Глава 42

Если бы мне год назад рассказали, что я буду таять, как пломбир на асфальте под июньским солнцем, — и всего лишь от одного воспоминания о прошлой ночи, проведённой в жарких объятиях оборотня, — я бы порекомендовала этому человеку провериться у психолога.

Я ведь изначально их недолюбливала и считала предателями всех, кто с ними работал или, ещё хуже, создавал семью.

На этих убеждениях я пошла искать сестру и, как оказалось, влюбила в себя одного из самых упрямых волков на свете.

С окончания турнира прошли ровно сутки, а чувствую я себя так, будто миновало лет десять.

Как только наша истинная связь подтвердилась, мы забылись в объятиях друг друга, и это было сказочно. Я разрешила себе быть напорной, местами неуверенной, но жадной — как и мой волк.

Он в сердцах признался, что ещё ни с одной женщиной ему так не хотелось быть рядом. И что рядом со мной даже его эгоистичные замашки сдают позиции.

А значит, я вполне могла бы похвастаться его бывшим фавориткам: со мной Каэль оказался таким нежным и щедрым, каким не был ни с одной из них.

И выдал он это с таким самодовольством, что у меня самой глаз задёргался.

Я не дала мужчине ни шанса на спасение. Прямо с постели прыгнула ему на спину и укусила за плечо.

Волк как раз встал и направился в ванную.

— Ты что, кусаешься?! — поинтересовался он, как только точным движением перекинул меня через плечо и прижал к своей груди.

— А потому что гонору в тебе слишком много! Вот решила продырявить и слить немного! А то хвастаться своими фаворитками мне надумал!

Я дрыгала ногами в воздухе и мимикой пыталась показать ему, как сильно обиделась.

Ревность юркой змеёй проскользнула в душу и начала расплёскивать там свой яд.

Мысли о том, что он мог стать не моим или что его такие приятные губы могли бы коснуться другой, заставляли кусать щёки изнутри и планировать разобраться со всеми бывшими волка.

И что с того, что ему больше двух веков от роду? Ну и что, что раньше я не страдал этим недугом — ревностью? Вот сейчас, например, загрызть хочу любую, кто посмотрит на моего ёжика! Да что там, готова шею свернуть новому Архонту, если посмеет ещё раз до него дотронуться!

Каждая мысль, как топливо, помогала мне накручивать ярость и почему-то рычать, но они были не моими.

Это было так необычно и неправильно для меня, что я выпала в осадок.

Посмотрела в тёмно-серые глаза любимого, на его тяжело вздымающуюся грудь и осторожно, чтобы не спровоцировать зверя, спросила:

— Каэль, любимый… О чём ты сейчас думаешь?

Кажется, я догадалась, откуда ветер дует. И что вся эта удушающая ревность, скрытая за бахвальством и язвительностью, вовсе не моя.

— Я не позволю ему до тебя коснуться, — сквозь сжатые зубы и немного отросшие клыки подтвердил он мои догадки.

— Та-ак… — протянула я и не без труда выпуталась из мужских объятий. — Кажется, нам надо поговорить.

— О чём? — не понял он и на автомате потянулся за мной.

— О доверии! — Я шлёпнула по мужской руке.

Вот никогда не думала, что в свой юный возраст буду воспитывать такого зрелого мужчину. Хотя по его виду и не скажешь, но поди ж ты, — какие у него тирано-собственнические замашки.

А мне свобода нужна. Я только что обрела дар открывать порталы. Если не разовью эту способность и не посмотрю, что там наша вселенная скрывает, так просто задохнусь. Завяну, как цветок, забытый в углу дома без света и тепла.

Это я и попыталась объяснить Каэлю. Но что-то у нас пошло не так.

Конечно, он мне этого не показывал, но пресловутая истинная связь всё за него рассказала. Если он горит страстью ко мне, я и сама вспыхиваю, как спичка от заряженного воздуха. Если он ревнует от одной лишь мысли, что Рейнар окажется рядом, я тоже закипаю следом.

Вот и на мои требования доверять и не держать как куклу по бокам, почуствовала его упрямство.

Но ответил он совсем другое:

— Я тебе доверяю, Лиса.

— Каэль, я серьёзно! — рассердилась я и ударила кулаком ему в грудь.

С недавних пор там появились свежие рубцы, и это вызывало у меня неконтролируемую жалость. Хотя Каэль и запрещал мне о них думать.

