Глава 6

Несколько лет тому назад… Его высочество брезгливо отряхнул рукав. М-да… Ругаться не на кого, сам дурак. И в то же время… Сам? Не вполне. Если друзья подбили тебя на опасную авантюру, они, конечно, в этом виноваты. Но если ты согласился – ты дурак. И если ты себе подобрал таких приятелей, ты тоже дурак. Впрочем, именно так его высочество не думал. Мало кому понравится признавать свою неправоту. Но и назвать себя умным… Был бы умным, не согласился бы на такое пари. Пройти на яхте, вдоль побережья, от Сеуты до Овьедо, за час… невозможно? Для кого-то другого это нереально! Но он-то умный! Он справится… правда? Справился бы, не налети неожиданно шторм. Да, в это время года шторма обычно не дождешься. Это не весна, не осень, летом, может, один или два шторма за сезон будет. Но вот налетело же, и станет еще хуже. Яхта все сильнее раскачивалась на волнах, и было ясно, что до начала шторма он спрятаться не успеет. И добраться никуда тоже не успеет. Придется встречать опасность в море… Берег? Да, до берега не так далеко, и, если что, придется спасаться вплавь… шансы у него есть. Или бросить яхту уже сейчас и плыть побыстрее? Это на яхте он не пристанет, ничего не получится. А вот если вплавь, человек на берег может высадиться. Судно разобьется. Рифы, мели, подводные течения – моряки вообще этот кусок побережья обзывают «кладбищем кораблей» и стараются сюда не заходить. Примета плохая. Деревенщина суеверная. Тьфу. Несколько минут его высочество размышлял, потом принял решение. Подождет. Он подождет и попробует справиться с яхтой. Шторма в это время года если и случаются, то не сильные. И не слишком долгие. Да, он не выиграет пари, но и не потеряет лица. Просто объяснит приятелям, что попал в шторм, и пройдет вдоль побережья еще раз. Так можно. А вот если бросить яхту, если его придется спасать… Такого лучше избегать. Как будут над ним смеяться, если принца выловят из воды, как мокрую крысу? Или будут потом искать по всему побережью… Кстати, не слишком-то скоро и искать начнут. К вечеру в лучшем случае. Надо попробовать выбраться самому. А поскольку трусом его высочество никогда не был, он развернул яхту носом к ветру и приготовился лавировать. Сначала было не так и плохо. Да, ветер налетал, хлестал по лицу дождевыми полотнищами, сбивал с ног, выворачивал парус, метался, как взбесившаяся крыса… Но с этим можно было бороться. А вот потом… Шторм разбушевался всерьез. Резко ухудшилась видимость, дождь полил сплошной стеной… на такое яхта не рассчитана. Если бы с ним был хоть кто-то, чтобы вычерпывать воду, откренивать легкое суденышко, помогать с парусом… но для хорошей погоды одного человека хватало. А вот на плохую… Его высочество уже давно потерял ориентацию и не знал, куда плывет. Достаточно было и того, что суденышко держится на воде, пока еще держится… Очередная волна подняла легкий кораблик – и уверенно понесла к берегу. Дотащила бы, но на пути попала скала. Хруст дерева, почти крик погибающей яхты… кто не слышал этого звука, тот не знает, что такое агония. А его высочество услышал. Сила инерции выбросила его с яхты, словно котенка за шиворот. Мужчина пролетел вперед несколько метров и с головой погрузился в горькую соленую воду, щедро перемешанную с песком. Ему повезло. Он не разбился, он попал не на галечный участок, а то, пожалуй, стесал бы себе все, что можно. Он не сломал себе пару-тройку костей, не свернул шею и даже не потерял сознания. Практически не потерял, так, дело обошлось легкой дезориентацией. На несколько секунд он потерял ощущение верха-низа, забил руками, ногами, кое-как вынырнул на поверхность, сплюнул воду… Очередная волна потащила его к берегу, и он не упустил своего шанса. Демон с ней, с яхтой, тут уже самому бы уцелеть. Пробковый жилет был на нем, что немало помогало держаться на воде, и мужчина уверенно погреб вперед. Волна покатилась назад, но мужчина умудрился за что-то зацепиться, дождался нового прилива… Фууууу! Вот и песок под ногами! Теперь надо отползти, чтобы волны не утащили его обратно в море. Его высочество кое-как пополз вперед. Дождь что есть силы лупил его по голове, по плечам, спине… Не сдохнуть бы от переохлаждения. Лето, конечно. И море теплое, и будет тепло, но это – потом. После ливня, промозглого ветра и сырости, которые надо как-то пережить. А пока… найти хоть какое укрытие, чтобы спрятаться от воды, накатывающей, кажется, со всех сторон. Снять мокрую одежду, подвигаться, растереться, развести костер… хотя нет. Насчет костра – это уже утопия. Нечем ему огонь развести. Ну хоть мокрое снять, да обсохнуть. И то уже дело будет… Его высочество практически пополз к скалам. Пещера, ему нужна пещера… Найти хорошую пещеру – тоже дело сложное. Вот перед тобой скала. Но она же не идеально гладкая! И пещеры… до них еще добраться надо. И приходится почти ползти, прижимаясь к холодному скользкому камню. Нарочно его, что ли, таким сделали? Вроде бы скользкий, но какие ж у него встречаются острые грани! И как впиваются! УЙЙЙЙЙ! А пещеры далеко не идеальные. Какая-то слишком высоко, в какую-то вода заливается. В эту даже змея не пролезет. А эта… Вот эта, пожалуй, подойдет. Мужчина упал на четвереньки и полез вперед, в пещеру, прощупывая руками пространство перед собой. Да-да, гордо вступать не выйдет. И пещера не такая высокая, и мало ли что ждет внутри? Это пещера! И видимость в ней сейчас крайне