Глава 9

Проснувшись утром, инстинктивно провожу рукой по стороне, где должен спать Артём, но постель давно остывшая и рядом никого нет. Укол лёгкой обиды от одиночества пускает по венам грусть. Я, конечно, понимаю, что муж сразу же должен вернуться к делам, которые регулировал удалённо, но как выяснилось не совсем к этому оказалась готова.

Я привыкла, что в Самаре и Москве, Арт был всё время рядом, поэтому сейчас, эта резкая разлука вгоняет в депрессию и заставляет чувствовать себя жутко одинокой. Знаю, это глупо, ведь Арт и раньше пропадал сутками напролёт в клане. Видимо и сейчас снова будет проводить большую часть времени со своими людьми.

Бессмысленно ревновать мужа к его любимому городу и мафии, но именно это я и делаю, ударяя сжатыми кулаками по постели.

Часы на прикроватной тумбочке показывают одиннадцать утра. Пол ночи я не могла уснуть, наблюдая за безмятежным сном Артёма и понимала, что совершенно ничего о нём не знаю. Только поверхностные факты. Нам предстоит большой путь настоящего знакомства друг с другом.

Отбрасываю одеяло вставая, от резких движений плечо ноет, но я стараюсь не придавать этому значения. Вообще мне сказали, что теперь оно будет постоянно чувствительным и ныть при каждом перепаде погоды. Великолепно вообще. Я как та старушка, у которой постоянные мигрени из-за перепада температуры.

Артём уехал, значит перевязку придётся делать самой себе. В Москве этим занимался доктор семьи Князевых, а вчера уже по прилёту домой сделал Арт.

Мысль подождать мужа, чтобы он занялся этим самостоятельно хитро проскальзывает в голове. Может мне стоит протянуть время до вечера? Я не смогу сама. Каждый раз, когда мне снимают повязку и большой квадратный пластырь, зажмуриваюсь и отворачиваю голову лишь бы не видеть наверняка ужасающую картину раны. А как представлю, что там и шрам страшнющий останется так вообще выть хочется.

Да, решено. Перевязкой займётся Тёма.

Так, а если он не вернётся ночевать?..

Ну уж нет, это будет перебор. Самое настоящее кидалово.

Под размышления и внутреннюю борьбу ступаю по мягкому ковру в ванную комнату, чтобы освежиться и почистить зубы. В зеркало на меня смотрит красивая, уже наполовину брюнетка из-за прилично отросших светлых корней. Закрасить их или отращивать родной русый цвет? С одной стороны, конспирация больше ни к чему, потому что отныне я не разыскиваемая русской братвой беглянка. С другой стороны, мне нравится, как смотрятся тёмные волосы на контрасте с зелёными глазами. Так я похожа на ведьму, которую должны были сжечь на костре, но ей удалось сбежать.

Ну и больная у меня, конечно, фантазия.

Улыбаюсь от глупостей, что сеют смуту в голове, но зато помогают отвлечься.

Закончив дела в ванной, бреду в спальню и переодеваюсь в спортивные мягкие шорты серого цвета и такой же топ, что шёл в комплекте. Это, кстати, новые вещи, которых ранее не было в гардеробе. Видимо муж решил приодеть меня к приезду и дал указания закупить вещичек. Хоть среди покупок и преобладают в большинстве случаев домашняя одежда, всё равно его забота безумно приятна.

День идёт неспешным чередом. В сотый раз я оказываюсь без сотового телефона, поэтому слоняюсь по дому в поисках чем бы заняться. Такое чувство, что у меня на роду написано быть всё время без связи с внешним миром. Зато нет зависимости от гаджета и социальных сетей.

Да-да, успокаивай себя этим, может полегче станет.

Это не дело, надо попросить Артёма купить мне iPhone.

После обеда время, как назло, начинает тянуться безумно медленно. Иду на кухню, чтобы приготовить ужин и хоть как-то отвлечься от скуки. Все каналы на пульте от телевизора были перещёлканы по сто раз. Я успела посмотреть разные серии сериалов по типу «Друзья» и «Доктор Хаус».

