Глава 17

Гул голосов и безутешные рыдания доносятся отовсюду.

Люди вокруг говорят о том, каким прекрасным человеком с большим и отзывчивым сердцем был покойный бизнесмен Джон Грей.

Слышу и перешёптывания о том, что он помогал малоимущим, нуждающимся пенсионерам, детям сиротам, что находятся во временных семьях. Устраивал оказавшихся в трудной ситуации на работу.

И только два человека, сегодня, на похоронах — я и мой муж, который устроил эту заварушку знают правду. Что на самом деле в закрытом гробу лежит тело замёрзшего от мороза бездомного, а настоящий Джон уже далеко за пределами Чикаго. Если быть точнее в Нью-Йорке. Логично, что Арт вывез Грея на свою территорию, туда, где безопаснее и надёжнее скрывать.

Как и сказал Артём, под утро в клинике Коулманам сообщили, что Джон Грей скончался во время операции. После третьей остановки его сердце якобы не выдержало.

Я не нашла в себе сил присутствовать на весьма трагичном моменте, когда подкупленный врач сообщал «печальную» новость. Все хирурги и медицинский персонал, что оперировал пострадавшего, получили огромные суммы денег за пожизненное молчание.

Честное слово, я не знаю каким образом Артёму удалось провернуть дело и перевезти бессознательного друга в другой штат, ведь это явно было огромным риском.

Но, вроде всё под контролем.

По словам Князя, в Нью-Йорке уже было всё готово к экстренному приёму Джона. Павел Сергеевич, тот самый, который осматривал меня после выкидыша тому поспособствовал. Видимо муж всецело ему доверяет.

— Ты как? — хриплый голос Артёма выводит из бесконечных размышлений. Отводит нас слегка в сторону от стоящих рядом людей.

— Переживаю очень, — отвечаю уклончиво, но муж понимает, что именно я имею в виду. Боюсь, что кто-то может догадаться о нашей тайне.

— Отсюда сразу в аэропорт. В Нью-Йорке дел дохера, — мы как два конспиратора или спецагента на задании. Тёма проводит по моей спине рукой, растирая её, чтобы не мёрзла. — Шуруй к девчатам, давани слезу для убедительности, — наклоняется, шепнув на ухо.

— Ты ужасный, — произношу одними только губами, осуждающе качая головой.

Но приказ безропотно выполняю и лавируя между собравшимися подхожу к Белле и Ариэле, вставая рядом. Со второй из них я познакомилась сегодня и это оказалась жена того самого Максимилиана Галанте, о котором я уже слышала ранее. Девушка без капли преувеличения самый настоящий ангел, спустившийся с небес. Внешне, характером, манерами. Я таких нежных и утончённых созданий, наверное, ещё никогда в своей жизни не видела! А когда услышала, что она мама полугодовалых близнецов, ошалела, ведь по стройной фигурке совсем и не скажешь.

Оказалось, что среди нас троих Ариэла дольше всех знала Джона. Буквально с самого детства. Даже не представляю, какой ад девушка сейчас проживает внутри.

И всё из-за нас с Артёмом…

Белла замкнулась в себе. За весь день она не произнесла практически ни слова.

Такого явного и съедающего изнутри чувства стыда я ещё никогда не испытывала, как сегодня. Хочется извинится перед всеми присутствующими, а похороны настолько масштабные, что у ворот на кладбище даже столпились репортёры, которых не пускают.

Если, где-то проскочит новость, что Грей жив, какой будет скандал…

Успокойся, дурная.

Не узнают. Никто не узнает. Артём всё держит под контролем — повторяю про себя, как мантру или молитву.

Снег идёт, спадая пышными и кристально белоснежными хлопьями, само прощание проходило в церкви, но сейчас все стоят в ожидании, когда гроб поместят в вырытую яму. От этого меня бросает то в жар, то в холод. Это первые американские похороны, на которых мне довелось присутствовать.

Иногда кажется, что всё показалось и Джон на самом деле умер, это его похороны.

На глаза наворачиваются слёзы. Настоящие…

— Какие клички он вам дал? — спрашиваю у ревущих Ариэлы и Беллы.

— Белка, — Белла шмыгает носом внимательно смотря на тёмный гроб, крышке которого расположены пышные белые цветы. Её голос звучит до боли опустошённым.

