Глава 37

Одним неуловимым движением он лишил меня почти всего воздуха. Губы сами собой приоткрылись, но вдохнуть не получилось –  воздух так и не попал в лёгкие. Я начала задыхаться. А волк будто сошёл с ума.

Он скривил губы в жёсткой усмешке и приблизился. На секунду дал мне сделать быстрый вдох — и снова сжал горло.

— Сколько ещё будешь надо мной издеваться? — холодно спросил он, мимолётно коснувшись губами моего уха. — Не наелась ещё моей болью?!

Глубоким голосом раненого зверя он бросил эти слова мне прямо в лицо. Он будто боролся с собой, со мной, Со всем миром.

На миг отпустил. Я успела вдохнуть и закашляться, но там, где только что были его сильные пальцы, вдруг оказались твёрдые горячие губы. Волк, как сумасшедший, кусал кожу, зализывал укусы и вдыхал мой запах так жадно, будто не мог надышаться.

Прижал меня своим телом к холодной стене и сходил с ума, медленно затягивая в это безумие и меня. Сейчас уже не оставалось сомнений, что его разум затуманен.

Я знала это.

По тяжело вздымающейся груди. По безумно бьющейся жилке на крепкой шее. По тому, что вместо ехидства или хотя бы крошечной радости от моего появления он хотел меня съесть.

Я чувствовала его боль и скорбь. Поняла, что в этом огне мой волк горит один. Ведь я не помнила, чтобы настоящая я причиняла ему такую невыносимую боль. Все мои попытки достучаться до волчьего разума пали смертью храбрых. Он всё ещё пребывал в своих кошмарах. И в этих кошмарах была я.

— Каэль, это не я! Очнись, пожалуйста! — пискнула я, когда стена за моей спиной треснула от его кулака.

Я вздрогнула и попыталась улизнуть, но не зря я «человечек», а он тот, кому все подчиняются. Волк быстро схватил меня за талию, окутал своим телом и поднял на уровень своих глаз.

— Не ты? О, конечно, это не ты! — рыкнул он на меня так, что я сама на миг засомневалась.

А может, это и правда я? Не знаю, в чём именно мой образ провинился, но я уже чувствовала за него вину.

— То есть не ты убедила меня бросить мир, трон и лишиться всей власти, а потом улизнула с Рейнаром в другой мир? Не ты обещала, что мы будем вместе навсегда, и забыла вернуться домой? А может, не ты притворилась мёртвой на моих руках и оставила меня на сотни лет с разбитым сердцем?

О-о-о… Сколько же он настрадался.

— Н-нет, не я! — уверенно качнула головой.

Такое ощущение, что он прожил столько кошмарных разлук со мной, что и правда обезумел. Сколько по его мнению, времени прошло? Догадка мне не понравилась. Волосы дыбом на голове встали.

— Ты-ы-ы! — упёрся рогом этот оборотень и внезапно укусил меня за плечо. — Ты, как отрава, проникла в каждую клеточку моего тела и сделала меня своим рабом. Каждая мысль, каждый план на будущее с тех пор, как я тебя увидел, оказались про тебя.

— Ты-ы-ы… — зарычал волк, выпустив белые клыки. — Мой воздух по утрам. И боль за каждый взгляд, отданный не мне.

Я повисла на его руках, с трудом дыша и вообще с трудом понимая, что происходит. Близость любимого мужчины и эти яростные слова прорвали все баррикады, которые, оказывается, я с таким трудом строила.

Я ведь тоже не железная.

Сердце увеличивалось с каждым разом, когда Каэль таким странным способом признавался мне в любви. Я будто становилась пушинкой, готовой вот-вот взлететь к небу, если бы не его руки.

Отвлеклась. Замечталась. Забыла, где мы находимся, –  и пропустила очередное коварство божественного лабиринта.

Но только не он.

Каэль всё это время был настороже. И, несмотря на то что сам находился в трансе и видел страшные видения, где я предавала его раз за разом, он всё равно убрал меня из-под удара.

Ладонью он поймал огненный шар, летевший прямо в нас, придал ему ускорение магией и пробил толстую стену. Та рухнула, открывая нам выход –  только не из лабиринта, а на ту самую поляну, где когда-то он заплетал мне косу, а я лечила его раны.

Я уже хотела предложить ему на время выбраться из этого каменного мешка, но не успела. Мимо нас пронёсся тонкокостный мужчина с рыжими косами, а за ним — другой, не такой утончённый, зато куда более сильный.

«Другие участники турнира», — мелькнуло в голове.

У них были такие же глаза, как у моего волка: пустые, белые. И, кажется, сейчас в их головах разворачивалась собственная кровавая битва за престол.