Вздохнув открываю холодильник посматривая на забитые продуктами полки, в размышлениях чего бы такого сообразить. Не скажу, что я любительница готовки, но иногда хочется повозиться. Достаю свежие огурцы из специального ящика для овощей и кладу на столешницу, чтобы приготовить салатик. В последний раз, когда я наготовила на этой кухне восхитительный ужин из разных блюд и накрыла в гостиной стол, всё содержимое полетело на пол от моих же рук.

Закрываю глаза крепко их сжав, чтобы отогнать воспоминания. Когда же я уже избавлюсь от них? Хочется просто забыть, как страшный сон и двигаться дальше. Как назло, перед глазами начинает всплывать цепочка событий того вечера и последующих дней. Вот я рыдаю на полу, в то время как сердце разбито на осколки. В тот момент мне казалось, что хуже уже быть не может, но затем последовал звонок Багровского со словами, что Мишка у него и от злости всё внутри заклокотало…

Сердце начинает стучать учащённее, тёмная пучина воспоминаний затягивает меня в свою воронку всё сильнее и сильнее: вот я уже несусь в аэропорт на такси и прошу водителя поторопиться, затем бегаю среди улетающих моля продать билет на рейс…

Самара. Связанную меня везут в дом Олега. Внутри такая пустота и страх неизвестности за жизнь брата и собственную. Ненависть. Ко всем и всему живому. К амбалам сидящим по бокам от меня, что связали маленькую и хрупкую девчонку, как преступницу. А вот я лежу на полу пока мужская нога пинает меня в лужице собственной крови, стекающей изо рта. Сырой и холодный подвал, где всё тело знобит. Состояние тех дней передаётся и меня сейчас тоже начинает потряхивает. Чувствую, как упираюсь в реальности руками во что-то твёрдое, чтобы удержать равновесие.

Обречённость… отсутствие смысла жизни и желания к ней тоже, держат только мысли о брате.

Вспотевшая ладонь соскальзывает с опоры, и я обессиленно оседаю на пол, уперевшись коленями в прохладный кафель.

Не вижу ничего перед собой и это ужасно пугает, меня бросает из одного страшного воспоминания в другое то по порядку, то хаотично. Горло спирает, и я начинаю кашлять от нехватки воздуха. Вот — вот и задохнусь!..

Интуитивно нащупываю горло пытаясь растереть его ладонью, лишь бы задышать полноценно.

— Сара! — женский голос звучит, где-то отдалённо, но упорно пытается достучаться. — Сара! Дыши дорогая, ты можешь с этим справиться. Я рядом, давай, умница, — чья-то ладонь гладит меня по спине и волосам. Массирует плечи и шепчет успокаивающие слова. Эти размеренные и успокаивающие жесты заставляют сосредоточиться на них и только на них.

Я заставляю себя отбиваться от морока отвратительных воспоминаний, гоню их прочь и заставляю оставить себя в покое. Сначала это не помогает, я словно отбиваюсь от дементоров[1], которые пытаются высосать из меня жизненную энергию, но потом вспоминаю нужное заклинание и прогоняю их.

Всхлипы, а затем рыдания вырываются из горла, когда я возвращаю себе — себя. Слёзы ручьём текут, но мягкие пальцы стирают их.

— Наоми! — икнув бросаюсь в объятия медсестры, которая проводила со мной время и выходила после выкидыша. — Спасибо! Это… это было ужасно… и так страшно… почему именно сейчас? Столько времени прошло, всё было хорошо и тут я одна…

Из меня льётся сумбурная и весьма несвязная речь, которую не поймёт ни один нормальный человек.

— Не плачь, моя дорогая. Всё позади, Наоми рядом и больше никто тебя не обидит, — женщина крепко обнимает меня, но затем отстраняется, чтобы заглянуть в глаза: — Это психопатологические переживания. Такое бывает. Сейчас мы выпьем вкусный травяной чай по рецепту моей прабабушки, и ты расскажешь всё по порядку, хорошо?

Утвердительно киваю и мы поднимаемся с пола, обе еле как. Я пошатываюсь от своего расфокуса в глазах, а Наоми слегка покачнувшись из-за пышных форм, которые ей безумно идут и придают собственный шарм.

Естественно, медсестра в курсе мира в котором живёт Князев, ведь она работает или работала с тем русским мужчиной, который лечит солдат Артёма. Поэтому я рассказываю Наоми всё, по порядку в подробностях и слезах вперемешку с соплями. Не утаивая ничего. Теперь мне нечего скрывать, я абсолютна честна и открыта.