— «Рыжая такая, наглая белка», — вспоминаю, что слышала от Джона это фразу. А я тогда даже не поняла, что он имел в виду Беллу!

— Точно, — девушка начинает улыбаться, но улыбка такая болезненная, что сердце сжимается.

— Малявкой. Джон всегда дразнил меня возрастом, — Ариэла поворачивается, протягивает светлую ладонь и сжимает мою в поддерживающем жесте. — А тебя, Сара?

— Коброй, — отвечаю дрожащими губами.

Прости, Джон. Мне даже страшно представить, какой шок и последствия тебя ждут, когда выкарабкаешься…

Ведь тебя все похоронили…

— Ему придётся всю жизнь скрываться. Мы совершили ужасную ошибку, Артём. Мне так страшно, что будет дальше? — спрашиваю по дороге в аэропорт.

Как и сказал муж, мы попрощались с его друзьями и сразу же выехали, сославшись на занятость. Это правда, помимо вопросов касаемо Джона, в Кольте ещё какие-то проблемы или дела, потому что Арт весь на взводе. Постоянно на телефоне решает, какие-то вопросы.

— Не ссы, — смотрит по зеркалам, хоть на дороге гололёд, Князь идеально ведёт машину. Никогда и ни с кем у меня не было абсолютной уверенности в безопасности, как рядом с ним. — Потом ещё спасибо скажут.

— Честно, я до сих пор в шоке и не верю, что ты решился подстроить смерть парня. Видел сколько людей на похоронах было? А телевидение? Вся страна в курсе. Как ему жить после такого? Не скажешь же потом, что пошутил, — качаю головой прикрывая лицо ладонью в ужасе. Голова пухнет от представления непредсказуемых последствий.

— Всё под контролем. Не грузись, — мы тем временем уже на территории аэропорта подъезжаем к самолёту. Артём в своей манере набирает скорость, резко выворачивает руль влево, включает заднюю передачу, крутит руль вправо и машину круто разворачивает на сто восемьдесят градусов. Тем самым тачка тормозит у самолёта пассажирской дверью с моей стороны. Форсажник хренов.

— Ну вот зачем ты так делаешь? — стараюсь игнорировать бешено колотящееся сердце.

— Чтоб не расслаблялась, — обнажает идеальную улыбку во все свои тридцать два зуба. Вампир. — Чё, зассала?

— Ты — кровопийца, честное слово. Мне кажется, я состарилась рядом с тобой лет на десять! — закатываю глаза и открываю дверь выбираясь наружу.

Морозный воздух мигом обжигает щёки, вдыхаю полной грудью наслаждаясь. Обожаю зиму, любимое время года. Кажется, что именно зимой сбываются все желания и осуществляются мечты. Главное загадать под бой курантов и всё обязательно сбудется!

— Хочешь сказать я сосу твой кровь? — Князев обходит машину и спрашивает так невзначай, что я даже не сразу осознаю, на какой крючок он меня подхватывает.

— Да, — с важным видом киваю головой, думая, что сейчас он обнимет меня и пожалеет такую бедную и несчастную.

Вместо этого, гадёныш проходит мимо и бросает на ходу слегка наклонившись с грязной ухмылкой:

— Ну пошли тогда. Отсосёшь мне в отместку.

— Что?.. Ах ты!.. Ты ужасный человек, слышишь? — кричу в спину гаду, который уже у самого трапа самолёта. Стюардессы стоят наверху, терпеливо ожидая горе — пассажиров. Наклоняюсь и хорошенько зачерпываю руками влажный снег, лепя из него нужную форму. Прицеливаюсь, зажмурив один глаз и кидаю в свою мафиозную цель. Шар разлетается на много мелких снежинок, идеально влетев в спину Артёмушки с характерным глухим звуком. — Да-а-а! Так тебе! — делаю победный жест сжав кулак, но видя медленно разворачивающегося мужа понимаю, что грядёт неизбежная война.

Не веря в подобную наглость впивается в меня серьёзным взглядом и на секунду даже мелькает мысль, что мне хана. Размашистым шагом брюнет стартует на меня. Сначала теряюсь, но, потом первым, что приходит в голову — бежать. Это, собственно, я и делаю.

Бросаюсь в сторону и начинаю удирать, что есть мочи. Снег, в некоторых местах лежит кучками из-за чего под ним не видно льда. Пару раз поскальзываюсь, но умело удерживаю равновесие балансируя на грани. Дыхание сбивается, поэтому приходится дышать через рот, выпуская пар. Что угодно, главное не попасться.

