Глава 10

Всё закончилось быстро и тихо. Мы стояли в темноте несколько минут, а потом Ренар просто сказал:

– Всё, можно.

К Гномьему складу мы шли во всё той же тишине, не встретив никого, кто выходил бы на улицу. Но при этом Ренар продолжал сжимать мою руку, не позволяя отнять конечность и первой поспешить внутрь – я попыталась дважды. Архимаг пожелал идти впереди, держа меня вроде бы и рядом, но всё же чуть позади.

Такой порядок вещей не устраивал меня ровно до тех пор, пока из темноты не вылетел, отлепившись прямо от стены склада, безобразный чёрный сгусток магии, похожий на комок шевелящихся водорослей. Летело неизвестное мне заклинание быстро и уверенно, лично я так и вовсе споткнулась, понимая, что понятия не имею, чем вот это можно нейтрализовать.

Ренар в свою очередь ничего понимать не стал и с шага даже не сбился, он лишь раздражённо махнул рукой.

Чужеродное, враждебно настроенное заклинание вздрогнуло и замерло на месте, с громким жутким шипением уничтожив само себя.

За этим процессом я следила уже через плечо, потому что останавливаться и дожидаться, когда всё закончится, лорд Армейд сам не стал и мне не позволил, уверенно поведя дальше.

К счастью, больше ничего такого не произошло, но это тот самый случай, когда больше уже и не надо. Мне хватило одного раза, чтобы испугаться и благоразумно держаться за спиной собственного ректора, а ему всё того же раза хватило, чтобы разозлиться. И сильно.

Когда мы, наконец, оказались внутри, архимаг бросил на одного из своих людей такой взгляд, что тот мигом побледнел, а всем остальным, и мне в том числе, сразу стало ясно: кто-то прокололся. И что-то мне подсказывает, что то заклинание на входе проглядел именно этот мужчина.

– Виноват, – коротко бросил он и поспешил удалиться.

И стоило ему отойти, как весь мир и все его трудности просто перестали для меня существовать, потому что там, у дальней стены, в окружении трёх вампиров храбрился и отказывался от помощи бледный, со свежими ссадинами и синяками, но всё равно безмерно гордый Экерт Саэллар.

Домашние серые штаны, босые ноги, разорванная чёрная майка… его украли прямо из дома!

– Экерт! – вырвалось из моей груди столь же внезапно, как я сама вырвала ладонь из руки Ренара Армейда и бросилась к своему старому другу.

От моего крика смолк гул негромких голосов и вздрогнул глава городской стражи. Вздрогнул и тут же обернулся, без труда отыскал взглядом бегущую к нему меня и, не смотря на то, что был заметно вымотан и с трудом держался на ногах, всё равно сам шагнул мне навстречу и сам же, по своей инициативе заключил меня в крепкие, немного болезненные объятья. Я правда не собиралась его обнимать, хоть и очень хотелось, но понимала же, что он вот-вот рухнет и нечего ему на меня силы тратить.

– Лия, – едва слышный выдох, полный неприкрытого облегчения, – слава светлой деве, ты жива!

– А что мне будет? – попыталась неловко высвободиться, но Экерт не отпустил, сжал сильнее, зарылся лицом в мои волосы, словно мог задохнуться без моего запаха. – Я практически сразу поняла, что это не ты.

Мужчина тяжело дышал и едва ощутимо дрожал всем телом ровно до моих последних слов. После них замер, не дыша, ужасно медленно отодвинулся настолько, чтобы была возможность видеть моё лицо. Вгляделся в глаза напряжённо, встревоженно, и прохрипел:

– Он приходил к тебе?

На нас сейчас все смотрели, я спиной направленные на нас взгляды ощущала, и говорить при стольких свидетелях мне не хотелось совершенно.

И Экерту не следовало, но именно он фактически потребовал от меня ответа:

– Девочка моя, что он сделал?!

Ох, хорг, на нас все так смотрели… на меня и почему-то с осуждением, которого я не понимала, да и времени подумать не было.

– Ничего не сделал, – я опустила на его руки собственные ладони, заметно маленькие на фоне, и мягко, но непреклонно освободилась. – Говорил, что мало времени и нужно уходить.