Они неслись всё дальше, не переставая кричать:

— Моя корона! Я! Я победил на этот раз!

Я только хотела спросить белого волка, не видят ли они случайно то, чего хотят больше всего, как Каэль своими действиями это подтвердил.

— Моя! — рыкнул он.

Заслонил меня от других оборотней, которые неслись по лабиринту, а потом и вовсе закинул на плечо и сам рванул к тому самому домику. Я подпрыгивала на плече мужчины и прикусывала губу, чтобы не раздражать его ещё сильнее. Мы, как ураган, влетели в маленький домик, и дверь тут же хлопнула за спиной, отрезая нас от безумия, что творилось снаружи.

— Моя… — тихо произнес Каэль, теперь уже мягче, и бережно усадил меня на кровать.

Я быстро оглядела его вздутые мышцы, кровь на руках, виске и животе. Бог знает, с кем и сколько он бился до моего появления, если сейчас выглядел так.

Хотелось рассмотреть его раны, убедиться, что всё хорошо.

Я внимательным взглядом впилась в его торс и вздрогнула, когда волк опустился на корточки, оказавшись со мной на одном уровне. Его белые глаза смотрели прямо в душу и переворачивали там всё вверх дном. Я замерла, не зная, что у него на уме,. не понимая, в каком очередном видении сейчас находится оборотень.

Но, странное дело, я не боялась.

Почему-то сердце согласилось с разумом: Каэль не способен сделать мне больно. Даже если захочет. Даже если от этого будет зависеть его жизнь.

Время растянулось, как жвачка из моего детства. До сих пор помню её розовый цвет и клубничный запах. Кажется, называлась «Любовь — это…». Каэль медленно приоткрыл губы и грудным голосом, от которого подгибаются колени, спросил:

— Кто ты, маленькая коварная человечка?

Я почему-то на автомате решила представиться.

— Алиса я, — прозвучало немного обиженно.

Столько всего мы с ним вместе прошли, а он всё никак не может меня запомнить?

— Нет, — он отрицательно покачал головой. — Ты не моя Алиса.

И столько в этом было эмоций, что целый мир не смог бы прожить их и за год.

— Почему?! — от возмущения и удивления я подпрыгнула на месте.

Но волк оказался быстрее и просто пригвоздил меня обратно к кровати, положив широкие ладони на мои бёдра. Перед тем как ответить, хмыкнул и даже погладил большим пальцем.

— Моя Алиса никогда бы не ринулась за мной в этот жестокий лабиринт. Даже если бы смогла прийти в себя после всего, что с ней случилось.

— Нет, — уверенно покачал головой мужчина. — Моей Алисе и так слишком много досталось по моей вине. Если бы случилось чудо и она пришла в себя, то точно ушла бы обратно в свой мир.

Почему он так уверен?

— А что, если твоя Алиса изменилась? — Я склонила голову и присмотрелась к оборотню.

Сейчас он меня ни в чём не обвинял. Если бы не эти белые глаза и безэмоциональное лицо, я бы решила, что Каэль пришёл в себя.

— Изменилась? — он повторил мой наклон головы и выжидательно посмотрел на меня.

— Ну да… — Я прикусила нижнюю губу. Как же, оказывается, тяжело открываться мужчине. — Я что, измениться не могу? Может, пересмотрела свои принципы? Может, нашла того, ради кого стоит взглянуть на всё иначе?

Я нахмурилась, оскорблённая его сомнениями.

— Решила поменьше есть? — спросил этот… этот…

А злости на него не хватало. Потому что эту ухмылку я узнаю из тысячи. И точно так не может ухмыляться оборотень, который находится в трансе.

— Каэль! — выкрикнула я и шлёпнула его по плечу. — Ну признайся, ты всё это время понимал, что происходит? И просто мучил меня?

Такая злость за горло взяла, что самой захотелось его придушить.

— Отвечай на поставленный вопрос! — Мужчина не повёлся ни на моё возмущение, ни на удары по плечу и груди.

Он был серьёзен. Я гулко сглотнула, сжала трепещущее сердце в кулак и призналась:

— Нет, кушать меньше я не буду. Даже не мечтай! Тебя ждут о-очень… — мечтательно протянула я, — О-очень большие траты на вкусную еду.

Мы всё ещё находились друг напротив друга. Я сидела на кровати, он — на корточках передо мной и незаметно гладил мои бёдра. Мой ответ мужчине не понравился. Он скрипнул зубами, но промолчал. Я получила удовольствие и, почувствовав себя немного отомщённой, всё-таки продолжила признание:

— А ещё я тут решила стать писательницей. Буду писать про оборотней и их недостатки.

Новый скрип зубов нарушил ход моих мыслей.