— Стой, поймаю ж, засранка! — слышу хрипотцу за спиной слишком близко. — Хуже себе только делаешь.

— Чао, персик! Дозревай! — хохотнув несу чушь, лишь бы насолить посильнее. Волосы выбиваются из-под воротника куртки и прилипают к лицу, забираются в рот, от чего приходится выплёвывать их на бегу.

— Хана тебе, Лиса! Теперь точно отрабатывать будешь! — голос мужа настолько ровный, что кажется он не бежит следом, а на месте стоит. Вот это я понимаю мощная дыхалка у человека.

Это было предсказуемо, но, чтобы настолько быстро — нет! Князев хватает меня сзади за куртку заставляя притормозить, от резкого торможения не удержав равновесие поскальзываюсь и лечу спиной назад. Но Арт удерживает, ловко подхватив под подмышки, ставит на ноги и разворачивает к себе лицом.

— Пошутить хотела. Прости, милый, — состроив щенячьи глазки улыбаюсь, и губа зараза трескается на холоде. Арт наклоняется, жадно слизывая языком каплю проступившей крови. — Блин… говорю ж вампир! — ухмыляюсь, но получаю за это шлепок по заднице.

— Нашутилась?

— Да, — улыбаюсь, как довольный кот, наевшийся сметанки.

Чего я в этой ситуации никак не ожидала, так это того, что одной ногой Артём подобьёт обе мои и придерживая поможет свалиться на заснеженную землю.

— Подумай о своём поведении, — в дополнении зачерпнув снега кидает на моё лицо и развернувшись, ухмыляясь уходит.

— Бессердечный! Безжалостный! Бесстыжий! — кричу в след, вытирая лицо. — Совести у тебя нет. Не любишь меня совсем, да? — надрываюсь от крика, хриплю и звучу весьма драматично. Как раз то, что нужно.

Манипуляция срабатывает безотказно. Муж тормозит, делает несколько шагов назад, разворачивается, с нейтральным выражением лица возвращается, поднимает меня с земли на руки и также удерживая, несёт к трапу самолёта.

Сам глава Нью-Йоркской мафии заносит меня на борт частного самолёта, помогает снять куртку, усаживает в кресло и пристёгивает, садясь напротив и сам.

— Чтоб не пиздела больше, что не люблю, — сообщает серьёзным тоном.

— Как прикажете, — поджимаю губы, чтобы сдержать улыбку и пялюсь в окно.

А бабочки в этот момент в животе так и трепещут от счастья.

На этот раз, мгновенно я не засыпаю. Если быть точнее, то вообще не могу этого сделать. В голове рой мыслей. Как бы сильно я не доверяла Артёму, внутри всё равно переживаю о будущем. Оракул внутри подсказывает, что как прежде уже не будет. Это однозначно.

Может мы совершили ужасную ошибку? Вдруг из-за этой лжи Артём потеряет друга, в лице Адама? Если они вообще станут заклятыми врагами после подобной выходки Арта? Клянусь, я бы не смогла простить такое предательство на его месте.

А Джон? Нужно ли ему спасение такой ценой? Жить и знать, что ты, известный бизнесмен хоть и под прикрытием — для всех мёртв.

Джона Грея больше не существует. Ему, наверное, и документы придётся менять.

Закрываю глаза намерено пытаясь себя усыпить, лишь бы не сгорать от дум.

Артём решит. Артём всё решит.

Я могу не переживать. У меня умный и башковитый муж. Когда он не разруливал ситуацию? Всегда это делал и сейчас сможет. Раз Тёма пошёл на рискованный шаг, значит игра стоит свеч.

Сон зараза упорно не идёт, что я только не пыталась делать. И в клубочек на кресле сворачивалась, и встала со своего места пошла к двум другим свободным сидениям улеглась там, вытянув ноги. Баранов в уме считала, цифры от ста до обратного считала. Сказку себе рассказала, но всё из перечисленного не увенчалось успехом. По факту прошло минут сорок моих страданий. Ещё и уши закладывает, приходится постоянно сглатывать слюну, чтобы избавиться от этого странного ощущения, когда ничего нормально не слышишь из-за некого вакуума.

