Глава 4

Каждый новый гость вызывал у меня всё больше вопросов. Не все гости подходили к трону — точнее, не всем это было позволено.

И вот тут у меня возник вопрос: как они решают, кому дозволено выразить своё почтение Архонту, а кому нет?

Здесь собрались все те, кого люди так сильно боялись, что отдали свои судьбы им на милость. Я кожей ощутила исходящую от оборотней необузданную силу, от которой невольно сжимались пальцы на ногах. Инстинктивно хотелось склонить голову, не смотреть им в глаза.

Так подавляюще они действовали на нас — людей. Вместо этого, я лишь сильнее прикусила щёку изнутри. Не время дрожать, как заяц на охоте.

Между тем величие зала и загадочная атмосфера пробуждали трепет не только у меня, но и у гостей. Вместо стен здесь возвышались зеркала, бесконечно отражающие происходящее.

Вместо привычных люстр — мягко светящиеся шары, парящие под потолком. Гул толпы, смешанный с торжественной живой музыкой, путал и давил на сознание. Я зажмурилась, пытаясь укрыться от ослепительного блеска мраморного пола, по которому молниями пробегала энергия. Всё это было захватывающе и одновременно устрашающе — пафос, доводящий до слёз, если ты не принадлежишь этому миру.

Тем временем к трону уверенно шёл крупный мужчина с носом картошкой и длинными рыжими волосами, ниспадающими до локтей. Он низко поклонился, плавно перетекая из одной позы в другую, как будто его движения были продуманным танцем.

Я невольно отметила, что не все лисы соответствуют моим представлениям о красоте. От них исходила опасность, но совсем иного рода, нежели та, что излучал волк. Скорее подошли бы слова "скользкие" и "увертливые".

По блеску зелёных глаз мужчины стало ясно: он тоже заметил разительные перемены в фаворитке правителя. А точнее, что рядом с белым волком теперь стоит худая, испуганная человечка с пепельными волосами и глазами как у олененка Бэмби.

Лис, заискивающе-бархатным голосом, о чём-то заговорил с правителем, пока мой взгляд невольно скользил по залу.

Стоя на ногах рядом с троном, как послушная игрушка, я развлекала себя сама. Анализировала. Хотя конечно, красные туфли на длинных каблуках, сильно мешали нормально думать. Не привыкла я к такой высоте от пола стоять.

Чтобы не потерять равновесие, осторожно поставила правую ногу вперёд, невольно обнажив высокий разрез платья. Охнув от облегчения, я немного расслабилась.

— Осторожнее с движениями, — тихо, но с явной угрозой в голосе произнёс правитель. — У моей фаворитки достаточно достоинства, чтобы не демонстрировать своё тело перед всеми.

Я недовольно скривилась, но быстро спрятала ногу обратно. Как он только заметил? Я ведь за спиной стояла, а он, казалось, внимательно следил за гостями. Глазастый какой, даже рога не мешают!

Тем временем зал буквально забивался до отказа. Я увлеклась разглядыванием: сверкающие бриллианты на шеях женщин, дорогие запонки, блестящие на манжетах мужчин, и хищные, если не сказать кровожадные, улыбки гостей. Всё это вызвало у меня нервную усмешку.

— Долго ещё? — голос предательски дрогнул, выдав мое нетерпение.

Не стану спорить, меня нарядили в изысканное платье, совершенно не соответствующее моему стилю. Чёрная ткань плотно облегала тело, подчёркивая талию и контрастируя с белой кожей. Спереди платье выглядело целомудренно, закрывая шею, но сзади открывался глубокий разрез, доходящий ниже поясницы. Это выглядело шикарно, но в этом наряде я ощущала себя голой.

— Сколько скажу, — лениво отозвался волк, бросив на меня мимолётный взгляд. — Наслаждайся обществом сильнейших и думай о сестре. — И подмигнул, гад!

Нет! Олень он, вот кто!

Такое отношение уже граничило с явным пренебрежением. Вывел "зверушку" на выгул, а она ещё и недовольно гавкает.

Сжала кулаки, решив мысленно испепелить его затылок до конца вечера. "Вот так, буду стоять, пыхтеть и желать ему самых кошмарных ночей", — подумала, чувствуя, как раздражение закипает и подступает к горлу огненной лавой.

Было невыносимо осознавать, что люди для этих существ почти ничего не значат — разве что в тех редких случаях, когда оказываются избранными. Но и тогда их «ценность» оставалась сомнительной. Главным же воплощением этого пренебрежения был сам правитель.

Уйдя в свои мысли, я едва не вскрикнула от неожиданности, когда мужчина внезапно коснулся моей талии. Этот жест был лёгким, почти мимолетным, но по коже словно пробежал электрический разряд. Прежде чем я успела хоть как-то среагировать, он уверенно усадил меня к себе на колени.

На мгновение мне показалось, что волк решил загладить свою вину за грубость, но, конечно же просто показалось.

— Брат, что все это значит? Кто эта девица? И почему Лейне закрыли доступ в покои твоих фавориток? — раздался голос, который показался мне до боли знакомым.

Я отвела взгляд от руки Архонта и вздрогнула. Это был Рей. Тот самый мужчина, за которым я подглядывала всего несколько часов назад. От одного воспоминания мои щёки вспыхнули.

Дыхание перехватило, как при погружении в ледяную воду. Наши взгляды встретились на мгновение, но этого хватило. Его глаза, чёрные как смола, прожигали насквозь. Я едва не вскрикнула от ужаса, который тугой волной скопился в груди.

Мужчина тоже вздрогнул и замер. Они с братом были похожи как две капли воды, но совершенно разные: в глазах одного читалась ледяная властность, в глазах другого бушевала необузданная буря.

В самый напряженный момент, когда уже захотелось спрятаться за спиной Архонта, чтобы хоть как-то укрыться от пристального внимания его брата, произошло то, от чего я думала, что защищена. Тонкая нить живой змейкой вырвалась из моей груди и радостно обвила мускулистую шею Рея. Я раньше только слышала, но сегодня воочию увидела, как формируется истинная связь.

— Ч-что происходит? — просипела я на грани обморока.

Желудок сжался, ноги стали ватными. Хорошо, что сижу у волка на руках.

Захотелось сорваться и бежать, бежать, пока не забуду все, пока не окажусь в прошлом –  до того самого дня вторжения.

Опасность ледяным дыханием коснулась затылка.

Мы все трое отреагировали по-разному на это событие. Если Архонт стал неподвижной скалой, то Рей — изворотливым змеем.

Искушаемым и смертельно опасным. Его поджарая фигура выглядела угрожающе грациозно. Длинные чёрные волосы обрамляли лицо, а чувственные губы скривились в недовольной гримасе.

Брови сошлись у переносицы, выражая раздражение и брезгливость. Но мне все же удалось поймать в глубине черных глаз — ошеломление.

Зажата между двумя хищниками, я уже успела пожалеть обо всём, что сделала. О своём присутствии здесь, о том, что ворвалась в этот безумный мир. И особенно о том, что сейчас объятия Архонта больше напоминали клутку, чем защита от своего брата.

Рей, стоявший напротив, всё так же смотрел на нас недобро. Затем он шумно втянул воздух и голосом, полным напряжения, отрезвил всех, кто сейчас с открытым ртом следил за нами:

— Брат? — звучало надрывно, болезненно. — Кто она?

Рей вскинул голову, его горло свело судорогой. Зрачки расширились, поглотив радужку, окончательно стирая человеческий облик.