паршивая. Расщелина оказалась практически идеальной. Вся засыпана мелким белым песком, сухая, чистая, словно по заказу, без лишних жителей… разве что… а, вот почему! Продолжая передвигаться на четвереньках, его высочество нащупал длинную трещину, которая пересекала пещеру. Потому здесь животных и нет, в ширину она… да сантиметров тридцать. Он может через нее переползти, а вот змея или какое-то мелкое животное – вряд ли. Его высочество перебрался через трещину и улегся на пол. Надо было снять одежду, растереться, подвигаться… надо! Но сил не было. Он понимал, что так лежать нельзя, что он замерзнет, заболеет… ладно! Еще пять минут – и он встанет! И займется собой… в пещере послышались голоса. – Опять из этой дыры какое-то дерьмо сыплется! Мне здесь не нравится. – Сейчас утихнет шторм – и пойдем, поплаваем. Первым побуждением его высочества было крикнуть, потребовать помощи… Не получилось. Он просто неудачно вдохнул, поперхнулся, но услышав следующие слова, даже откашливаться перестал. В глотке дыхание сперло. – Хорошо. И убери свои щупальца. Мне хвост положить некуда, ты все занял… Щупальца? Хвост?! Что-то подсказало его высочеству, что лучше не привлекать к себе внимания. Как-то… неприятно это звучало. Люди? Да, они гады те еще, но обычно это в душе, а не… в щупальцах проявляется. Мужчина замер, словно мышь под веником, даже и дышать прекратил, а разговор внизу продолжался. Сначала воркование девушки и парня, потом любовные игры, потом снова разговор… Девушка щебетала, парень ее поддерживал, ну а про мединцев его высочество и так слышал. Не придал особого значения, но слышал ведь! И получалось так, что это именно они. Больше некому. Ой, как же это грустно… Или нет? Любое явление природы его высочество рассматривал только с одной точки зрения. Может оно быть ему полезно – или нет? Если может, надо брать и пользоваться. Если нет… все равно надо брать. Обстоятельства меняются, что сейчас не пригодилось, потом в дело пойдет. Так что… Он слышал о мединцах. И пригреет этот компромат на мэра Римата… вдруг пригодится? А разговор внизу продолжался. И вот тут-то его высочество и навострил уши. Не то чтобы мединцы прямым текстом рассказывали обо всех своих планах. Но про возвращение Владычицы они упомянули. И о Валенсуэла – тоже. Его высочество боялся пропустить хоть слово. Он – принц, но в очереди на трон он далеко не первый. Не третий даже. Шансов править у него практически нет. А хочется… Власть! Что такого в этом слове, что все так сходят от него с ума? Глупый вопрос. Изначально глупый. Тот, кто понимает – никогда его не задаст. А кто не понимает, тому и не объяснишь. Как рассказать слепому про красный цвет? Как объяснить эту неизъяснимую сладость? Когда ты – хозяин чужих жизней, судеб, когда ты имеешь право казнить и миловать, когда твоей воли ждут, словно небесной, когда ты можешь управлять людьми, словно марионетками? Как этого можно не хотеть? Как можно жить без этого восхитительного ощущения? Даже он… пусть, не первый наследник! Но и его не обошла эта зараза… Ему кланяются, перед ним заискивают, преклоняются, его расположения ищут, его слово кое-что значит в том мире… Шторм утихал. Мединцы ушли, и принц начал раздеваться. Холод? Какой, к демону, холод?! Какое крушение, пари, насмешки? Да плевать ему на все эти мелочи! Сто раз плевать на все и каждую! Важно только то, что он узнал! И про планы, и про Валенсуэла, которые тоже мединцы… кто бы мог подумать! И про взрывчатку, которую закупают… И даже самое главное. Что в ближайшие пару-тройку лет мединцы должны уложиться. Что ж… Не они одни. Ему тоже надо и подумать, и кое-что предпринять, и подготовиться. Надо, ох как надо… опасная игра? Очень опасная. И проигрыш в ней будет караться смертью. Но выигрыш стоит риска! Или он расстанется с головой, или наденет на нее корону! И никак иначе! Его высочество тщательно продумывал свои планы. Правда, болезням было начихать на его соображения. И почти на месяц он слег с воспалением легких. Но это тоже пошло ему на пользу. Не свались он в кровать, и не случилось бы того разговора… * * *– Ваше высочество, надо. Его высочество скорчил рожу. Надо-надо… а не хочется! Почему все лекарства на вкус, как кошачья блевотина? Кто бы ему ответил? – Не хочу. Уйди. – Ваше высочество, – личико хорошенькой служанки прямо-таки преисполнилось горя, глазки захлопали, губки задрожали, на ресничках набухли две громадные слезищи. – Меня выгонят… умоляю! Не подействовало. И то… видел он и не такие виды. Горничная повела плечами, и пуговичка, словно ненароком, выскользнула из нетугой петельки. – Ваше высочество… я вам сладенького дам… – Ну, если сладенького, – скабрезно ухмыльнулся принц, протягивая руку за стаканом… Горничная не соврала. Правда, мужчина был не в состоянии проявлять инициативу, но она и сама справилась. Хорошо так сработала, душевно, с огоньком… Потом вышла из его комнаты… и спустя пару минут его высочество, который встал по важной нужде, услышал из гардеробной звук пощечины. А это еще что такое? Никакого желания встать на защиту горничной, или рявкнуть, или как-то вмешаться в конфликт у него и рядом не возникло. С чего бы? Он и так снизошел до этой дурочки! Он уже ее осчастливил! А вот кто вторая? И в честь чего пощечина? Его высочество прислушался. Разговор велся хоть и вполголоса, но слух у него был хороший, да и голос у второй бабы оказался очень