А как ещё скоротать время полёта, если не подоставать мужа? Вытягиваю шею смотря, чем он там занимается: Артём сидит в кресле с идеально ровной осанкой, на столике перед ним раскрытый ноутбук, в котором мафиози, что-то читает, а затем печатает. Интересненько.

— Что это? — подхожу, вставая рядом и нагло захлопываю крышку ноута указательным пальцем. — План по захвату мира? — брюнет откидывается на сидении, вопросительно выгибая бровь. Мол охренела? — Мне скучно, — надуваю капризно губы, пока не отгребла за наглость.

— Я похож на шута?

— Нет, ты похож на быдло, — оскорблённо фыркаю разворачиваясь.

— Стоять, — как всегда командует его высочество царь. Чхала я на указы, поэтому твёрдым шагом возвращаюсь к своему сидению. — Сара! Упёртая, как баран. Пороть тебя надо, ваще берега попутала.

— Ваще берега попутала, — передразниваю себе под нос, плюхаясь в кресло, но вздрагиваю, когда передо мной из ниоткуда вырастает гигантская фигура качка.

Стряхиваю с коленки невидимые пылинки с важным видом и отвожу взгляд в сторону, как будто не замечаю его. Снаружи проплывают белоснежные облака, которые лицезреть в полной мере мне не дают властные пальцы мужа, что поворачивают подбородок на него, заставляя смотреть в прищуренные и чёрные как смоль глаза.

— Доиграешься один день, и я тебя отшлёпаю, — низкий баритон гипнотизирует, заставляя представлять, как это будет происходить. И чувствую я себя при этом далеко не испуганно. Наоборот, откуда-то появляется чертовское предвкушение наказания.

Господи помилуй. Какая извращенка. В кого я превратилась?

— Можешь только мечтать об этом, — фыркаю нагло. Да, я намеренно нарываюсь и что вы мне за это сделаете?

— Сомневаешься, Лиса? — пухлые губы произносят каждое слово чётко. И весьма многообещающе.

— Не сомневаюсь. Но сделать тебе этого не позволю. Я не твоя собственность и это моё тело. Распоряжаться которым ты не можешь по своему усмотрению, — осаждаю самоуверенного засранца. Порой его тоже надо с небес на землю спускать. Только по факту, после таких разговорчиков на землю спускают меня, конкретно так потрепав в постели.

— Тво-о-о-ё тело? — повторяет, растягивая слова так, словно говорит с умалишённым или ребёнком, который не догоняет, что говорит.

— Ты не ослышался: да, моё! — вот зачем я снова устраиваю эти разборки? Как обычно первая нарываюсь, а потом ною, что Артём абьюзер.

Напряжение между нами нарастает с каждой секундой. Я буквально физически ощущаю, как сгущается вокруг воздух. Я даже цвет могу описать, мне мерещится фиолетовый оттенок страсти возле нас. Он обволакивает, дурманит, заполняет рецепторы и туманит разум. Образовывается в гигантских размеров шар страсти.

— Твоё тело — моё. Ты — моя. Целиком. Полностью. Без остатка, — муж рычит, наклонившись ко мне, нос к носу. — Доступно?

Затаив дыхание закусываю нижнюю губу. Раньше я бы взбесилась с такого высказывания, отрицала и скандалила. Сейчас же, я конкретно так завелась и решаю просто поиграть, построить из себя недотрогу так сказать. И всему виной проклятый муженёк, который сделал из меня чёртову нимфоманку. Может это просто овуляция?

— Тогда ты — мой, — парирую, не оставаясь в долгу. — Целиком. Полностью. И без остатка, — качаю шеей, как змеюка.

И вот оно. Напряжение достигает своего апогея, взрываясь яркими красками, когда Артём рывком поднимает меня с сидения, прижимая к себе крепко и набрасывается на губы.

Властный язык мужа проникает внутрь, не спрашивая разрешения. Он целует меня неистово, удерживая макушку, чтобы не могла вырваться. А я и не планировала…

Такой вкусный, мятный, мужественный аромат заполняет всю меня, когда Тёма таранит, сметая всё на своём пути. Наши языки то сплетаются в страстном танце, то борются между собой, то мафиози, откровенно говоря, имеет мой рот своим. Именно так это и ощущается, честно при честно!

Пара мгновений, и я оказываюсь лежащей на мягком диване, который располагается по правую сторону от комфортных кресел. Кто придумал в самолёте делать диваны, во всю длину? Это же чистой воды искушение для таких страстных натур, как Артём!