Не знаю, были тому виной мои действия или мои же слова, но у Экерта потух взгляд. Пропал блеск, осталась одна безжизненная серость.

Руки, которые я убрала со своих плеч, медленно опустились вдоль мужского тела. И в этом простом движении столько всего было… я вдруг остро ощутила себя предательницей, хотя так до конца и не поняла, с чем связано это чувство.

И времени додумать мне не оставили:

– Лорд Саэллар, – рядом возник Ренар с его холодно-официальным тоном.

Я не отреагировала, продолжая с печалью вглядываться в лицо старого друга. Только благодаря этому и увидела те преображения, случившиеся с ним всего за несколько мгновений.

Помрачнел взгляд, медленно опустились ниже брови, сжались в тонкую полоску губы и дёрнулись желваки на щеках, пока Экерт поворачивал голову и переводил убийственный взгляд с меня на архимага.

– Лорд Армейд, – столь же ледяное, с отчётливо прорывающимся звоном… ненависти?

Да, точно, это была именно она – ненависть. В голосе, в глазах, в позе и отчётливо читающемся желании убить. Просто убить. За что?

– Если вы пришли в себя, мы возьмём показания, – ректор, без сомнений, тоже видел всё, что происходит с Экертом, но пожелал сделать вид, что ничего не заметил.

А мне неудержимо сильно захотелось попросить Ренара просканировать моего друга и поискать на нём магическое воздействие… потому что такой ненависти я у него не видела никогда. Ни разу за все те года, что мы знакомы.

Но промолчала. Втянула губы в рот и промолчала. Вдруг это не воздействие? Вдруг Экерт в самом деле искренне ненавидит Ренара? За что? Не знаю, но нужно обязательно это выяснить. Обязательно.

– Разумеется, – выдавил глава городских стражей, не разжимая зубов.

Бросил на меня последний не читаемый взгляд, по-военному чётко развернулся на месте и направился к успевшим отойти, чтобы разговору не мешать, вампирам, держа спину неестественно прямой.

– Кажется, что-то случилось, – прошептала я едва слышно, только для Ренара, оставшегося стоять рядом.

– Полагаешь? – взбешённая издевка поразила.

– Да, – выдохнула, решив, что мне просто показалось и я неверно поняла эмоции Армейда, – я Экерта много лет знаю, но таким злым вижу впервые.

Вместо того, чтобы прислушаться к моим словам, архимаг неожиданно спросил, едва сдерживаясь:

– И при каких же обстоятельствах случилось ваше знакомство? Давай, Лия, расскажи. Мне до безумия интересно услышать!

Вздрогнула я как-то против своей воли. Помедлила несколько секунд, затем всем телом повернулась к Ренару, подняла голову, встретилась с ним взглядом. Он, видя мою реакцию, мгновенно пожалел о вопросе и тоне, его раскаяние было хорошо видно.

Внутри меня что-то задрожало, грозя сломаться в любое мгновение, и только эта почти болезненная дрожь заставила открыть рот.

– Экерт спас мне жизнь, – тяжёлые, оставившие неизлечимые раны на моём сердце события давно минувших лет морской волной обрушились на тщательно выстраиваемую стену моего самообладания. Но она выдержала, у неё выбора не было. – Я дружила с его братом, и когда Эверн умер, Экерт решил, что теперь несёт за меня ответственность. Ваш намёк и ваше обвинение…

– Лия, – искренне извиняющееся, – я не то…

– Лорд Армейд, – я тоже перебивать умею, но, перебив, так и не решила, что дальше говорить.

Поэтому промолчала, чувствуя, как дрожат ноги и как старые воспоминания собираются вместе в волны куда больше и страшнее, раз за разом падающие на меня с высоты.

Есть раны, которые не залечить, как бы ты ни старался.

Есть раны, которые будут кровоточить всю жизнь от малейшего воспоминания. И запрятать себя подальше не дадут, будут предательски всплывать в самый неподходящий момент.

Есть раны, с которыми нужно научиться просто жить… я не научилась.

Лихо развернувшись, бросилась к выходу с такой скоростью, что не сразу поняла, как вышла за пределы полога, неизвестно когда укрывшего нас с Ренаром. Но вышла и мгновенно оказалась под десятками глаз.

