Глава 16

Опустошение. Отрицание. Осознание. Страх неизвестности — четыре самых главных спутника каждого, кто, когда-то ждал под дверьми операционной, где за жизнь борется важный и близкий для них человек.

— Пожалуйста, скажи, что с Джоном всё будет в порядке, — поднимаю глаза полные слёз на стоящего напротив. Муж кладёт ладонь мне на затылок, в очередной раз прижимая к себе и крепко — крепко обнимая.

Мы не та ванильная парочка, что любит нежности и сентиментальности. Но за последний час обнялись больше, чем делали это за всё время нашего сложного брака.

— Я обещаю тебе, — в голосе мужа сквозит некий смысл, но я не придаю этому значения думая, что он тоже на стрессе. — Грей будет жить.

— Ты не можешь быть таким уверенным, — утыкаюсь красным носом в белоснежную рубашку, вдыхая такой родной и любимый древесный запах парфюма. — Сам же видел, в каком состоянии он был… сколько пуль в его спину вонзилось, — последние слова сливаются со смесью всхлипов и вновь начавшихся рыданий.

Князев, не отпуская начинает напористо шагать вперёд, подталкивая меня шагать задом в неизвестном направлении. Я даже не пытаюсь вырваться или обернуться, чтобы посмотреть куда он нас ведёт. Сильные руки так крепко держат, что я даже не сомневаюсь в надёжности и своей абсолютной безопасности.

Если оступлюсь — Артём удержит.

— Не гундось, Лиса, — Тёма останавливается. Тёплые губы оставляют нежный поцелуй на лбу, — Не хорони чертягу раньше времени. Он справится.

— М-м-м, — всё, что могу выдавить сквозь вой рыданий, только мычание.

В горле стоит вселенских размеров ком, сглотнуть, который не получается никак.

Жарко, мне так невыносимо жарко, что хочется сорвать тесное платье, лишь бы хоть слегка облегчить телу это омерзительное чувство духоты и липкости.

А мы ведь выскочили все раздетые из ресторана, без верхней одежды.

Где охрана? Тёма сказал, что ребята позаботятся о той погибшей блондинке… что они сделали? Отвезли её в морг? Тайно похоронили?.. Что обычно делают в таких ситуациях бандиты?

Мозг выдаёт формирует странные мысли, пока большая мужская ладонь гладит мой затылок, волосы и шею. Спокойно, размеренно, но с нажимом. Как бы призывая, успокоиться.

— Тёма… пообещай, что никогда меня не оставишь… — хриплю тяжело дыша, грозясь снова сорваться в пропасть безотчётной истерики.

— Никогда, ты ещё не поняла?

— Нет… вот так… как Джон…я не переживу если с тобой, что-нибудь случится… — нос заложен, говорю гундосо, дыша ртом. Но муж всё прекрасно понимает, от того и объятия становятся сильнее, до боли, до хруста костей. Однако, ответа нет. — Пообещай? — отстраняюсь с волнением заглядывая в помрачневшее мужское лицо. — Почему ты молчишь?

— Сар, — Артём сжимает челюсть, смотрит в сторону, не на меня.

— Обещай сказала! Обещай, что грёбаный клан не заберёт тебя у меня! — слёзы начинают градом стекать по щекам, но я упрямо стираю их тыльной стороной ладони, чтобы видеть мафиози.

— Однажды, это может произойти, — слова даются ему тяжело, чувствую, как Арт давит из себя правду. — Никто не застрахован.

— Пообещай, что ты не умрёшь! — вскрикиваю, чувствуя себя умалишённой. Сжав ладони в кулаки, я, не жалея осыпаю мужскую грудь мелкими ударами, продолжая повторять одно и тоже предложение, как заведённая кукла.

— Обещаю! — только, когда над ухом гремит нужное слово я замираю. — Обещаю, что в каком бы дерьме не оказался, постараюсь выгрести только ради тебя, маленькая моя.

— Клянёшься? — кусаю дрожащие губы с трясущейся челюстью и наивной надеждой в голосе.

— Чтоб я сдох! — брюнет горько ухмыляется, а я, не оценив шутку снова впадаю в отчаяние и лью крокодильи слёзы.

Успокаивал меня Артём в эту ужасную ночь в клинике долго. Очень долго.

По ощущениям прошла целая вечность с момента, как мы приехали. Время будто бы остановилось в этом здании. Хотя по факту прошло часов пять. Когда мои эмоции и страхи поутихли, мы даже смогли спокойно поговорить с мужем на отдалённые темы.

Сейчас, я сижу на подоконнике, свесив ноги вниз. Тёма то мерит шагами здание, то стоит, рядом молча прижавшись к стене, то ведёт переговоры с Адамом. Но чаще всего он отходит в сторону поговорить по телефону.