— Мы должны научиться доверию, чтобы строить здоровые отношения, — настаивала я.

— И я серьёзен, Алиса. Я тебе доверяю. Я всем остальным не доверяю.

Голосом уверенного мужчины, Каэль попытался задушить на корню моё возмущение. Нежно взял мой кулак, разжал пальцы и принялся каждый прикусывать, а следом целовать, словно извиняясь за свои порывы.

Я, как заворожённая, смотрела на это и не могла выдавить ни звука.

Он понял. И сделал так, чтобы я чувствовала всё острее, слаще. Притянул к губам вторую руку. После того как прикусил и поцеловал каждый пальчик, повернул ладонь вверх и лизнул её до запястья, не отрывая от меня горячего взгляда.

У меня от вида голодного, но в то же время покорного волка аж под коленками прострелило. Но виду я не подала. Хотя мы оба чувствовали друг друга как самих себя.

Наша связь стала откровением. Где мои мысли уже не всегда были секретом для волка, а его желания и опасения чувствовались, как мои собственные. Только в сто крат ярче и острее.

Но не тут-то было. Наверное, мужчина так хотел скрыть свои истинные чувства, что попытался взять меня страстью. Впрочем, этот трюк ему удавалось проворачивать всю неделю, но сейчас не вышло.

Я не без сожаления отдалилась и поджала губы, показывая всю свою решимость.

Я не хочу быть редкой птицей в золотой клетке. Я не хочу бежать от собственного мужчины, роняя тапки, только потому, что он не видит грани между «любить» и «обладать».

Да, где-то глубоко внутри ехидный голос смеялся и спрашивал: «А что ты ждала от волков? У них есть одно отношение к паре, и называется оно “моя”. Даже если эта пара не согласна».

— Тиран! — подытожила я собственные умозаключения, позабыв поделиться ими с волком.

У него брови на лоб взлетели. С чего это истинная про какое-то доверие говорит, а потом кричит и в тирании обвиняет?

Вот по незамутнённым грозовым радужкам вижу, что он полностью уверен в своих убеждениях и не намерен передумать.

Поняла — и разозлилась ещё больше.

Выбежала из спальни в гардеробную и суматошно принялась натягивать на себя жёлтое полупрозрачное платье с разрезами по бокам — идеально подходящее для жаркой пустыни, в которой мы сейчас находились.

Следом надела шаровары и обулась в невесомые балетки из кожи.

Смотреть на него сейчас не могу. Хочу прогуляться, а то и с мамой поговорить — спросить совета. А то, кажется, я, как настоящий мазохист, выбрала себе самую прочную стену в двух мирах и принялась биться о неё головой, убеждая, что она телега и ездить должна, а не стоять, как стена, и вести себя, как стена.

И что я ожидала от бывшего правителя? Сама себя так накрутила, что, когда столкнулась с ним — всё ещё без одежды — в дверях комнаты, рыкнула и опять попыталась сдвинуть эту мускулистую стену.

— Дай пройти! Мне прогуляться надо, — уже спокойнее выдохнула я, потому что уловила боль, которую причиняло ему моё поведение.

Интересно, а он чувствует, что у меня сейчас внутри творится?

Я пробежала гостиную и уже хотела открыть дверь, за которой жизнь продолжала течь как ни в чём не бывало, когда уловила тоскливый вздох мужчины. Но не остановил меня — и это уже хорошо. Значит, будет с чем работать.

Играючи обошла все магические щиты Каэля, даже не зная, что его магия для меня не несёт угрозы. Хотя такого же нельзя было сказать про остальных.

Как потом признался сам Каэль, оборотни просто не в силах причинить любимой вред. На вопрос, как я в первый раз обошла все защиты и прорвалась в его замок, он лишь хитро улыбнулся. А я подозреваю, что это связано с моей кровью путешественника. Ну и Стас накосячил — естественно. Когда маму навещу, не забыть бы к другу зайти — поблагодарить.

Уже на позитивной волне открыла дверь и шагнула в коридор замка, но вместо каменного пола ступила на чёрный ковёр кабинета. Я взяла и провалилась в услужливо подставленный портал. Вот просто сделала шаг — и уже стою перед широким столом из тёмного дерева.

— Здравствуй, Алиса! — холодно поприветствовал меня Рейнар, новый правитель двуликих.