пронзительным. Таким бы верещать хорошо… аж ввинчивается в уши! – Ты чего добиваешься, дура? – Тебе какое дело? Завидуешь? – Да было б чему! Поиметь он тебя поимеет, но и только! Не женится же! – А мне свадьба и не нужна! Мне ребеночек нужен! – Зачем? – Уж малыша-то его высочество не оставит! Его высочество мрачно ухмыльнулся. Конечно, не оставит. За ухо к доктору отведет и заставит плод стравить. На любом сроке. Что он – дурак, что ли, ублюдков от прислуги плодить? Вот еще не хватало! – И что? Пусть не оставит, у него самого в кармане вошь на аркане! Это прозвучало весьма неприятно, но справедливо. Увы. Принц? Отлично! Только вот титул не означает достойного финансирования всех высочеств. Особенно отдаленных. Денег принцу решительно не хватало! Даже на самое необходимое! Яхту придется покупать, отделывать заново… расходы! И немалые, между прочим. А из казны ему деньги на это выдавать отказались, спасибо еще, стоимость утопленного судна не взыскали. Но ему-то с того не легче! Положено вам, ваше высочество, содержание? Вот, его и получите. Как положено, раз в квартал, под расписку. А форс-мажорные обстоятельства… идите-ка вы к королю. Если его величество распорядится, так вы сверх того денежки и получите. Распорядится, ага! У старого скупердяя снега зимой не допросишься! За соленую воду в море плату скоро взимать начнет! Подыхает, а чужие жизни так же заедает! Совершенно Аурелио Августин не понимает, что у стариков-то потребностей нет! А у него – есть! И еще какие! Важные и большие! Вот! – Это по его меркам вошь. А по нашим там целый кит, – отрезала вторая служанка. – Мне так много и не надо. Вот, как Наталии Арандо выделили, домик и деньги на прожитие! И кстати, если б покойная королева не потребовала, король бы с ней не расстался. – Ну так потребовала же! И тебя выгонят, как ее… – Зато у меня ребеночек будет. Как… – Как у нее? – Ну… – Рассказывай, дурища? – Чего сразу дурища? Теть… – Рассссссказывай, – перешла на гадючий язык заботливая тетушка. Племянница шмыгнула носом – и созналась. – Мать мне говорила. Когда Наталия Арандо уходила из дворца, она в тягости была. Вот его величество и денежек ей дал, и с домиком помог… чего еще надо-то? – Тебе, убогая? Мозгов тебе надо! Еще раз к его высочеству подойдешь – ноги вырву! Будешь на локтях до дома ползти! Тьфу, дура! Вправление мозгов продолжилось, и ничего интересного для себя больше его высочество не услышал. Но и уже имеющееся… Наталия Арандо? Ребенок от короля? Хм? Положа руку на сердце его высочество осознавал шаткость своей позиции. Даже случись что плохое со всеми впереди стоящими в очереди на трон, даже останься он единственным претендентом… Королевской крови в нем маловато. Но если у короля была незаконная дочь? Или сын? Или кто? Это надо разузнать подробнее. Наталия Арандо, говорите? Вот и разговаривайте, очень хороший разговор у вас получился! И я кое-что новое узнал! И выгоду свою не упущу! Надо узнать, кто и когда родился у сеньориты Арандо, дочь или сын. Если сын, к сожалению, мальчишка будет бесполезен. Если дочь… когда? Сколько ей лет, замужем она или нет, где сейчас находится… Узнать нужно многое. Но ведь и выигрыш будет хороший! В нем королевская кровь, там королевская кровь. А если две ветви слить… Можно! Даже диспенсацию на это дело получать не нужно[25]. Родство достаточно дальнее, так что и дети будут нормальные, и королевская кровь в двух ветвях – отлично! Сейчас-то в династии одна принцесса, и ту придется… того! Огневик же! А с магами не договоришься. Надо поискать! Наталия Арандо, была служанкой при дворе… потом уволена. Отлично! Он ее обязательно найдет, и поинтересуется, почему та ушла. И кого родила, и что стало с этим ребенком. А потом и решит, что именно ему делать. Перед его высочеством открывались блистательные перспективы. Определенно, судьба ему благоволит! Она показывает и возможность устранить соперников, и возможность получить большую легитимность… разве это не прекрасно? Если он не использует предоставленный ему шанс, всю жизнь об этом жалеть будет! Это уж точно! И его высочество потихоньку вернулся в кровать. Лежать, безропотно пить мерзкие отвары и настои, и думать, думать, думать… Ему предстояло спланировать и осуществить сложную многоходовую интригу. Более того, сделать это так, чтобы его никто и никогда не заподозрил. Сложно? Грязно? Ленивые корон не носят. И избыточно совестливые тоже. Вот. * * *Епископ Тадео молился. Да-да, иногда этим и епископы занимаются. И ничего смешного тут нет. С кем можно поделиться страхами и сомнениями? Кто не подставит тебя, не подсидит, не напакостит, не использует полученную от тебя информацию в своих неблагородных целях? Только Бог. Священники это точно знают, им человеческие пороки ведомы. Они на них постоянно любуются, да так, что иногда аж челюсти сводит. Принято думать, что священники всегда должны быть добры, милосердны, всегда служить проводником между Богом и человеком… Ничего, что они тоже люди? Попробуйте думать о Боге, когда у вас обострение… к примеру, геморроя? Или в спину так вступило, что ходить не хочется. Хочется ползать на четвереньках. Да, и такое бывает. И бо-ольно… Прихожане этого не осознают. Им кажется, что если ты священник, то ты – он самый без перерыва на сон, еду и естественные потребности. Врагу бы их подарить, но и врага жалко. А уж как себя жалко, когда кто-то начинает выливать