— И ты столько месяцев в одиночку скиталась по миру? Прячась без чьей-то помощи? — когда первичный шок Наоми и гневные эмоции о причинах моего побега поутихают, девушка начинает переспрашивать некоторые моменты, для более подробного рассказа. — Прости, что спрашиваю в пятый раз, у меня всё ещё в голове не укладывается эта мысль. Ты такая маленькая и хрупкая, что не верится сколько всего ты могла пережить. Для меня приехать из Невады, пятнадцать лет назад казалось чем-то настолько страшным, хотя я была с мужем и грудным сыном на руках, а ты одна! Невероятно.

Мы сидим на диване в гостиной, пока на журнальном столике дымятся две ароматные кружки с какао, которые любезно приготовила Наоми. За окном давно стемнело, по идее рабочий день моей медсестры закончился ещё пару часов назад, но она никуда не собирается. Идея готовки ужина был оставлена на том же месте, где и началась, а мы перекочевали на диван перед телевизором.

— Да, а после, ко всему прочему прибавился и Артём с кланом и всеми вытекающими, — тянусь за кружкой, но новая подружка шлёпает меня по ладони, чтобы я не делала резких движений и опередив подаёт сама горячий напиток.

Сладкий карамельный аромат заполняет всё вокруг, а во рту собирается слюда от предвкушения, какой он будет на вкус.

— Малышка, мне хочется тебя обнять и защитить от всех! — не сдержав эмоций, Эм, как попросила она сама себя называть, вытирает скатившуюся слезу от переизбытка чувств.

Кстати, о подругах… нужно будет связаться с Бетти.

— Всё позади. Теперь я свободна от преследований, а моя семья больше не страдает от нападок.

— Я, конечно, много лет работаю с доктором Павлом и вообще с русскими солдатами, которых приходится оперировать. К чему это я веду, — призадумывается, чтобы правильно изъясниться, потирая бровь. — Вы такие храбрые. Ну то есть, не думая о собственной безопасности бежите спасать близких людей. Это очень самоотверженно и… опасно! Этот Олег самая настоящая мразь, иначе сказать не могу. Знаю, я медик и не имею права высказываться подобным образом, но как же я рада, что Артём отправил этого урода на тот свет.

— Я тебя за это не осуждаю, — горько усмехаюсь, делая несколько мелких глотков какао, чтобы не обжечься.

— По поводу испорченного тату, не переживай, когда кожа полностью заживёт ты сможешь сходить в клинику, где я официально работаю и убрать рубцы лазером. Шрамы будут практически не заметными. Главное, что рисунок не повредился и цел, — Наоми делала мне до этого перевязки и была в ужасе от того, что сотворил Багровский с моим пальцем.

— Спасибо хоть не отрубил целиком. А шрамы, пусть, — мазнув по белому бинту на пальце перемещаю взгляд на собственные колени. — Они будут мне напоминанием, чтобы не забывалась.

— О чём? — подруга поворачивается на какой-то звук позади нас, но я не обращаю внимания. Скорее всего у охраны пересменка. Обычно они сдают друг другу пост каждые двенадцать часов.

— О том, как много Артём сделал для меня. И, что стоит быть посдержаннее с мужем. Знаю, иногда я сама виновата в наших скандалах и перегибаю палку, хоть и не признаюсь ему в этом никогда. Зная его характер я должна тушить пожар, но вместо этого только подливаю масла в огонь, — вторя словам слегка киваю головой, пока мой взгляд сфокусирован на одной точке. — Мы оба не сахар, но из нас двоих, именно Артём делает первые шаги и каждый раз вытаскивает мою задницу из передряг, спасая жизнь. Я за ним, как за каменной стеной.

— Можешь идти, Наоми. Дальше я сам, — голос Князева заставляет меня замереть, а кровь в жилах застынуть. Я замираю, как воришка, который попался с поличным. Хочется сквозь землю провалиться. С расширенными от ужаса глазами поворачиваюсь на сидящую рядом.

— Видела, что он пришёл и не остановила меня? — щурю глаза на предательницу, которая позволила изливать душу, пока муж стоял позади и грел уши.