Представляю, что эти все, с Армейдом работающие, обо мне сейчас думали. Стояла с ним под одним пологом, а теперь убегаю – бледная, дрожащая и в слезах. Наверняка решат, что я безответно влюблённая дурочка, которую только что отвергли… ну и плевать. Мне сейчас вообще на всё наплевать было, одно волновало – как бы сдержаться и не расплакаться. И тем более не хотелось показывать слёзы при всех этих людях.

Не помню, как наткнулась на дверь, но ударивший в лицо холодный ночной воздух остудил мгновенно. Отойдя от здания склада на несколько шагов, я остановилась и тяжело задышала, изо всех сил стараясь взять себя в руки.

Успокойся, Лия. Тебе нужно научить себя жить дальше. Нужно научиться вспоминать не с болью, а с радостью и благодарностью за то, что вы были знакомы. Люди уходят, с этим, к несчастью, ничего нельзя сделать. Многие пытались, ещё большее количество людей страстно этого желало, желает и будет желать. Но жизнь сурова и безжалостна. Она забирает у нас хороших людей… а потом даёт других.

Тихие, несмелые шаги за спиной послышались через несколько минут, когда глубокое дыхание и самовнушение помогли и я почти успокоилась.

Шмыгнула носом, поборола желание вытереть глаза – я же в перчатках, и прямо так, со слезами, медленно обернулась, уверенная в том, кого увижу за спиной.

Уверенность не подвела.

– Мне очень жаль, – искренне произнёс Ренар, протягивая мне идеально чистый белоснежный платочек.

– Мне тоже, – не соврала ни словом.

Взяла платок, промокнула глаза, убирая слёзы, и несмело вернула предмет хозяину.

– Я знал, что у лорда Саэллара погиб брат, но даже подумать не мог, что вы с ним были знакомы, – ректор, не отрывая от меня виноватого взгляда, спрятал платок в карман и, кажется, хотел было подойти, сократить расстояние между нами, но в последний момент передумал и остался стоять в трёх шагах.

Ответить мне было нечего, пришлось просто кивнуть, опустив глаза. Хотелось рассказать… но для меня молчание равносильно свободе и жизни, а любое неосторожное слово сразу подпишет смертный приговор. Как бы сильно ни хотелось рассказать про Эверна хоть что-то, я промолчала.

Но и Ренар молчал, явно не зная, что сказать, и тишина между нами с каждой секундой становилась всё напряжённее и более неловкой.

Я не выдержала первой:

– Вы поймали метаморфа?

И осторожно подняла на мага взгляд.

Ренар помрачнел, но глаз не отвел и прямо сказал:

– Ушёл, но мы его найдём.

Кивнула и тут же покаялась:

– Мне не следовало выходить одной…

– Не следовало, – теперь кивнул он, коротко, подтверждая, – но ты не одна, здесь кругом мои люди.

Не поверив, я повернула голову и вгляделась в абсолютно пустую, лишённую фигур, запахов, звуков улицу.

– Они хорошо скрываются, – была вынуждена признать.

– Как погиб Эверн? – внезапно, слишком внезапно спросил Армейд.

Я не ответила и вообще никак не отреагировала, не собираясь отвечать.

Не удовлетворившись моим молчанием, архимаг продолжил сам:

– Кажется, это случилось до того, как Экерт получил пост главы городской стражи.

Не ответила и теперь, продолжая вглядываться в сумрак ночи и отказываясь смотреть на ректора.

– Несчастный случай? – продолжил он допытываться. – Понимаю, тебе больно и неприятно, но если я могу как-то помочь…

Нужно было молчать. Нужно было держать рот закрытым. Нужно было!

Но я резко дёрнула головой, злобно посмотрела на архимага и со звоном отчеканила то, что он и так бы сам узнал. Потому что многие знали, и сам Армейд наверняка тоже слышал, просто подзабыл.

– Эверн был артефактором. Слишком хорошим, к сожалению. Вам наверняка известно, что случается с хорошими артефакторами, когда о них узнает король.

Вот и всё, что я сказала. Говорить больше не было ни желания, ни смысла.

И потемневшие глаза Ренара лишь подтвердили, что он всё прекрасно понял.

– Вернись внутрь, – попросил глухо.

И, не дожидаясь ни моего ответа, ни исполнения приказа, королевский архимаг поспешил во тьму ночи, так ничего напоследок и не сказав.