За это время в клинику прибыли хирурги из других больниц, поэтому Джона оперирует сейчас лучший костяк врачей этого города.

Я редко молюсь. Да и набожной меня не назовёшь, но, честное слово, сегодня я искренне просила за этого улыбчивого парня, что лежит сейчас на холодном операционном столе. Я молю Бога взять часть моих непрожитых лет и отдать ему. Дать Джону второй шанс. Помочь ему выкарабкаться.

Он не может умереть, это не справедливо! Грей ведь такой молодой, у него вся жизнь впереди. Любимая, семья, дети, счастливая старость в окружении внуков.

Джон непременно должен оставить после себя след…

В коридоре нет ни сидений, ни диванчиков. Абсолютно ничего. Персонал любезно предлагал ожидать в специальной комнате, но мы все отказались, решив остаться именно здесь, в коридоре, под дверьми. Так, мы хотя бы мнимо можем якобы контролировать ситуацию и мгновенно узнать, как только закончится операция. Чем сидеть за закрытыми дверьми помещения и куковать.

— С Рождеством, — шепчу на ухо стоящему около окна мужу, слегка наклонившись.

— Весёлого Рождества, — исправляет на американский манер.

— Не понтуйся, — отстраняюсь, закатывая глаза. — О чём ты думаешь? — последние пару часов Князь сам не свой, сначала я списывала это на волнение о Джоне, но тут есть ещё, что-то другое. Он слишком часто отходит делать звонки. Кому и зачем?

— Не грузись, — отмахивается, а меня это задевает так сильно, что хочется треснуть по затылку ладонью.

Ха! Представляю, что он после этого со мной сделает.

— Что-то ещё случилось? В Нью-Йорке проблемы? — допытываюсь, пытаясь нащупать ту самую точку.

— Лиса, хернёй не страдай. Всё в норме, — Артём отвечает более чем доходчиво и совсем не любезно. Как будто точно хочет, что бы я отвалила да побыстрее.

— Ты, что-то задумал, — естественно, это первая мысль, что приходит в голову и я попадаю в цель можно сказать с первого раза. То, какой взгляд он бросает на меня, громче всех матерных слов мира. — Ах! Я права! — спрыгиваю с подоконника, вставая напротив. Мои туфли на каблуке валяются на полу и сейчас, разница в росте очень заметна, приходится задрать шею, чтобы смотреть в хищные глаза.

— Не выдумывай, походу конкретно переутомилось. Мерещится херня всякая. На место сядь, — кивает подбородком на окно.

— Ты мне не доверяешь?

— Ты моя жена, Сара. Я доверяю тебе больше, чем кому либо, — говоря Арт цепким взглядом смотрит над моей головой, не удержавшись, что же там такого интересного, оборачиваюсь и прослеживаю идущую по коридору девушку в синем хирургическом костюме. Она несёт в руках пластиковую коробку, внутри лежат скорее всего стерилизованные инструменты для операционной. Я спокойно возвращаю внимание на мужа, но он уже пялится в тёмное окно как ни в чём не бывало.

Странный контраст в его поведении заставляет снова проследить за медсестричкой. Девушка проходит мимо Адама с Беллой и скрывается за дверьми. На первый взгляд ничего не обычного.

Но, клянусь, моё сердце чувствует подвох.

— Кто она?

— Медсестра, наверное. Хер знает, форму не видела, что ли? — безразлично пожимает плечами.

— Ты смотрел на неё, — щурюсь, пытаясь подловить.

— Конечно смотрел. Я ж, блядь, зрячий, Сара, не слепой! — оп, а вот и зарождающаяся агрессия. — Не перебарщивай, — предостерегает, опасно хмуря брови.

— Ты скрываешь от меня, что-то, — упорно продолжаю давить, чувствуя себя копом на допросе.

Арт глубоко вдыхает и выдыхает. Так он успокаивает свои нервы, я его уже как облупленного знаю.

— Прекратила. Быстро!

— Пожалуйста, поделись со мной, Артём. Я же вижу, ты весь напряжённый и о чём-то думаешь. Скоро и Адам заметит. Ты проворачиваешь дело за его спиной? Связанное с Джоном? Нашёл тех, кто напал и хочешь сам разобраться? Не надо, ты чего, это же территория Коулмана. Пусть сам решает, — начинаю прикидывать варианты, которые лезут в голову. Чистая логика. Больше ему нечего скрывать.

— Да ёбаный в рот, замолчи уже, Князева, — Артём разворачивает меня и прижимает к стене, преграждая вид на вход в операционную своим накаченным телом.

— Так грубо ты меня со своей фамилией ещё не связывал, — сухо констатирую, хотя внутри мне это понравилось. Даже очень. Звучало так, будто я тоже из клана и мафии.