— Ты должна учиться быть с ним открытой и не стесняться говорить, что на душе. В этом залог счастливых отношений, — латиноамериканка поднимается на ноги, слегка наклоняется целуя меня в лоб, её голос больше походит на шёпот: — Ты ведь сама ему говорила об открытости. Так начни хоть сейчас первой, — Эм по-хитрому подмигивает, берёт с соседнего кресла сумку и с загадочной улыбкой на лице направляется к выходу. Пока я, буравлю её силуэт сверлящим взглядом.

— Всё слышал? — склоняю голову набок повернувшись всем корпусом на Артёма, когда наконец-то прихожу в себя оправившись от жестокого предательства. Муж стоит вальяжно облокотившись на стену и открыто наблюдает за мной.

— Всё, — подтверждает не скрывая. Хотя чего ещё я ожидала услышать в ответ? Он всегда говорит напрямую не увиливая.

— А тебе не говорили в детстве, что подслушивать не хорошо? — сгибаю руку ставя на подлокотник дивана и подпираю подбородок кулаком.

— Говорили, — Князев расслаблен, как кот, объевшийся сметаны и меня это, так бесит, что хочется мигом насолить ему.

— Почему не запомнил? В жизни бы пригодилось, — язвлю с напускным спокойствием вторя ему, на губах даже играет еле заметная улыбка.

— Я слал таких учителей нахер, — выгибаю бровь, пока Артём отталкивается и походкой хищника надвигается на меня.

— А меня? Тоже пошлёшь нахер? — нервно откидываю прядку волос назад, когда между нами остаётся расстояние вытянутой руки.

— Только если на свой, — обольстительная улыбка озаряет мафиозное лицо.

— Ты невыносим, — закатываю глаза еле сдержав глупую улыбку. — Шутки за двести. Попроси меня ещё сказать: триста!

— Чё? — муж подходит, проводя ладонью по моим волосам и не удосужившись обойти диван, просто запрыгивает на него через спинку.

Артём сейчас выглядит, как истинный бандит, одетый во всё чёрное: широкие брюки карго со свитшотом и кроссовками. Лишь кобуры с пистолетом не хватает. На голове такого же цвета шапка. Только выглядит мой муж не как глава клана, а как его сын. Удивительно, как он умещает в себе стиль и такой образ жизни.

— Боже, дай мне сил, — вздыхаю, поднимаясь с места. — Как тяжело жить с человеком, у которого американская душа и таких простых шуток он не понимает.

— Куда намылилась? — кивает головой на диван: — Села, быстро.

— Хочу приготовить нам ужин, — наклоняюсь за недопитым какао. — Ты голодный?

— Голодный, — Артём перехватывает мою ладонь с посудой и забирает стакан, отпивая из него, но продолжая упорно смотреть прямо в мои глаза. И чувствую всеми фибрами души, слово «голодный» было не о еде. А судя по плотоядному взгляду, который начинает гулять по моим ногам в коротких шортах мысли подтверждаются.

— Бля, чё такой сладкий? У тебя задница не слиплась? — морщится от какао.

— Хочешь проверить? — не сдержавшись пытаюсь нагрубить, но потом понимаю, как это прозвучало. Так хочется сложить руки на груди в защитном жесте, но не могу этого сделать и мысленно проклинаю весь белый свет.

Хищный и еле уловимый проблеск в глазах Князева вынуждает меня начать инстинктивно пятиться назад.

— Хочу! — уверенный хриплый голос, заставляет внутри, что-то ёкнуть. — Ой как сильно хочу, Лиса! Иди к сюда, зайка моя, — поднимается с дивана идя целенаправленно к своей цели. То есть ко мне.

Еле сдерживаюсь, чтобы не развернуться и не рвануть куда глаза глядят.

— Мне нельзя бегать, Артём. Не вынуждай нарушать советы доктора, — пытаюсь вразумить хоть каплю его здравого смысла, ибо ситуация накаляется, и я начинаю волновать за свою пятую точку, которая может пострадать.

— А ты не убегай, кто ж заставляет, лисичка моя? — хрипло, безумно хрипло звучит муж и я знаю, этот тон.

Возбуждённый.