тебе на голову свои душевные помои, а ты даже треснуть дурака не можешь! Да что там! Даже лопату вручить и отправить на перекопку канав – и то нельзя! И зря, между прочим. Лучше всего от душевных терзаний и сомнений помогает простой физический труд. Берешь ты лопату – и вперед. Деревья окапывать, или там, выгребную яму сооружать. И к вечеру у тебя душа терзаться не будет. Она будет хотеть спать. Кушать, отдохнуть, полечить трудовые мозоли… да что угодно! Но терзаний ждать точно не придется. К сожалению, глубокоуважаемому епископу это было недоступно. Он бы взял сейчас топор и пошел колоть дрова. Но… Разве ж дадут? Не дадут. Вот и приходится… молитвой. Господь Бог если и слышал, то привычно не отвечал, но хотя бы мысли становились на место. Грустно было епископу, тошно… опростоволосились они, конечно, пятнадцать лет назад. И сейчас его ничего не оправдывает. Если бы он тогда подумал, проверил, приказал еще раз разобраться… Если бы… И не надо сваливать на некромантов. Они во всем виноваты, они чего-то не доделали… кто – они? Антония Лассара, которая только из пеленок вылезла? Она еще маленькая. Эрнесто Риалон? Так он лично с демоном и не общался. Богине претензии предъявлять? Ла Муэрте? Ага, поди, поори в кустиках у храма, повесели народ. Богиня поступила, как ей и положено, демонессу выгнала взашей. А с производными от демонессы должны были разбираться люди. Церковь, вот кто главный в борьбе со всякой нечистью! Церковь! А они это дело завалили. За что сейчас и отвечать придется. Епископ понимал, что выхода нет. Если в ближайшие два дня ничего не прояснится, он лично все расскажет его величеству. И примет всю тяжесть наказания. Да, именно он. Не тан Кампос – тот всего лишь чиновник. Не полиция, нечисть – не их епархия. Именно Храм. Именно церковь должна бороться с нечистью и нежитью. Некроманты… ну, будем честны. Сколько тех некромантов? Правильно, очень и очень мало. И они как раз боролись. А что не со всеми совладали… Это как раз должна была доделать церковь. И проверить, и подумать… Не сделали? Нет. Горели светлыми огоньками свечи, укоризненно глядели с икон святые. Ну, или епископу так казалось. Виноват же… И ответит за свою вину. Впрочем, чуточку епископ все же кривил душой. Ему уже давно пора на покой, отдыхать, цветы выращивать… ладно, садоводство – не его стезя. А вот рыбку ловить он бы не против. Но… Есть такое выражение в психиатрии – синдром штурвала. Вот, именно оно у епископа и было. Этакая сверхответственность. Без него все обязано было рассыпаться, пойти прахом, подчиненные обязательно опростоволосятся, проглядят нечто важное… Это просто судьба! Он хоть как-то сглаживает их ляпы, но всем известно, хочешь сделать хорошо – сделай сам. Ладно-ладно. Брату Анхелю еще можно доверять. Он неглупый, но… Наверное, еще не готов к столь важному посту? Или готов? Кто ж его знает… Раньше бы епископ точно сказал, что брату Анхелю надо еще годик-другой подучиться, подождать, прежде чем на такой важный пост становиться. А сейчас… Сейчас у епископа шла переоценка ценностей. Все же наедине с собой и Богом он мог быть честным. Вульгарно выражаясь, это он пролопоушил мединцев. Именно он. Не кто-то другой, не брат Анхель – он должен был все обдумать, он отдать приказ разобраться более тщательно, он… Он этого не сделал. Результат будем расхлебывать всем Риматом. Иконы молчали. Молчал и Господь, и в этом молчании епископу чудился упрек. Молчаливый, невысказанный, но от того не менее увесистый. Все погибшие от рук мединцев, все, и за эти пятнадцать лет, и возможные, в результате попытки вернуть демонессу – все будут на его совести. И только на его. Что бы ни случилось, епископ Тадео оставит свой пост. Он честно проведет корабль Храма через этот шторм, примет на себя всю вину – и отойдет от дел. Отдаст свое место брату Анхелю. Епископ отчетливо понимал, что виноват. И собирался за эту вину расплачиваться. По справедливости. Перед Богом и людьми. Поздно? Лучше поздно, чем никогда. * * *– Сестричка. – Братик. Лоренсо и Ленора смотрели друг на друга достаточно настороженно. Рита покачала головой. – Дети, я понимаю, вы не станете по-настоящему родными. Но вы оба меня любите. Разве этого мало? Ради меня, Ленора тебя не предаст, Рен. Ради меня, Рен, ты всегда поможешь сестре. Мало этого или много? – Думаю, нам хватит, – определился Лоренсо. – Ленора, мама сказала, что ты замуж выходишь? – Да. – За кого? – За простолюдина. Но мага, почти архимага, – ехидно ответила Ленора. – Это важно? Лоренсо потер лоб. – Важно. Ты разрешение от дяди уже получила на брак? – Получу. – Отлично. Как получишь – приглашай мужа сюда. – Зачем? – Как – зачем?! А приданое? – Приданое? – растерялась Ленора. – Ты же не поденщица, а дочь герцога, – сдвинул брови Лоренсо. – Все будет прописано честь по чести. – Да нам не нужно, – Ленора как-то об этом и не думала. – Заработаем сами. Магам хорошо платят, а богато она никогда и не жила. Да и на что в Академии тратить? На занятия в золоте ходить? Глупо… – Вот и хорошо. Значит, пропишем все так, чтобы доставалось тебе и детям. Согласится твой избранник? – Конечно, – даже удивилась Ленора. – Почему нет? – Вот и хорошо. После коронации и займемся. Маргарита смотрела на своих детей и ощущала тихое счастье. Ее дети. Живы, здоровы, счастливы… будут. Выросли, вот, решают за себя и для себя, несут ответственность за свои решения. Разве