А я стояла, смотрела на то место, где в темноте затерялась его фигура и думала. О том, что с таким багажом тайн с обеих сторон у нас с ним вряд ли что-то выйдет, но и откровенничать нельзя никак. Он доверенный короля, я – часть разыскиваемой преступной организации. Что случится, если он узнает, кто я и чем занимаюсь? Сам лично притащит меня к королю? Лично застегнёт на шее ошейник? Ренар благороден и честен в той же мере, как и ответствен и предан короне. Есть подозрение, что он убьёт меня, избавляя от мучений, которые будут ждать во дворце.

Мне совершенно точно нужно держаться от него как можно дальше.

С этим пониманием я и пошла следом за ним в темноту.

Да, бывает, точно что-то знаешь, уверен на сто процентов в том, как нужно поступить. И делаешь совершенно иначе. Не потому что упрямый или непоследовательный, а потому что мозг с сердцем всегда разные пути прокладывают, а ты лишь решаешь, по какой из дорог идти.

Вот я и пошла. И сделать успела целых десять шагов, прежде чем в обступившей со всех сторон темноте раздалось недовольное:

– И куда ты пошла?

Остановившись, несколько смутилась, но честно сказала:

– За тобой.

И без того царящее здесь тишина стала оглушительной.

– Правда? – хриплое и недоверчивое.

Я смутилась сильнее, опустила голову и взгляд и тихо подтвердила:

– У нас что ни встреча, то обстрел ядовитыми стрелами и сплошное напряжение.

Молчание.

Тяжелый усталый вздох совсем близко.

– Да, – грустная усмешка, – как-то у нас не складывается.

Так грустно от его слов и этого понимания стало, хоть плач. Не складывается, это верно. И вряд ли сложится, так, наверно, не следует и пробовать…

– Потанцуешь со мной? – спросил Ренар с надеждой.

Я дышать перестала, слыша, как ускоряется сердцебиение, и чувствуя, как покалывает кончики пальцев.

У нас точно ничего не получится.

– Потанцую, – тихое, полное затаённой радости.

И негромкий выдох облегчения, который дал мне понять: Ренар и не дышал в ожидании моего ответа.

Для него это всё было столь же необычно и важно, как и для меня. То же напряжение, волнение, боязнь допустить ошибку и всё испортить. Я думала, всё это лишь внутри меня, но сейчас точно убедилась: мы с ним в одинаковом положении.

И это давало надежду на то, что ещё не всё потеряно, не всё испорчено, и мы с ним… может быть… Неужели не может случиться маленького чуда, которое позволит нам с ним быть вместе?

Ренар без труда отыскал в темноте мою ладонь, бережно сжал в своей и открыл портал.

Только не в академию, как я думала, а на главную столичную площадь, этим вечером полную людей. Девушки в прекрасных платьях, мужчины в костюмах, смех, музыка, искры света и магии со всех сторон, а в самом центре – должный вот-вот начаться танец, для которого молодые люди вставали парами.

Лорд Армейд не раздумывал ни мгновения. Быстро и ловко он уволок меня туда же, где мы с ним затерялись среди десятков, если не сотен пар. И здесь совершенно никому не было до нас дела, потому что все вокруг были заняты друг другом.

И я прекрасно понимала, почему.

Его ладонь на моей спине, моя на его плече. Моя маленькая, чуть подрагивающая от волнения ручка лежит в его широкой, уверенно держащей руке. Мы близко настолько, что аромат кофе и древесины обволакивал, как недавно магия портала. Так близко, что моя грудь при дыхании прижималась к его…

Моя поднятая голова, его – чуть опущенная. Разница в росте у нас была ощутимой, я Ренару до плеча едва доставала. Но это почему-то не мешало, наоборот, я себя рядом с ним ощущала маленькой и беззащитной… и мне очень хотелось себя таковой ощущать, потому что от Ренара волнами расходилась уверенность и сила.

Высоко над головами заиграла музыка, обрывая голоса и смех.

И пары плавно закружились в нежно-золотом свечении. Не знаю, что его создавало… да и думать об этом сейчас не хотелось. Всё, что занимало мои мысли – это Ренар, наша близость и мерцание его глаз. Чарующее, манящее, околдовывающее.

