Глава 38

Я с трудом удержала счастливую улыбку. Стало ясно, что Архонт всё прекрасно понимает и просто играет со мной. Ну что ж, играть я тоже умела.

Пусть сам признается, что больше не во власти наведённых образов. А то, ишь, взял моду мучить честную девушку!

Удерживая серьёзное лицо, я потянулась, как кошка, и сбросила кожаную куртку, оставшись в одной белой майке на бретельках. Сестра называла её «боевой единицей грудного захвата». А всё потому, что в ней любая грудь казалась пышнее и неизбежно захватывала всё мужское внимание в радиусе ста метров. Моя, разумеется, тоже не подвела. Судя по тому, как у волка дёрнулась жилка на шее, по его самообладанию она ударила сильнее всего.

Мимолётом заметила изменения, но продолжила делать вид, что ничего не понимаю, —  и тут просто слишком жарко. Прогнулась в пояснице, вспоминая, как это делала Лейна, и почти ткнула бюстом в любопытный нос. Готова покляться, что он завибрировал от удовольствия, но продолжил держать бесстрастное лицо.

— Ну, ну… Посмотрим еще, у кого тут плохо с выдержкой!

— Думаю, на перечисление всех недостатков оборотней понадобится написать сто томов, не меньше. А если ещё решу разобрать их скверный характер и написать роман, где злодеи сплошь двуликие, то вообще озолочусь. Заключу контракт на распространение своих книг с межмировым издательством… Буду грести деньги лопатой, а по ночам –  анализировать мужчин-волков и записывать заметки после того, как…

Договорить я не успела. Злой рык оборвал меня на самом интересном месте:

— Какие ещё недостатки ты у волков нашла?! У кого скверный характер? И кого ты там по ночам анализировать планируешь?

Каэль тут же навис надо мной каменной скалой. Глаза — на пол-лица. Губы сжаты в тонкую линию. Острые клыки чуть выступили и царапнули нижнюю губу. Мышцы вздулись так, что Каэль больше походил на разъярённого быка, чем на оборотня с помутнённым разумом.

Да, и от помутнения после моего рассказа о планах на жизнь почти ничего не осталось. Вместо белой пелены в его глазах я уже любовалась серо-грозовыми радужками ревнивого волка.

Ух, как мне нравился этот цвет! Смотрела бы всю жизнь. Желательно с безопасного расстояния… Хотя кого я обманываю?

«Вот так его, Лиска! Ишь, удумал меня за нос водить!» — мысленно похвалила себя за коварство.

Я выдала свою самую ослепительную победную улыбку и ответила:

— Да, есть тут один претендент на роль подопытного. Правда, с недавних пор отшибленный на всю голову стал. Вот теперь сомневаюсь, справится ли со своими задачами. Не придётся ли мне ещё кого-то искать? Например, чтобы по утрам будил меня нежными…

— Алис-с-са! — Каэль наконец понял, что я мастерски над ним издеваюсь, и прошипел не хуже своей приёмной дочери, — Ты меня с-с-с ума сведёшь! Всю душу вытравила своим характером!

Он смотрел на меня так, будто хотел сначала придушить, потом спрятать от всего мира, а уже потом решить, что из этого приятнее.

Пальцы на моих бёдрах сжались крепче. Серо-грозовые глаза полыхнули совсем по-настоящему — без белой пелены, без чужих видений, без богов и их проклятого лабиринта.

Только Каэль.

Мой злой, ревнивый, невозможный волк.

— Живая, — хрипло выдохнул он, будто только сейчас позволил себе в это поверить.

А потом накинулся на меня с поцелуем, как настоящий зверь.

— Держу марку, любимый! — прошептала я между его нежными и нетерпеливыми поцелуями.

— Повтори…

— Держу марку! — честно повторила я и поджала губы, чтобы не расхохотаться. Знала, что именно хочет волк услышать.

А вот дудки ему! Пока всё это не закончится и мы не окажемся в безопасности, никаких окончательных капитуляций.

Ничего с собой не могла сделать. Хотелось дразнить грозного и сильного волка. Видеть, как его взгляд мечет молнии, а пальцы то и дело тянутся ко мне — погладить, схватить, убедиться, что я рядом. И больше не отпускать.

Тишина недолго нас баловала.

Вскоре будто весь лабиринт со всем своим безумием ворвался в наш маленький мирок.

Снаружи раздались крики и рычание. Кто-то кого-то рвал в пылу безумия, уже не понимая, где реальность, а где вымысел.

Вдобавок из бездны, что тянулась между двумя континентами, полезли големы. Их было не меньше десятка. От каждого шага каменных монстров земля содрогалась, отзываясь во мне похоронным маршем.

— Каэль! Големы выползли! — с ужасом пискнула я и тут же в суматохе принялась шарить по карманам.

Пока добиралась до волка, успела израсходовать почти все свои боевые снаряды. Я в ужасе посмотрела на мужчину.

— У меня ничего нет! Каэль, как мы их победим? — затряслась от страха.

Как же давно я не боялась… Целый час! Удивительное достижение для моей новой жизни.

— Победим не мы, а я, мой колючий ёжик, — мужчина рывком отодвинул меня в сторону и рванул на улицу.

Я не выдержала и тоже выглянула. И тут же пожалела.

В прошлый раз было как-то легче. Сейчас два волка напали на одного пятиметрового голема и быстро оторвали тому голову и руку. Каменные глыбы рухнули на землю, а уже через несколько секунд пересобрались в новых големов поменьше.

И вместо одного на нас наступали уже пятеро.

— Они так наплодят этот камнепад, пока всех не раздавят! — пискнула я из-за его спины, но снова выглянуть не осмелилась.

Благо спина Каэля была достаточно широкой, чтобы закрывать собой весь дверной проём.

— Половину из них я смогу скинуть обратно в бездну, — призадумался Каэль, всё ещё удерживая меня внутри, а сам наблюдая за вакханалией на улице.

— А вторую половину мне оставляешь? — почему-то именно такой сценарий я сразу приняла за действительность.

— Что?! — волк даже обернулся.

Ах, эти серые глаза…

— Ну ты же сказал, что…

Он снова не дал договорить.

— Алиса! Давай я ещё раз обозначу нашу дальнейшую жизнь вместе. Я защищаю — ты не выходишь из укрытия, пока я не позволю. Я приказываю — ты не споришь!

Вот тут как раз очень захотелось поспорить. Каэль приблизился к моим губам.

— Я целую — ты отвечаешь… — и поцеловал.

Горячо. Нагло. Так, что колени подогнулись, а сознание от счастья поплыло.

Этим и воспользовался коварный волчара. Шагнул на крыльцо, захлопнул дверь и запечатал её магическим замком.

— Каэль! — озверела я от вселенской несправедливости, но было уже поздно.

С виду хлипкая деревянная дверь выдержала и мои тычки, и удары кулаками.

— Волк упрямый! Самодур! — яростно крикнула я на дверь в надежде, что один белобрысый всё услышит.

То есть ему можно за меня переживать, а мне за него — нет?!

«Шовинист махровый!» — злость наконец нашла выход. Я сползла на дощатый пол и взвыла. Не выдержу, если с ним что-то случится. Просто не смогу жить без хитрых и коварных серых глаз моего волка.