плохо? И дед их не раздавил, она смогла их обезопасить. Может, совсем родными они и не будут. Но стать друзьями, близкими – они могут. И их дети дружить будут, и родными себя ощущать. А это уже отлично. Пока она жива, она этому поспособствует. И безразлично ей, что избранник дочери – безродный. Главное, чтобы Ленору любил! И сын вроде как жениться собирается. Говорит, раньше бы дед разрешения не дал, а теперь, может, и сладится? А там и внуки пойдут? И жизнь будет прекрасна и удивительна… Маргарита Мария смотрела на своих детей, смаргивала слезы и мечтала о счастье. * * *– Ваше… – Без церемоний, брат Анхель. – Хорошо, брат Тадео. Епископ поглядел на своего возможного преемника с сомнением. Но слово дано – слово будет сдержано. Самые крепкие обещания это те, которые между человеком, Богом и совестью. Конечно, если в душе человека есть Бог и совесть. С другой стороны, авось брат Анхель и справится? Но говорить об этом надо сейчас. – Брат Анхель, что вы уже сделали, чтобы обнаружить мединцев? Брат даже не задумался. – Я попросил в полиции списки проживающих в Римате. По улицам. – Так? – Я решил так. Мединцы могут жить в столице, и наверняка живут. Но в храм они ходить не будут. Или редко будут заглядывать. А если и наведаются, то не будут откровенны… Епископ кивнул. Что ж, это логично. Действительно, мединцы не будут рваться в храмы. – Я приказал раздать эти списки по приходам. И пусть отметят тех, кого знают. Тадео посмотрел на своего подчиненного с интересом. С одной стороны, идея здравая. Скажем, числится семья, а в храме не бывает. Повод проверить? С одной стороны – нет. Мало ли кто в храм не ходит? С другой стороны… а вдруг? Утопающий за что угодно схватится, хоть за соломинку, хоть за гадюку. Может, кого и удастся найти? – К сожалению, дома с заложенной взрывчаткой таким образом не выявишь. Это нереально, в столице их очень много. А вот отдельных мединцев… вдруг да и получится? – Мы упустим нищие кварталы. – Не думаю, что они будут селиться именно там, – отмахнулся брат Анхель. – напротив, я отсеял их в первую очередь. – Почему же? – Причин было несколько, – принялся загибать пальцы брат Анхель. – Первое, мединцы не бедствуют. В их распоряжении неисчерпаемый источник богатств – море. – Допустим, – согласился епископ. Действительно, любой из мединцев может или жемчуга добыть, или со дня моря что полезное поднять, или рыбалкой промышлять, добывая редкую рыбу. Вариантов много. Но бедствовать они и правда не будут. – Второе – мединцы не смогут сильно сближаться с обычными людьми. – Они бывают вполне человекообразные. – Это верно. И все же они – другие. – Вирджиния Веласкес… – Она не пример, она полукровка. Ее дочь квартерон, от людей они ничем сильно не отличаются. Магия может помочь, но и только. А мы сейчас говорим о мединцах в первом поколении, о тех, кого не добили. – Так… допустим. – Что-то в них нечеловеческое будет. Как чешуйки у старшей Арандо. Да и характер наверняка тоже. Это мы не знаем, что они – другие. А они знают. И будут нервничать, и будут держаться подальше от людей. В бедных кварталах ничего не скроешь, там все на виду. Кстати, и семью создавать они будут далеко не с каждым. – Вот как раз, чтобы вырваться из бедности, люди на все пойдут. Даже на брак с такими… – Так ведь вырваться, – улыбнулся брат Анхель, – а не сменить одну хижину на другую. Опять же, не думаю, что мединцы такие идиоты. Глупо доверять человеку, который видит в тебе лишь… подъемник. – Подъемник? – Да. Нечто, могущее поднять их по социальной лестнице, или обогатить, повысить уровень жизни… понимаете, брат Тадео? Епископ понимал. Действительно, глупо на таких полагаться. Человек пришел к тебе в расчете на выгоду? Ну так жди предательства, даже не сомневаясь. Сейчас ему выгодно с тобой, а через годик он возьмет все, что ты сможешь ему дать, и захочет большего. Еще больше, еще вкуснее… и найдет нового перспективного покровителя. А тебе повезет, если прикормленная дрянь просто уйдет, не ударив в спину. Так, для верности. Были прецеденты. – Согласен. – Слишком богатые кварталы я тоже отсеял. Я взял улицы, заселенные людьми среднего достатка, вроде той же сеньоры Арандо. И чтобы дома обязательно были или с выходом к морю, или в шаговой досягаемости. Чтобы удобно было добраться до моря. Епископ едва не зааплодировал. Действительно, как это он сам не подумал о таком простом решении? И список сократился в несколько десятков раз, и… – Вот три десятка домов. Населенных, здесь перечислены люди… да, вполне возможно, что они не мединцы. Но если хотя бы одну семью этих тварей мы накроем, уже будет очень неплохо. – Ты прав, брат. И когда их будут проверять? – Братья уже начали, ваше… – Брат… – Прости, брат Тадео. Я провинился, отдав приказ в обход… – Не говори так, брат. Ты не провинился, у нас каждая минута на счету, каждая секунда. И если братья уже начали обходить указанные дома… есть ли у нас способ определить нечисть? – Да, брат Тадео. Я поговорил с некромантом, он кое-что мне посоветовал. – Что именно? – Самое простое, брат Тадео. А именно – ладан. У этих тварей должна быть на него негативная реакция, и это станет поводом для тщательной проверки. Епископ пожал плечами. – Такое случается с людьми. Я знал человека, который не мог войти в храм, начинал задыхаться, корчиться, едва не умирал. У него была жестокая аллергия на ладан[26]. – Мы будем