— Не могу. Ты попытаешься лишить мою задницу девственности, — не обдумав выпаливаю первое, что приходит на ум и Артёма выносит на смех. Муж останавливается и начинает в прямом смысле этого слова угорать с меня, приложив ладонь к животу. Прыскаю, не удержавшись его заразительному смеху, который звучит в этом доме крайне редко.

— Иди ко мне, дьяволица, — продолжая смеяться, протягивает раскрытую ладонь подзывая.

Размышляю пару секунд на целесообразность и разумность, и прихожу к выводу, что хватит бегать друг от друга. Не малые дети. Я ведь дала себе слово приручить зверя и самой стать покладистой.

Делаю один неуверенный шаг, затем ещё и как итог подхожу к мужу. Артём притягивает меня к себе, обвивая рукой талию и целует в висок тёплыми губами.

— Я скучала, — осекаюсь, поглядывая на мужа, чтобы считать его реакцию. Нравится ли такая честность?

Долго ждать не приходится.

— Моя девочка, — одобрительно урчит, водя губами по нежной коже лица, невыносимо ласково и томно… или мне так кажется?

— Неловко просить, но у меня снова нет телефона. Не мог бы ты купить? Я оплачу, у меня есть накопления. Тем более в последний раз он оказался уничтожен в России по моей вине, — сидящая внутри не самостоятельная дама привыкла ни у кого и ничего просить, поэтому сейчас, естественно, умирает от стыда обратившись за помощью.

— Оплату принимаю только натурой.

— Артём, ну я серьёзно! Хочу сама купить, говорю же, у меня есть деньги, — надуваю губы задрав голову вверх и обнимаю мужа в ответ.

— Слушай сюда, феминистка. Ещё раз я услышу эту ересь, — Арт хмурится, и я готовлюсь услышать гнусные слова или оскорбления. Но всё происходит на этот раз по-другому, Тёма удивляет: — Откушу язык. Уяснила?

— Да, — сдаюсь без боя, ибо снова ссориться не хочется. — Альфа может поступать, как считает нужным, — кладу голову на широкую и такую родную мужскую грудь.

— Язвить вздумала?

— Ни в коем случае, Ваше Высочество, — смешок вырывается из горла, и я полностью себя выдаю, как бы не пыталась сдержать напускной серьёзный настрой.

— На ролевуху потянуло? — в мужских глазах пробегает пошлый проблеск, который отчётливо отпечатывается на дьявольской усмешке. Ладонь опускается на мои ягодицы и пробирается снизу под шорты, сминая кожу. — Это мы с радостью организуем!

Мурашки ползут по телу от дразнящих ласк, в то время как вторая рука мужа обхватывает шею спереди придвигая к себе ближе для поцелуя. Пока властные губы горячо терзают мой рот, ладонь спускается невыносимо медленно на грудь, сжимая полушарие через ткань футболки. Сосок мгновенно твердеет, откликаясь на умелые ласки.

Кислорода катастрофически не хватает, чувствую, что начинаю задыхаться. Мычание вырывается сквозь поцелуй, потому что кажется ещё буквально секунду и я потеряю сознание.

— Неужели ты умеешь быть не грубым? — шепчу на выдохе, когда Арт перестаёт терзать мой рот.

— Я много чё умею, Лиса. Хочешь проверить? — Князев ухмыляется, наклоняясь к моей шее и начинает облизывать и посасывать кожу. Сжимаю бёдра покрепче от резко нахлынувшего чувства между ног.

— Эй, ты чего делаешь! Артём!

Не успеваю я опомнится, потерявшись в чувствах, как оказываюсь скручена и подхвачена на руки. бандит несёт нас в спальню под сопротивляющиеся возгласы.

— Молчать! — лёгкий шлепок по ягодице отдаётся звонким звуком в пространстве. — Будешь брыкаться — накажу.

— Как? — закусываю губу от предвкушения вися вниз головой у мужской поясницы.

— Поверь, ты не захочешь этого знать, — голос Артёма хрипит, он на взводе так же, как и я.

Всё вокруг начинает кружиться, даже слегка подташнивает от того, как муж снимает меня с плеча и кладёт на постель, вроде и нетерпеливо, но в тоже время аккуратно. Оказавшись на мягкой поверхности, начинаю отползать к изголовью в то время, как Арт обходит кровать вставая напротив меня.

