Глава 21

Уже к вечеру звуки торжественных фанфар били по перепонкам сильнее, чем рёв тех самых пустынных падальщиков.

От сильной жажды у меня потрескались губы. В горле поселилась ещё одна пустыня, и каждый раз, когда я сглатывала, болело так, будто весь день ела кактус. Но, несмотря на всё это, мы стояли перед красивым дворцом и слушали торжественную речь. Я покачивалась и незаметно опиралась боком на моего белого волка, который выглядел ненамного лучше меня.

Как вспомню, через что мы прошли, так сразу холодный пот прошибает. Но Каэль говорит, что я стойко преодолела это испытание.

Нога болела нещадно. Но таких, как я, было много — тех, кто всё-таки прошёл пустыню и не погиб в пастях жутких зубастых червей, вводившихся в песках. Среди выживших оказался даже один покусанный наг — и держался он на удивление стойко, хотя кровь всё ещё текла по боку.

Именно тогда я решила пока не капризничать и не требовать ту самую пресловутую бочку с колодезной водой. Чем я хуже нага?

Хотя я старалась смотреть только вперёд, взгляд всё равно уплывал в сторону.

Справа меня грел Каэль в облике волка, а чуть поодаль стоял Рейнар и, кажется, совсем не раздражался из-за того, что пума стискивала его руку у себя на груди. Куда больше его занимала наша с Каэлем близость.

Умом я понимала, что чёрный волк для меня чужой. Но в груди всё равно щемило так, что становилось трудно дышать.

Мне до зубного скрежета не нравилось, что оборотень позволял другой женщине быть к нему так близко, но при этом не терпел, когда я стояла рядом с его братом. Хотя его брат существовал вне системы, и даже если бы я от него отстранилась, ничего бы не изменилось. Кто укажет Архонту, с кем ему быть?

Вот и сейчас все, кроме правителя, предпочли стоять в человеческом облике. Но Каэль и тут в который раз доказал, что умеет обернуть в свою пользу любое правило — и заодно показать остальным, у кого воля сильнее

Как только объявили победителей испытания и стало ясно, что мы пришли вторыми, волк наклонился, а я без лишних споров завалилась ему на спину.

Только мы двое знали, какой ценой нам далась эта пустыня. Со стороны я, наверное, выглядела как ленивая улитка, но на деле едва не осталась там навсегда.

На полпути к зелёному оазису, где стоял город нагов и, конечно, дворец самого Архонта, из песка вынырнул червь — огромный, скользкий, с несколькими рядами острых зубов. Он бросился на нас так стремительно, что я не успела вовремя отскочить. Каэль, конечно, подставился сам, но мою ногу всё равно прижало под многотонным скользким телом.

Правитель остался в облике волка, чтобы я в любой момент могла лечь на его спину.

Церемония вскоре закончилась, и меня унесли в сердце прекрасного замка — с открытыми верандами и розами, оплетавшими колонны и внешние стены.

Как только мы добрались до огромной комнаты, я сползла со спины Каэля и пошатнулась. Мужчина тут же перевоплотился и поймал меня раньше, чем я успела растянуться на полу.

Это был первый раз, когда обнажённый торс Архонта меня совсем не смутил. Но любопытство всё равно никуда не делось…

— И как так выходит, что каждый раз ты обещаешь больше не смущать меня своим прессом, а потом снова оказываешься голым прямо передо мной? — я покрепче обхватила шею оборотня.

Нога опухла и болела жутко, но я старалась отвлечься очередной пикировкой, которая к слову входила у нас в привычку.

— А как так выходит, что моя нагота тебя волнует больше, чем отсутствие рядом твоего истинного? — его пронзительный взгляд пробрался под кожу и почему-то тоже взволновал. Как и то, что он всё замечает и всё запоминает.

Я поджала губы и отвернулась. Не хочу копаться в своих мыслях и ответить на вопрос почему мне так важен Архонт, хотя связана истинной связью с другим.

Мы миновали спальню, вышли на маленькую террасу, а оттуда попали в светлый кабинет с кушеткой — совсем как в наших больницах.

— Ох, Архонт! Вы ранены? — тут же всполошился мужчина с кошачьими ушками.

«Ещё один отвергнутый», — подумала я.

Я уже успела заметить, что Архонт предпочитает брать на службу оборотней, лишившихся своих истинных. То ли сам себе напоминал, что ждёт того, кто отказался от своей пары, то ли просто кроме него, их никто не хотел видеть рядом.

Тем временем Архонт быстро, но аккуратно усадил меня на кушетку, приказал вылечить так, как вылечили бы самого правителя, и исчез. Меня ещё никогда не лечили нелюди.

Я напряглась. Даже хотела сбежать, но тут же охнула, вспомнив, зачем вообще тут оказалась.

— Лежите, лежите, душечка, — мурлыкнул долговязый мужик, дёрнув кисточками ушей. — У вас уже пошло воспаление…

— Тц-ц, — цыкнул он, беря иглу и склоняясь ко мне.

И тут я вспомнила, почему боюсь врачей. Потому что уколы — зло!

— П-п-помогите… — от страха, кажется, пропал голос.

— Да что же вы себя не бережёте, душечка? — коварно улыбнулся мне кошак и, как настоящий фокусник, другой рукой что-то вколол мне в ягодицу.

Что?..

Пока я следила за одной рукой с иглой, второй он исподтишка сделал своё гнусное дело. Но откуда врач знал, что я так панически боюсь уколов, и так быстро сориентировался?

А потом я вспомнила, как Архонт хвастался, что всё обо мне узнал. Эта догадка на миг вытеснила даже боль. Правда, всего на миг.

Сон всё равно утянул меня за собой, но перед тем как окончательно провалиться в темноту, я успела мысленно пригрозить: Ну, олень, держись. Я тоже узнаю твою слабость. Найду, выучу и буду плясать на ней до тех пор, пока не почувствую себя отомщённой!

Спала я долго, без сновидений, зато с соплями на подушке. А проснулась от заливистого девичьего смеха.

Я подскочила и села на кровать. Один глаз кое-как открылся, второй пока упрямо отказывался. Я вытерла рот тыльной стороной ладони и гаркнула:

— Сашка, это ты?

Комнату заливал яркий солнечный свет, и именно он помог моему внутреннему одноглазому Джонсу быстро сориентироваться. В кресле у окна я увидела свежего Рея, смачно вгрызающегося в красное яблоко, а на подлокотнике — девушку в полупрозрачных одеждах, удивительно похожую на мою сестру.

Я ещё раз гаркнула, уже не веря себе:

— Сашка? Сестрёнка, я не сплю?

— Ха! Очнулась, соня? — Ко мне тут же подлетела тонкая девушка в полупрозрачной вуали, как у пустынного народа, и присела рядом, обдав меня терпким ароматом сандала и дыма.