разбираться. Тщательно. Епископ мрачно кивнул. Да, надо разбираться. И надо искать. И… Приятно, что брат Анхель постепенно начинает принимать решения, не оглядываясь на патрона. А то… честно скажем, все же возраст сказывается. То спина ломит, то ноги отказывают, то голова болит при смене погоды. Пусть молодежь постепенно перехватывает вожжи. А он пока постоит ширмой. Пока кризис. А потом молодежь привыкнет, и все будет хорошо. И ему можно будет на покой… Хорошо, когда можно просто молиться Богу и ни о чем не думать. Видит Бог, скромный епископ давно заслужил свой отдых. * * *Звонок телефона заставил Идану Мерседес поморщиться. Но трубку она сняла. – Идана Мерседес Веласкес слушает. – Сеньора Идана, добрый день. Это тан Риалон, следователь. Скажите, как там мой стажер поживает? Феола, сидящая на кушетке, кивнула. И сунула в рот еще одно пирожное. После встречи с наставником, пусть и во сне, она восстанавливалась намного быстрее. Есть такое в шаманской магии. Шаманы друг друга поддерживают и усиливают. Есть. Так что девушка встала и отправилась съесть что-то еще. И кофе выпить. Хватит! Она выспалась, сила восстанавливается, а остальное… если постоянно в кровати валяться, так и руки-ноги отвалятся. – Ваш стажер сейчас ест пятое… шестое пирожное, – сеньора Идана чуточку ворчала. Так, немного. Внучка неизвестно где, ее чуть не убили, с мужем и внуками… да какая сволочь все это затеяла?! Попалась бы оная сволочь сеньоре Идане, там бы ни один некромант потом не помог. В клочья бы все порвала. И всех! – Это хорошо. Спросите, пожалуйста, Феолу. Если я приеду за ней через полчаса, она сможет съездить со мной посмотреть на возможного мединца? – Сможет, – отозвалась Феола. Сеньора Идана находилась недалеко, а голос Амадо был преотлично слышен. – Сможет, – передала сеньора Идана. И вздохнула. – Тогда я приеду, – обрадовался Амадо. И распрощался. Сеньора Идана посмотрела на девушку. – Фи, ты уверена? – Более чем, – сунула в рот седьмое пирожное Феола. И сделала большой глоток такого крепкого кофе, что он мог бы прожечь стенки кофейника. – У нас совсем мало времени осталось. Очень мало… Она должна успеть! Наставник говорил про волю богов, но шаманы знают главное. Даже с Богом можно договориться. Надо только знать, что предложить взамен. И она предложит! Для нее один Адэхи ценнее тысячи мединцев, поэтому отсчет надо начать с пяти тысяч. Сразу. И побыстрее… Авось, боги на размен и согласятся? * * *Смиренный брат Дуардо коснулся дверного молоточка. Мединцы. В столице. Да, не доделали тогда братья свою работу. Теперь приходится добивать. Хотя брат никого осуждать и не собирался. Работа у него такая – с нечистью бороться. Там ли, здесь ли… Где нечисть подвернется, там ее и прикопаем, братья непривередливы. – Не подаем, – рявкнула весьма нелюбезная служанка, выглядывая в дверь. – А я и не побираюсь, – отрезал брат Дуардо. – Хозяева дома? – Вот и иди отсюда, коли не побираешься. Все одно тебе тут делать нечего! – не собиралась сдаваться тетка. Брат Дуардо возвел глаза к небу. То привычно промолчало в ответ. Почему, кто бы ему объяснил, люди воспринимают священников как нечто безобидное и беззащитное? Потому, что христианство – милосердная религия? Так никто и не спорит! Но если один раз милосердно выдрать дурака, то этим ты можешь сберечь ему жизнь. Вспомнит он о поротой заднице, да и не полезет на рожон. И жив останется. Милосердие? Дураки с этим не согласятся, пока не поумнеют. То есть порку надо проводить до вразумления. А пока… Терпение смиренного брата закончилось. А дверь внутрь открывается… сильный пинок унес горничную внутрь коридора. С грустным звяканьем лопнула цепочка. Тоже еще… цепочка! Страшная преграда! Плечом посильнее нажми – и кррррак! У брата Дуардо было и желание, и возможности. И в особняк он вступил, исполненный стремления нести свет, радость и милосердие. Кстати, не стоит ли начать прямо отсюда? Что тут с горничной? А, нет, не из этих. Просто склочная дура, такое частенько бывает. – Ик… – выдала тетка, под взглядом монаха отползая к стене. Брат Дуардо приложил палец к губам. – Тсссс… И направился туда, где слышались человеческие голоса. Человеческие ли? Их было трое. Мужчина и две женщины, все вполне человекообразные. И все так удивленно воззрились на монаха… неужели раньше не видели? – Добрый день, сеньоры, – поздоровался брат Дуардо. – Что… – начал было мужчина, но закончить не успел. Брат Дуардо попросту открыл кадильницу. Запах ладана поднялся из нее, словно волна, поплыл по комнате. А спустя несколько секунд брат Дуардо увидел и его действие. Людей (людей ли?) буквально согнуло вдвое. Мужчина захрипел, хватаясь за горло, одна из женщин молча осела в обморок, вторая побледнела, словно полотно, ее начало рвать. Брат Дуардо довольно кивнул. Да, брат Анхель не ошибся. Именно так и реагирует разная нечисть на святой ладан… ух! Едва не пропустил бросок мужчины. Резкий, в горло… сбить священника с ног, убить, потушить мерзкую пакость, которая причиняет такие неудобства… ясно же – их обнаружили. Теперь чего скрываться? Кадильница помогла и в этот раз. Брат Дуардо резко взмахнул ей словно кистенем, и враг не выдержал столкновения. Рухнул к его ногам, поверженный святым предметом. Разве что ладан по всей комнате разлетелся. – Ай-яй-яй, – укоризненно вздохнул брат Дуардо. И принялся увязывать поверженных мединцев. Ясно же, что не люди. Раздевать