— Хочу, чтобы ты меня наказал, ведь я очень плохо себя веду, — бесстыдно провожу рукой по футболке задирая её вверх. Мой взгляд от потемневшего лица мафиози ко вздутой ширинке брюк. Арт, как коршун следит за каждым движением и видит Бог я уверена, что он готов наброситься в любую секунду.

— Са-а-а-р-а-а-, — протягивает, слегка качая головой, мол куда ты рыпаешься дурочка. — Пожалеешь же!

Призывно глядя в чернющие как ночь глаза поднимаюсь на постели упершись коленями в матрас. Подхватываю края футболки обеими руками, слава Богу хоть и медленно, но я могу нормально функционировать из-за раненного плеча. Снимаю обтягивающую вещь через голову оставаться голая по пояс. Грудь слегка подпрыгивает с призывно торчащими сосками, пока я, учащённо дыша считываю реакцию своего собственного палача.

Поза Арта напоминает голодного хищника, готового броситься на тебя в любую секунду и съесть. Вены на руках вздуты, грудь тяжело вздымается, брюки в зоне паха опасно натянуты оповещая о том, что кое-кто в полной боевой готовности. Облизываю пересохшие губы представляя, как совсем скоро он будет во мне.

— Интересно, — собственный голос звучит томно и происходит это совершенно не специально, — мы когда-нибудь сможем насытиться друг другом?

Только что, я можно сказать сделала чистосердечное признание о том, что хочу Князева с такой же силой, как и он. Всегда хотела и буду хотеть.

Он же ходячий секс во плоти. Каждый миллиметр его тела, тёмный взгляд, требовательные губы, мощные руки — всё так и кричит о сексуальности моего мужчины.

Мой. И больше ничей!

— Фак, это вряд ли, — вторя, муж начинает раздеваться. Лениво снимает футболку, в то время как я, спускаю вниз шорты вместе с трусиками больше похожими на ниточки к коленям, а затем опускаюсь задницей на матрас и согнув ноги в коленях снимаю с себя остатки одежды окончательно. Неотрывно наблюдая за развернувшимся стриптизом: Князь расстёгивает молнию штанов и сбрасывает их вместе с боксёрами на пол.

Колом стоящий член выглядит более чем внушительных размеров и это в очередной раз слегка заставляет паниковать. Когда я уже привыкну, что он умещается внутри маленькой меня?

— Раздвинь ножки, — требовательный голос мужа звучит без права на отказ. Послушно выполняю приказ, хотя внутри всё трепещет от волны странной неловкости, раскатывающей по телу. Знаю, он видел меня голой множество раз, но такого откровения, между нами, ещё не было. — Умница, Лиса, а теперь покажи, как ты ласкаешь свою киску и представляй, что это мои пальцы.

Я делаю это. Отключаю мозг и включаю только инстинкты. Никакого стеснения, никаких зажимов и прочей ерунды. Он мой муж. Муж. Самый близкий человек, перед которым не должно быть стеснения.

Артём

Моя девочка откидывается на спинку кровати, и кладёт свою маленькую ладошку на живот спуская её всё ниже и ниже. Внутри бурлит кипящая лава, готовая сжечь к херам эту хату и весь город. Так сильно я её хочу. Блядь, наваждение какое-то. Заводит даже её дыхание. Грёбаный дурдом какой-то.

Не сдержавшись от вида раскрывающегося шоу, как лисичка погружает палец во влажные складки своей киски и начинает вырисовывать круги по клитору, обхватываю своего младшего у основания и крепко сжимая начинаю водить по всей длине.

— Ты даже не представляешь, какой охуенный вид у меня открывается, — без капли преувеличения произношу какого-то хуя хриплым голосом. — Введи внутрь один палец, — требую, как одержимый маньяк.

Яйца болят, требуя разрядки, но я мучаю и себя и Сару, растягивая нашу прелюдию.

Чё ты творишь, Князев? Трахни жену во всех позах она и сама этого хочет.

И это чистая правда, даже с такого расстояния я вижу блестящие соки стекающие из киски жены на бёдра. Жёнушка под собственные стоны и извивания просовывает во влагалище средний палец начиная вводить и выводить его из себя под мои чёткие инструкции.