Мерцание, в котором хотелось раствориться без остатка.

И я смотрела, смотрела, не в силах оторваться. Переставляла ноги, позволяя ему вести в этом танце, и лёгкими, очень приятными разрядами молний ощущала каждое наше касание.

– Ты прекрасна, – хрипло прошептал мужчина, останавливаясь.

Меня словно из восхитительного сна выдернули. Часто заморгав и растерянно покрутив головой, я с изумлением поняла, что танец уже закончился… и когда только успел? Мы же только начали…

– Ещё один? – Ренар разделял моё сожаление, но не терял надежды на мой положительный ответ.

И я кивнула… даже раньше, чем окончательно осознала его вопрос.

– Вы прекрасно танцуете, – похвалила, стремясь загладить поспешность.

– С прекрасной спутницей только так и танцевать, – просиял архимаг в ответ.

И почему его весь континент боится? Мне хотелось остановить мгновение и бесконечно любоваться вот таким Ренаром – улыбающимся, светящимся от радости в золотых искрах магии.

Не ужасающий, пугающий одним своим видом, безжалостный и жестокий, как о нём говорят. Радостный, счастливый, искренний. Таким он был вдали от всех. Таким он был… со мной. Глупо считать себя особенной, очень-очень глупо, но и очень-очень приятно.

Оболочка – вот что создал Ренар Армейд. Безупречную репутацию, образ того, о ком знает весь континент, да и за его пределами тоже. Образ, за которым прятался совершенно другой человек, тот, кого я видела сейчас, тот, кем не могла налюбоваться.

– Что будет с Экертом? – спросила то, о чём давно хотела.

Ренар мгновенно посерьёзнел и, правильно поняв мой вопрос, ответил:

– Поставим защиту вокруг его дома.

Я кивнула и, понимая, что в этом нет необходимости, всё равно не удержалась от благодарности:

– Спасибо.

Армейд внимательно посмотрел в мои глаза.

– Я делаю это ради его безопасности.

– Конечно, – улыбнулась, ничуть не сомневаясь в этом, – но я всё равно благодарна.

Ренар лишь коротко кивнул, недвусмысленно намекая на то, что эту тему лучше закрыть.

Я и не спорила, я спросила:

– А что будет с метаморфом?

Об этом говорить Ренар тоже не хотел, но всё равно ответил:

– Ищем.

Не нужно было продолжать, точно не нужно было.

– А дальше? – вопросительно заглянула в его глаза.

Вновь заиграла музыка, уже другая, медленная, мелодичная, и лорд Армейд, прижав меня к себе чуть крепче, уверенно повёл в танце.

– Найдём, допросим, осудим, – короткими, отрывистыми фразами. – Что ты хотела услышать?

– Что этот человек больше никому не причинит вреда, – ответила уверенно и не задумываясь.

Шаг назад, поворот, шаг вперёд.

– Этот человек больше никому не причинит вреда, – повторил Ренар мои собственные слова железно уверенным тоном.

Таким не оставляющим и намёка на сомнения тоном.

Я улыбнулась, архимаг почему-то улыбнулся в ответ.

И тут окружающее танцующих золотистое сияние усилилось, стало ярче и загудело, тихо, но при этом перекрыв льющуюся сверху музыку.

Не смотря на то, что я свою метку духа Весны получила в первый раз, этот праздник у нашего народа был любимым, а потому все и каждый знали, что сейчас произойдёт.

Именно по этой причине я попыталась мягко высвободиться из рук мага, а сам он словно окаменел и не шевелился с тех пор, как начало усиливаться свечение.

О, я прекрасно понимала причину этого его состояния. Окружающие нас пары уже начинали светиться. Золотым – если отмеченные духом Весны одной меткой нашли друг друга. Зелёно-розовым, если отмеченные нашлись, да неправильно.

Или если у одного из них была метка, а у второго отсутствовала.

Это я знала, что метка на нас с Ренаром одна, о чём я ему ни разу даже не намекнула, поэтому и пыталась отойти. Сам он, опираясь на мои слова, был уверен: у меня метки нет, а он сам связан с другой девушкой, поэтому, по его мнению, нас сейчас должно было выхватить из толпы розово-зелёное свечение.

