повышается скорость. Даже пару раз дотянулась остриём клинка до одежды мастера. Правда, потом сама и зашивала порезы, но сочла такой результат величайшим достижением.

Провожать посольский караван из трёх крутобоких кораблей, носы которых украшали деревянные лошадиные головы, вышло столько народу, что, казалось, весь берег вдоль городских стен был занят людьми.

Ближе всех к причалу подъехали царь Василий с царицей Анной и Дарья со своим стареньким дедом. Видела я и Егора, толкающегося в толпе, и ещё много знакомых лиц мелькало. Все смотрели, как мы поднимаемся по дощатым мосткам на корабль.

На прощание Дарья протянула мне объёмную холщовую сумку:

— Тут снадобья различные. От ран небольших, от живота, если еда недобрая вдруг случится, от простуды тоже есть. Ещё положила тебе припасов на дни женские, а сверху кувшинчик с настойкой от морской хвори. Пей по глотку три раза в день. Или если сильно придавит, то тоже можешь глоток отпить. Доброй дороги тебе, Ланат. Береги себя.

Плакать мы не стали. Обнялись по-доброму, улыбнулись друг другу и разошлись. Жаль было расставаться с подругой, но впереди ждали новые земли, новые люди, новые приключения.

Я не расслышала, что зычно крикнул кормщик, но увидела, как подобрались все, кто был в лодье, как ухватились крепкие, сноровистые руки за толстые верёвки, закреплённые на длинном брусе, и дружно потянули их. Словно крылья дивной птицы, развернулись яркие полосатые паруса и тут же наполнились ветром, дующим вдоль реки. Гребцы оттолкнулись от причала вёслами, и ровно заскользили корабли на середину реки. Хоть и плыть нам против течения, но видно, что управляют лодьями люди опытные и знающие. Споро рассекают грудью суда гладь речную, журчит едва слышно вода вдоль бортов, унося нас всё дальше и дальше от суши.

Берег в единый миг окрасился белым. Это провожающие махали нам платочками, желая доброго пути и гладкой, как скатерть, дороги.

Прощай, Светлобожск!

Конец второй части