Глава 33

Меня будто разрывало пополам.

Я получила всё, чего хотела, — всё, ради чего ворвалась в другой мир. Сашка была дома, рядом с мамой и младшей сестрой.

Я узнала об оборотнях столько, что могла бы написать не одну сотню книг. Этого хватило бы, чтобы заработать кучу денег и вытащить свою семью из этого города. Туда, где живут особые. Где на людей не так давят двуликие и с ними хотя бы считаются. Ведь именно так я и планировала с самого начала, не так ли?

Больше не скакать по паркету, а по ночам подрабатывать помощником главного биолога на заводе.

У меня в кармане была мечта почти каждого жителя нашего городка. Мне удалось вытянуть золотой билет.

Казалось бы, теперь можно зажить спокойной жизнью и обо всём забыть. Только легче отчего-то не становилось. Я не хотела спокойно — уже нет…

Руки и ноги холодели от одной мысли, что я могу больше никогда не вернуться туда, где острова связаны мостами, а на страже стоят големы. Где у оборотней бывают милые ушки на макушке, а воздух слушается одного движения пальца. Где магия так плотно вплетена в жизнь, что слово «технология» кажется чем-то древним и пыльным.

И главное — туда, где живёт один невыносимый блондин. Тот самый, для которого я стала целым миром. Как и он для меня.

Пока я вела сама с собой этот спор, мои родные терпеливо отвечали нагине на все вопросы про наш быт и заваривали чай с трубочками с заварным кремом.

Мы устроились за маленьким кухонным столом, накрытым цветастой скатертью, а сверху — плёнкой, чтобы не пачкалась. Всё было до смешного обычным: родная кухня, чай, сладости, тихие голоса.

Если бы не нагиня за столом и не мысль о том, что где-то там Каэль проходит последнее испытание.

Я кусала губы и усиленно вспоминала все условия прошлых испытаний. Что-то не вязалось.

Если я всё ещё здесь и меня не затянуло в лабиринт, как всех участников, значит, было какое-то условие, о котором я не знала.

В то, что я больше не участник турнира, не верилось. Я ведь слышала, как Каэль сказал, что напоит богов своей кровью, лишь бы меня больше не затягивало в лабиринт.

А что, если он отдал слишком много? Что, если попал на последнее испытание уже обессиленный?

Эта мысль непрошено ворвалась в голову и взбаламутила всё внутри. Теперь я больше ни о чём не могла думать — только об ослабевшем волке. Щебетание за столом превратилось в белый шум.

Я ушла в воспоминания, прикусила щёку изнутри и попыталась не сорваться в сожаления. Переживаниями за Каэля я ничего не решу.

А вот если вспомню все символы, которые гуляли по лабиринту, –  особенно те, что обозначали условия испытаний, — то, уверена, узнаю что-то важное.

И почему я тогда не была внимательнее?

«Да потому что ты даже находиться там не хотела, Алиса! А ещё потому, что кожей чувствовала его заботу и защиту!» — проворчал внутренний голос.

В ответ я скорчила ему рожу и, кажется, озадачила всех за столом. Они же не знали, какой содержательный диалог у меня происходит с самой  собой.

Я недавно прозрела и всё ещё пыталась уместить в себе новые чувства так, чтобы не сойти с ума.

Стоп. Прозрела?

Откуда я взяла это слово? Мне ведь вообще не свойственно говорить «прозрела»!

Трясущимися пальцами я ухватила мысль за скользкий хвостик. И почувствовала: именно тут кроется собака. То есть оборотень.

Интуиция подсказывала, что я должна ещё раз вспомнить все условия испытаний. Я вскочила со стула, как ошпаренная, опрокинув его.

Сзади донёсся обеспокоенный голос мамы:

— Алиса?!

Но я не обернулась. Быстро перерыла вещи в нашей комнате, достала ручку и лист бумаги, вернулась на кухню и торопливо нарисовала все символы, которые смогла вспомнить.

Интуиция твердила, что я нашла ответ на свои вопросы. Всё внутри дрожало, да и сама я дышала так, будто только что пробежала марафон.

— Алиса, что это? — заинтересованно спросила младшая, приблизившись и заслоняя мои письмена от всех остальных.

Следом ахнула Лира:

— Божественные письмена! — Она прикрыла рот рукой и тише добавила: — Ты их умеешь читать…

Но я не смотрела ни на неё, ни на сестру. Сейчас мне нужно было только одно мнение — мамино.

Она застыла, как соляной столб, и даже не мигала. Смотрела в одну точку, и казалось, что мыслями ушла так далеко, как только могла.

— Ма-ам? — тихо позвала я маму. Женщину, которая умела быть жёсткой, когда страшно, и оставаться рядом, даже когда хотелось сбежать.

На лице моей матери отпечатались все сложности жизни: печали, предательства, усталость. Но вопреки всему она оставалась красивой.

Почти пепельные волосы, как у меня. Зелёно-карие глаза, как у Сашки. Они красиво оттеняли её молочную кожу. Твёрдый подбородок, морщинки в уголках глаз и губ говорили о многом –  в том числе о том, что моя мама — очень упрямая женщина.

Не сдаётся. Даже если ей больно. Даже если неудобно. Даже если проще было бы закрыть глаза и сделать вид, что ничего не происходит.

Молчание затянулось.

Девочки за столом уже поняли, что приближается буря. Только пока не знали, откуда именно ударит и кого первым сметёт.

— Ма-а-ам… Мамочка, пожалуйста, помоги. Я должна…

— Нет! — холодно и жёстко отрезала она и отвернулась, будто так могла спрятать от меня собственные глаза.

— Ма-а-ам, я его люблю. И этого уже не изменить, — я рухнула обратно на стул и дрожащими пальцами вытерла слезу, скатившуюся к подбородку. — Я должна узнать, что с ним. По какой-то причине я должна была быть рядом с ним на последнем испытании, но оказалась здесь.

— Пожалуйста, помоги разобрать эти символы. В первый раз я прочла их как: «Испытание закончится, когда ты прозреешь». Но сейчас мне кажется, что где-то я ошиблась. Ты можешь их прочитать? Я видела узнавание в твоих глазах. У меня такое чувство, что это не просто условие турнира. Это ещё и ключ. Не так ли?

Я наклонилась и с мольбой посмотрела в её блестящие от слёз глаза. А самой хотелось разреветься от маминого упрямства. Легче головой стену пробить, чем её переубедить.

И в кого она такая?

За открытым окном пели птицы, ребятишки с весёлыми криками играли в салки, а маленький шпиц заливался лаем и тоже явно рвался кого-нибудь погонять.

А у нас на кухне было так напряжённо, что воздух можно было резать тупым ножом.

Девочки смотрели то на меня, то на маму. На лице Лиры отпечатались грусть и переживания за своего опекуна. Сашка думала о своём, но по взгляду было ясно: она всё понимает и тщательно взвешивает, чью сторону занять.

А младшая просто всегда была за меня — даже когда я была не права.

Поэтому и сейчас она, не раздумывая, быстро встала и обняла меня со спины, умоляюще посмотрев на маму.

— Каэль меня спас от смерти! Всегда обо мне заботился и вас вернул домой в целости и сохранности! — не выдержала я и выкрикнула.

Вот как всегда. Только я пытаюсь быть милой, как характер сам выскакивает и показывает всем фейерверки.

Но я быстро поняла, в кого такая. Мама тоже вышла из себя.