— Артё-ё-ё-м, — хныкает, упершись затылком в мягкое изголовье с закрытыми глазами. Аппетитная задница елозит по постели в такт движениям, а я как грёбаный извращенец, которым и являюсь упиваюсь запахами, крышесносным видом и жадно вбираю каждый миг.

— Введи ещё один, Сара, — командую прищурившись, пока сам уже на грани. Член дёргается от каждого девичьего вздоха. Тонкий указательный пальчик присоединяется, растягивая мою малышку. — Оттяни сосок, представь, что это делаю я.

— М-м-м, — совсем потерявшись в собственном космосе, Сара обхватывает свободный рукой грудь сминая её и оттягивая тёмный торчащий сосочек. — Я… я больше не могу! — стоны то и дело вырываются из горла, пока жена активно насаживается бёдрами на собственные пальцы.

— Кончи для меня, сладкая!

Словно по команде хрупкое и развратное тело сотрясает оргазм. Протяжной стон удовольствия вырывается из полуоткрытых губок. Сара обмякает на постели тяжело дыша.

И у меня срывает чердак, запрыгиваю на кровать в два счёта оказавшись рядом, обхватываю упругие бёдра разводя их шире и притягивая к себе ближе. Тело податливое и мягкое, кожа словно шёлк. А запах… запах заставляет хотеть сожрать её всю целиком и без остатка.

Как заворожённый опускаю губы на шею с бисеринками пота и провожу языком слизывая их. Веду ниже к ложбинке между грудей, сжимаю полушария ладонями и покусываю соски по очереди оттягивая каждый. К этому времени жена приходит в себя отойдя от оргазма и начинает бесстыдно отвечать на ласки. Её ноги обвивают мои бёдра притягивая их ещё ближе. Так, что колом стоящий член упирается в её гладкий лобок.

— Скажи, что хочешь меня, — спускаюсь, ниже целуя слегка выпирающие складки животика. Не люблю худощавых досок, внутреннему демону больше по душе аппетитные и сочные формы, чтобы можно было пожамкать и ухватиться.

— Хочу… сильно… Пожалуйста, возьми меня, Артём!.. — ахнув умоляет, когда мои губы оставляют несколько поцелуев на внутренней части бедра.

— Как взять? Скажи, как ты хочешь? — хочу слышать её возбуждённый голос, который сносит голову.

Я научу тебя говорить о своих желаниях, девочка. Мне понравилась та смелая Сара в больнице, которая заявила, что хочет меня. И это охуеть как заводит.

— Жёстко… много… хочу чувствовать тебя везде. Хочу твой член внутри себя, — тонкие пальцы хватают моё предплечье начиная тянуть на наверх. — Поцелуй меня, Тёма, пожалуйста!

Тёма.

Это была последняя капля, прежде чем я умер, отправившись в ад и вернулся на грешную землю воскреснув. Сара довела меня до точки невозврата и это снесло все барьеры, оставляя только оголённые нервы и животные инстинкты.

Раскрываю языком губы Лисы и параллельно врываюсь членом во влажные и узкие стенки её киски.

— Блядь, какая ж ты охуенная! — рычу в приоткрытый ротик и выхожу полностью. Проделываю так несколько раз: резким и мощным толчком вхожу и невыносимо медленно выхожу, доводя Сарочку до исступления.

— Боже, ах! Пожалуйста Артём, не мучай… трахни меня жёстко!

Предохранитель срывает, как и последние капли самообладания. С каждым толчком наращиваю темп врываясь в узкие стенки. Жена, не сдерживаясь стонет, её пальцы то и дело хватают мои плечи в поисках опоры.

Тёмные волосы разметались по подушке, кусаю зубами подбородок, пухлые губы, оставляю засосы на шее нещадно тараня. Но мне этого мало. Под хнык протеста выхожу и повернув Сару на бок, вхожу скользя внутри, сжимая её ногу в колене для большего доступа. Сжимаю ладонями тонкую талию и ягодицы, периодически оставляя на них звонкие шлепки.

Стоны удовольствия, шлепки яиц о задницу и моё глухое рычание — только это сейчас и существует.

Я беру жену жёстко, во всевозможных позах и нещадно насаживаю на каменный член. Когда моя малышка в очередной раз содрогается, а узкие стенки лона сжимаются вокруг меня, бурно кончаю не сдерживаясь.