и проверять он их не станет, незачем. Это потом некромант сделает. А у брата задача невелика. Прийти, поговорить, проверить… если что – телефонировать начальству. Этим он и займется. Потом сюда придет полиция, потом они обыщут дом, потом будут допросы. А пока… Пока и он справится. И все же брат Дуардо не удержался. Быстро провел руками по связанным телам… показалось ему? Или нет? Ладно, проверить – дело минуты, да и подстраховаться не мешает. Из кармана рясы появился немаленький нож с острейшим лезвием, пара взмахов – и мужчина остался и без штанов, и без кальсон, а брат Дуардо еще раз убедился, что чутье его не подвело. Какая уж тут ошибка, если сзади у мужчины в штанах самый настоящий змеиный хвост? Толстенький такой, упитанный? И чешуя вверх по позвоночнику идет… ну да ладно, дальше брату смотреть было и неинтересно. Он свое дело сделал, гадину обнаружил, а что дальше будет – начальству виднее. И точка. * * *– Алисия Катарина Ксарес, – Эктор Патрисио посмотрел на брата. – И Лоуренсио Хулио Ксарес, – Эмилио понимал брата практически без слов. Думали они об одном и том же, и мысли их были печальны. Хулио оказался самым счастливым. Он продолжил род. А вот они… У Эктора сына просто не было. Три дочери. Ладно-ладно, был еще внебрачный сын, но Патрисио его не признавал. И об усыновлении даже слышать не хотел, а Эктор привык слушаться. Патрисио разве что забрать его разрешил, когда мать мальчика второй раз вышла замуж и устроила свою жизнь. Но ввести в род? Вот еще, ублюдками Ксаресов продолжать не хватало! У Эмилио… лучше бы и не было. Дочь и сын. Причем сын родился душевнобольным. Патрисио Ксарес, разумеется, этого не потерпел, и мальчик сейчас живет в лечебнице. Роскошной, оплачиваемой… закрытой наглухо. Вечная тюрьма. С другой стороны, там о нем действительно хорошо заботятся. Можно много чего говорить про особенных детей, но стоит согласиться со здравым смыслом. Им тяжело среди нормальных и обычных, среди здоровых психически и физически людей. А людям тяжело рядом с ними. Кому же приятно видеть… неудачный результат вечной лотереи жизни? И думать, что вот это может случиться и с тобой, с твоим ребенком, или внуком… да мало ли с кем? А еще… Любой физический недостаток можно компенсировать. Иногда и магией, можно сделать протезы, можно… да много чего можно. Но болезни разума – единственные, которые отказываются лечить маги. Наотрез. По принципу – никогда и ни за что. Впрочем, врачи говорят, что он может умереть достаточно скоро… что-то у него там с сердцем. Здоровых психически людей лечат. Но душевнобольных? Ни один маг за это не возьмется, такой вот жестокий отбор. А еще маги дают обоснование своему поступку. Несправедливое, практически бесчеловечное, но… Безумие в роду – не приговор, но намек на него. Узнай, за что небеса тебя карают, искупи вину и приходи. И никак иначе. Не узнаешь? Твои проблемы. Да, это мог быть твой прадед, мог быть прапрадед или прабабка. Но кто-то из твоих родных совершил серьезное преступление. За которое пресекается твой род. Единственное, что могут подсказать маги, это кому именно искать. Мужчине – или женщине. В данном случае… да, именно так. Магия пресекала род Ксаресов. Жестко и уверенно. А кто там и что там натворил… – Почему у него получилось? Старший брат даже плечами пожимать не стал. – Есть несколько вариантов. Отец от него отрекся и выгнал из рода. Фамилии не лишил, равно как и титула, но тут уж… просто не смог. Прошение он его величеству подавал, – Эктор старательно припоминал прошлое, стараясь сложить мозаику. – Но король только посмеялся, мол, страшное преступление. Жениться на любимой женщине и жить своим умом. Еще и отцу, кажется, пригрозил… мол, еще раз такое случится, он отца самого титула лишит. Эктор не знал, но расставание с Наталией Арандо серьезно царапнуло сердце короля. Он король, он должен, он сделал свой выбор в пользу государства и престолонаследия. Но разве от этого ему стало легче? Разве было менее больно? То-то и оно. Патрисио невольно растревожил сердечную рану его величества, за что и получил со всех сторон по шее. – Скорее всего, так. Но у тебя есть еще версии? – На островах тоже есть маги. То есть шаманы. Могли они посодействовать. Эктор этим сильно интересовался во времена оны. Это ЕГО семья, его дети… если бы наказывали супругу, другой вопрос. Разведись, да и женись хоть еще четыре раза. Да, неприятно. Репутация пострадает, скандал будет, крики, шум, но ради здорового наследника на такое можно пойти. А если ты сам, САМ виноват? Тут разводись, не разводись… Отец? Отец твердо уверен, что это все глупости. И точка. И подтверждением его теории служат дети Хулио. Что будет следующим шагом старика? Да и так понятно. Роза уже принялась собирать информацию о бабах, а Ксаресы-старшие… Долго ли им ждать приглашения в дом конкурента? Отец уже начал задумываться о приглашении в дом Лоуренсио, о письме Хулио… о, пока он еще ничего не сказал, но братья видели это совершенно отчетливо. Словно маячок в ночи. За столько лет они папеньку замечательно изучили. – Надо аккуратно расспросить Розу. А потом и самим… разобраться. – Надо… да, надо разбираться. Эктор и Эмилио не собирались церемониться ни с кем. Они тут, понимаешь, жилы рвут, из кожи вон лезут, зловредного старика ублажают, капризы его терпят – и зачем?! Чтобы явился какой-то там племянник и пригреб все под себя? Ну, знаете