Ситуация – глупее некуда, потому что мы оба соврали, и эта ложь вот-вот всплывёт! Точно всплывёт, если ничего не сделать!

Но, может, это и к лучшему? Между нами и так много тайн, пусть хоть на одну станет меньше…

– Ренар, – я оставила попытки высвободиться, смиряясь с неизбежным и какой-то частью себя даже радуясь тому, что не придётся больше скрывать.

Именно в этот момент лорд Армейд сделал шаг назад. Разорвав наши прикосновения, он не оставил магии духа Весны шанса озарить нашу пару свечением, потому что и пары как таковой больше не было.

Странное чувство. Одновременно и облегчение, и сожаление такое, будто с высоты отвесно вниз лечу.

– Лия…

– Пора возвращаться, – торопливо вставила я, не сомневаясь в том, что сейчас он соврёт, стремясь сгладить впечатление от своих действий.

Между нами и без того непозволительно много лжи, хватит подкидывать дрова в этот костёр.

Наверно, есть вещи, которым сама Судьба не позволяет случиться.

Или это мы, люди, просто очень глупые.

– Конечно, – Ренар досадливо поджал губы и недовольно глянул в сторону, на тех счастливых, смеющихся людей, которые сейчас купались в золотом сиянии.

Мы тоже могли в нём оказаться. И я честно не понимаю, плакать мне хочется из-за того, что этого не случилось, или смеяться от абсурдности происходящего.

– Может быть, – полный неожиданной надежды взгляд на меня, – прогуляемся? Или поужинаем?

Рухнувшее в пол сердце встрепенулось и забилось быстро-быстро. Ему идея понравилась и сильно-сильно хотелось, чтобы я ответила согласием.

– Поздно уже для ужина, – поджала я губы вместо этого.

Раз у нас не вышло с меткой, то, наверно, глупо пытаться что-то другое.

Но лорд Армейд после моих слов заметно сник и искренне расстроился. У него даже блеск в глазах потух, а взгляд стал таким обиженным.

Светлая дева, наверно, я самая глупая и растерянная девушка в этом мире.

– Но я бы не отказалась от уличной выпечки, – сказала и замерла в ожидании его реакции.

А реакция была впечатляющей. Ренар вскинулся, просиял взглядом и радостной улыбкой и с готовностью предложил мне локоть, а я без раздумий прильнула ближе и разместила на нём свою ладонь.

Нам с ним точно следовало подумать о том, что мы стоим среди тех, кто продолжал светиться магией Весны.

Когда золотое мерцание вдруг ярко, почти до боли в глазах, вспыхнуло вокруг нас, замерли мы оба. И те, кто стоял вокруг, замерли тоже, потому что они машинально повернулись головы на новый источник света, тут же увидели Ренара, мигом опознали в нём архимага и благоразумно испугались. А когда ты напуган, самое логичное – бежать, вот только про архимагов все знали и все же понимали, что бегство в случае с ними не спасёт. Даже наоборот, всё усложнит и приблизит печальный финал. Вот народ поэтому и застыл, во все глаза глядя на лорда Армейда.

А он сам неожиданно резко повернулся ко мне всем телом, требовательно посмотрел сверху вниз и вознегодовал:

– Лия?!

Мы больше не касались друг друга, но сияние исчезать и не думало.

Клянусь, всё дальнейшее случилось как-то без моего участия!

– Ой, смотрите! – воскликнула я, взмахивая рукой куда-то в сторону. – Там…

Мою несчастную ладонь быстро и неумолимо перехватили за запястье, другой рукой Ренар ловко стянул перчаточку, одновременно с этим зло догадавшись:

– Птичка?!

Мою попытку высвободиться жестоко проигнорировали, и через мгновение лорд Армейд имел сомнительное удовольствие наблюдать накожный рисунок. Точно такой же, какой красовался и на его руке!

– Светлая богиня, – простонала я слабеющим тоном.

– В самом деле?! – Ренар разозлился не на шутку.

Вскинул голову, стрельнул в меня пылающим негодованием взором и потребовал:

– Какого хорга?!

Мне было очень-очень страшно, но так если подумать:

– А какого хорга вы мне сказали, что на вас метки нет? – выставила я собственное обвинение, и даже голову решительно вскинула, показывая, что и не страшно мне совсем, и вообще я права и тоже имею право возмущаться.