— Потому что ты сейчас, бля, полностью оправдываешь эту неугомонную фамилию! Можешь хоть раз послушать меня и помолчать, не обостряя ситуацию? — Арт рычит, вывела я его знатно. А это значит только одно — женское чутьё не подвело.

— Я хочу, чтобы ты поделился со мной. Доверился. Может смогу дать совет, я же для тебя хочу как лучше, — просыпается та мудрая и опытная женщина, которая появляется ну крайне редко.

— Если скажу, что сделал, ты закатишь скандал, — оборона Тёмы слегка спадает, припуская завесу тайны.

— Глупости. Я не сделаю этого, обещаю, — трясу в подтверждении головой, лишь бы рассказал. — Честно, Артём, не буду истерить. Я соглашусь с любым твоим решением. Просто хочу быть в курсе.

— Джон умрёт, — произносит спокойно и тихо, чтобы ни одна живая душа кроме нас не услышала, пока мои глаза вылазят, как шары из орбит. — Коулманам так скажет врач, — добавляет, видя шокированную и непонимающую реакцию.

Фух! Я думала…думала он собрался его убить…

Сара! Не стыдно тебе думать о муже настолько плохо?!

— Зачем?

— Если я не сделаю этого сейчас, Грея добьют. Вопрос времени, где и когда.

— Ты сума сошёл?! — в полной мере осознав сказанное, прикладываю ладони к горящим щекам от волны шока.

— Вот поэтому я, сука, не хотел тебе говорить! — Тёма нервно проводит рукой по коротким волосам.

— Артём… они не переживут такую новость… Джон же для Адама как брат родной… — ошарашенно шепчу, вытаращившись на бандита. — С чего ты взял, что его добьют?

— В Джона стреляли люди врага Коулмана — Клиффорда Росс, — устало вздыхает, как будто не хочет рассказывать, вдаваясь в подробности.

— И? Причём тут ты? Почему Адам сам не решает свои проблемы? — я же наоборот, слишком активна, то развожу руки в стороны, то прикладываю к лицу. Ещё бы! Артём решил устроить чертовски опасную заварушку.

— Клиффорд Росс — дядя Беллы, — тут я уже не выдержав открываю удивлённо рот и оборачиваюсь посмотреть на сидящую на полу рыженькую. — Только она походу до сих пор не в курсах, что её дядя мудак редкостный.

— Как это?

— Там долгая тема, охереть какая запутанная. Короче, если вкратце Клиффорд завалил родителей Беллы и брата Адама лет двадцать назад. Сечёшь? Он убил собственного старшего брата и сноху, оставив девчонку сиротой. Когда она сама попала к Адаму, несколько месяцев назад, её тоже грохнуть попытался. Белла вообще нихера не знает. Она не в теме.

— Почему Адам не рассказывает жене правду? — обалдеть, как скучно мы с Артёмом оказывается живём.

— Он её эт, травмировать короче не хочет, — отмахивается, качая головой. — Не знаю, бля, его дело говорить или нет. Но пора б уже и действовать начать. Опять же, ради Беллы он до сих пор не грохнул ублюдка. Из-за жены у него связаны руки. А тот старик ебаный берега, как видишь в край попутал, — Арт рассказывает тихо, периодически бросая контрольные взгляды, чтобы никто не подслушал. Хотя в коридоре мы остались одни. Сначала ушла Белла, а после неё и глава Чикаго. — Ничё, я развяжу ему руки. Подтолкну к действиям.

— Так нельзя, Артём. Это очень жестокая мотивация, — как представлю, что будет происходить если Коулманам, скажут, что Джон умер по позвоночнику пробегает холодок.

— Можно, Сара. Именно так и поступают близкие люди в нашем мире. Пора вернуть старого Адама, который голыми руками ломает хребты врагам.

— Ты собираешь обмануть человека и сказать, что его лучший друг умер! Умер! Поставь себя на его место, чтобы ты сделал в ответ на такую «помощь»? Это медвежья услуга, — остатки здравого смысла пытаются достучаться до мужа и отговорить от этой дикой затеи.

— Если я этого не сделаю, старик добьёт Джона любыми путями. Тема затянется на ещё непонятное и невъебенно долгое количество времени. Я сокращаю его и даю Адаму старт действовать. Я спасаю их всех, пока не стало слишком поздно и не пострадал кто-то ещё, понимаешь?

— Как ты собираешься это провернуть?

— Всё под контролем, не волнуйся, Лиса, — голос звучит чётко и уверенно. Не сомневаюсь, так и есть.

— Ты сошёл сума… — шепчу почти беззвучно.

Если Князев, что-то задумал, то его уже не переубедить. Это бесполезно. Остаётся только смириться.

— Верь в меня, Сарка, — неожиданно притягивает к себе, обвивая рукой талию и прижимается лбом к моему.

Закрываю глаза.

— Верю…