Хотя, сейчас инициатор я, как бы стыдно это не было признавать.

Серые подушки в тон дивана летят на пол, когда муж сминает моё тело под своим не прерывая поцелуя.

— Ар… Арт… Артём, — задыхаясь от нехватки кислорода еле как отдираю щетинистое лицо от своего. — Нас могут увидеть, — озвучиваю свой главный страх. Приподняв голову, кошусь на дверцу разделяющую зону пилотов и стюардесс и нашу.

— Никто не войдёт без разрешения, — влажный язык проходится от моей шеи к щеке. Самец, вылизывающий свою самку.

И голос Арта звучит так уверенно, что в очередной раз в своей жизни полагаюсь на него и не спорю. Всецело доверяю.

Проворные руки нетерпеливо забираются под свободного кроя платье лапшу чёрного цвета и подцепляют резинку колготок вместе с трусиками стаскивая их с меня.

— Что, так сразу? — неловко хихикаю, когда Князь швыряет их в сторону и снимает с меня платье через голову.

Неловкость… непонятно почему я испытываю её именно сейчас?

Может быть, потому что ты в небе, лежишь голая в одном только бюстгальтере, который ещё и просвечивается через тонкую сеточку плюс ко всему!

— Хочу тебя. Каждый грёбаный раз, как в первый, — Тёма наваливается сверху, раздвигая мои ноги одной рукой. Припадает к губам, проходясь пальцами по набухшему от возбуждения клитору, тело пронзает непроизвольная судорога. Писк вылетает прямо в мужской рот, когда, не церемонясь он погружает в меня сначала один, а затем и второй палец, начиная орудовать там. — Чш-ш, — успокаивает, рвано кусая губы, от чего те начинают гореть.

— Мой зверь, — шепчу на ушко от чего он действительно начинает рычать, насаживая на свои пальцы.

— Блядь, я от одного только вида щас кончу, — отстраняется, вытаскивая оба пальца и приподнимается на коленях, смотря на меня распластанную сверху вниз. Мужской взгляд прикован к интимному пульсирующему месту между ног, пока сам он бесстыдно облизывает мои соки. — Такая вкусная. Хочешь попробовать?

— Хочу, — киваю в подтверждении слов. Разум затуманен возбуждением и похотью, от одного только вида, как Тёма подносит свои влажные пальцы к моему рту, весь низ живота скручивает от дикого предвкушения. Приоткрыв губы послушно принимаю их облизывая. Странно чувствовать вкус собственного возбуждения, но это чертовски сексуально.

— Соси, да, вот так, — голосом маньяка указывает брюнет, нависая сверху и одержимо контролирует процесс, пока я тщательно вылизываю каждый миллиметр. И ей Богу, каждый из нас представляет, что на их месте, кое-что другое. — Моя охуенная Лисичка!

— Возьми меня, — хриплю, выпуская пальцы и удерживая провожу ими по своей груди.

Дважды просьбу озвучивать не нужно. Арт привстаёт, и я бесстыже задерживаю взгляд на внушительных размерах выпуклости в области ширинки. Пока муж с рекордной скоростью сбрасывает с себя брюки вместе с боксерами, расстёгиваю бюстгальтер приподнявшись на локтях и снимаю его, освобождая грудь. Соски мигом твердеют, оказавшись на свободе. Говорят, что некоторые девушки кайфуют, когда их задницу мацают. Я же, схожу с ума, когда Князь ласкает мою грудь. Фетиш, что ли.

Всё тело горит от затянувшегося ожидания, а, когда я вижу ещё и во всей боевой готовности член с налитой от возбуждения головкой, то вообще теряю самообладание.

Ладони на автомате сминают грудь, пока спина выгибается от нетерпения дугой.

— Кто это у нас тут так течёт? — Тёма ухмыляется, прикладывает головку члена к влажному входу и слегка надавливает.

— Господь! Трахни ты уже меня! — взвываю от того, как гад, не торопясь водит стволом по клитору и входу дразня меня и доводя до безумия. Чего он, собственно, и добивается.

— Какой грязный ротик. Думаю, его стоит наказать, — кусает мочку уха и одним резким толчком врывается в лоно, заполняя собой без остатка. Это происходит так мощно, что на несколько секунд я даже забываю, как нужно дышать.

Мне всегда будет его мало…