– Я, – мужчина оказался вдруг впритык, навис сверху готовой вот-вот сойти смертоносной лавиной и прорычал: – берёг твои нежные чувства!

Ой, мама, как страшно-то! И не только мне – народ вокруг и дышать боялся, во все глаза следя за развитием событий.

– Обманывая и скрывая свою связь с другой? – воскликнула негодующе, всё ещё отчаянно храбрясь.

Собравшиеся на праздник люди и нелюди беззвучно попятились.

– Какой другой? – Ренар с рычания на шипение перешёл. – Метка была твоей!

– Но вы-то об этом не знали!

Вот на это лорду Армейду ответить было нечего. Он и промолчал, продолжив прожигать меня взглядом. Впрочем, длилось это всего пару секунд, а потом архимаг неожиданно… успокоился. Как по щелчку пальцев, взял и перестал злиться, и смотрел на меня уже, с трудом сдерживая улыбку.

А я стояла и понимала, что и у самой губы начали подрагивать. Ну потому что глупость же величайшая, и вообще всё так странно… и смешно. Правда.

Рассмеялись мы одновременно. Сначала заулыбались, потом я хихикнула, а потом и мы оба начали смеяться. И это почему-то испугало свидетелей нашего разговора сильнее, чем крики до этого. И те, кто пятился и пытался незаметно исчезнуть, попросту развернулись и побежали кто куда.

Очень странные люди, но нам сейчас до них никакого дела не было.

– Это нервное, – попыталась я оправдать собственный неуместный смех.

Продолжая улыбаться, генерал королевской армии с нежностью проговорил:

– Голову бы оторвал. Девочка моя непоследовательная, ты почему мне ничего не сказала? – нехороший прищур. – Так бы и не призналась, м? Конечно, нет. Хотела переждать праздник, подождать, пока метка сама исчезнет, а затем забыть всё, как страшный сон. Я прав?

Начинал архимаг правда очень нежно, но по мере дальнейших слов его голос становился вкрадчивым и серьёзным. Лорд Армейд ухватился за нить и с профессионализмом распутывал клубок, вытаскивая одну истину за другой.

Опустила голову и уткнулась взглядом в плоские камни, которыми была вымощена столичная площадь. Говорить не хотелось, на смех уже тоже больше не тянуло ни капельки.

Ну что же это такое? Только-только кажется, что всё хорошо, как хоп! И всё снова плохо. Как в болоте, из которого отчаянно пытаешься вырваться, выныриваешь на поверхность на несколько мгновений, а затем снова вниз.

– Нужно поговорить. Не здесь, – маг выразительно оглядел танцевальную площадку, на которой остались только мы, окружённые золотым сиянием.

Люди разбежались, но недалеко. Стояли метрах в десяти, окружив нас со всех сторон, и разглядывали, даже не таясь. И, уж не стоит и сомневаться, прислушивались. Страх – великая сила, но не такая великая, как любопытство.

Вот и я не удержалась:

– О чём? – поинтересовалась, голову приподняв, чтобы лицо мужчины было видно, и тут же её к плечу склонив.

– О наказании за ложь, – уведомили меня абсолютно серьёзно. И я бы поверила и испугалась, но в глубине серо-зелёных глаз вспыхивали и переливались смешинки.

– Сами себя наказывать будете? – уточнила невинно, приподняв брови.

Сильные руки выразительно скрестились на накаченной, скрытой под одеждой груди.

– Не я один врал.

– Да, – я охотно кивнула и встала нормально, – счёт у нас равный.

Архимаг медленно склонил голову, признавая мою правоту, постоял так какое-то время, затем снова посмотрел мне в глаза и уже без улыбок:

– Разговор будет о другом.

И так серьёзно он это сказал, что у меня против воли мурашки поползли вдоль позвоночника. О чём Ренар хочет поговорить? Что-то узнать? Или, может, он уже что-то узнал, и мы с ним разговаривать будем в королевской тюрьме?

Тревога явственно отразилась на моём лице и благородный лорд поспешил заверить:

– Я не причиню тебе никакого вреда. Лишь поговорим.

Ну, если лишь поговорим…

Мой несмелый кивок, его осторожный шаг ближе ко мне и воронка магического перехода, закружившаяся вокруг нас.