ли! Это и святому стерпеть не под силу! Это уж как-то вовсе жестоко и безжалостно! Ни один, ни второй не произнесли непоправимых слов. О, нет… Не прозвучало пока еще: «похитить», «скомпрометировать», «шантажировать», а то и попросту «убить». Нет, пока еще не прозвучало. Но оно было. Оно черным облаком заполняло комнату, висело, окутывало, проблескивало грозовыми разрядами между двумя мужчинами. Отдавать наследство никто из них не собирался. И в борьбе за родные и любимые денежки все средства были хороши, даже самые жестокие. А совести там, что у старшего поколения не было, что у младшего. * * *Чиновники! Воистину, они бывают разные. Толстые и тонкие, взяточники и лжецы, мошенники и негодяи… Есть только два вида, которые до сих пор не удалось обнаружить науке. Это чиновник честный беспримесный – как показывает практика, несуществующий. И второй вид – чиновник, склонный прощать подставы. Оба этих вида до сих пор никому обнаружить не удалось. А значит… Карлос Мануэль Кампос лютовал и зверствовал. Его – травить?! Его человека убивать?! На его власть покушаться?! Ладно еще убивать кого-то, ладно травить мэра! Всякое бывало в этой жизни, и сам грешен, да не пойман! Но покушаться на самое ценное? На власть? За такое надо разорвать, попрыгать на останках и еще полить их сверху. И поджечь! Серхио Вальдес держал начальство в курсе расследования, так что про мединцев тан Кампос знал. Но! Не мединцы же поменяли чашки? Это сделал человек! Его человек… А ради кого он это сделал? Вот положа руку на сердце… некоторым, чтобы пойти на пакость, и стимула не надо. Только предложи! Но чиновниками такие не становятся. Настоящий чиновник пакостит только по расчету. За деньги, к примеру. В данном случае… Кто станет исполняющим обязанности, если сляжет тан Кампос? Теоретически – Кадмус Кер Ломбарди. А практически? Кадмус – умный, хороший заместитель, идеальный «второй». И потому мэр его не подозревал. Когда работаешь рядом с человеком несколько десятилетий, узнаешь его как бы не лучше, чем супругу или супруга. А не умей тан Кампос разбираться в людях, и мэром бы не стал. Итак, Кадмус сразу сольется. Или… или станет великолепным козлом отпущения. А кто может его подставить? Тан Кампос подумал немного – и вызвал к себе секретаря. Сезар Вальверде явился с блокнотом и грифелем. Услышал вопрос, подумал… – Хм. Пожалуй, из тех, кто действительно мог бы задумать такую операцию, я бы назвал Эву Марию Вильялобос. – Вильялобос? Но… она ведь женщина! Сезар усмехнулся. – В том-то и дело, тан. Она женщина. Умная, яркая, сильная – и всегда на вторых ролях. Понравится ли ей это? Мэр задумался. Женщина… Но у нее должен быть мотив. Только занять место мэра города? Нелогично… – Что ты сможешь о ней рассказать – вот так? Навскидку? Сезар задумался. – Не слишком много, тан. Замужем она никогда не была. Это первое и главное. Очень привлекательна, умеет пользоваться своей привлекательностью, но до близких отношений ни с кем не доводит. Руководствуется принципом: нельзя никому – никому нельзя. Можно одному – всем можно. – Хммммм? – В мэрии начала работать примерно… двадцать два года назад. С самых нижних должностей, была письмоводителем, потом постепенно подросла до вашего третьего заместителя. Тан Кампос забарабанил пальцами по столу. – При этом ни с кем не переспав? – Да, тан. Невероятно. Будем честны, женщины успешно делают карьеру. Но частенько пользуются именно своим полом в качестве аргумента. А иногда у них и выбора нет. Шантаж – такое дело… А тут Эва Мария ни разу ни с кем не… и третий помощник мэра? Всего за восемнадцать лет?! Невероятно! С тем же успехом она могла сколотить многомиллионное состояние… невероятный успех! И почему никто на него не обратил внимание? – Потому что никто не задумывался. Эве Марии свойственно намекать на наличие высокого покровителя, которому она хранит верность, все это принимают и понимают. – Минутку. А ты? На лице Сезара расцвела улыбка. – Плохим я был бы секретарем, принимая чужие слова на веру. Я просто отправился к ее дому и побеседовал со служанкой. Приходящей. – Нет семьи. Нет детей. Нет любовника. Хммммм? Тан Кампос долго не раздумывал. – Сезар, вызови ко мне некроманта? Этого… Карраско. – Слушаюсь, тан. Если за столько лет Эву Марию не раскусили… может, она вроде той Арандо? Почему семью не завела? Просто мединцам люди не нравятся? Или не нужны? Пока на эти вопросы нет ответов. Но тан Кампос собирался их – получить как можно скорее. * * *Рауль и Алисия прогуливались по набережной. Алисия щебетала о чем-то ужасно важном, вроде новых романов. Рауль то отмалчивался, то поддакивал. Он уже понял, что в голове у Алисии наблюдается большое количество розовых облаков. Неумеренное потребление романов, оно до добра не доводит. Вот младшая в семье Ксаресов практична и умна. А старшая… Кажется, и у нее, и у Лоуренсио один и тот же недуг. Неправильно-книжное восприятие действительности. И Рауль начинал понимать, почему так. Алисия не дура. Лоуренсио не дурак. Просто… Плантация же! План-та-ци-я! Остров! Понимать надо специфику! Алисия рассказывала про жизнь на острове, и Рауль тихо завидовал. Тихо, спокойно, дни похожи друг на друга, соседи все известны до донышка. На острове-то не скроешь ничего! Даже на островах – не скроешь. Если кто чихнул, через пять минут все соседи знают, что случилось. Все друг другу известны. И… будем честны, чуточку поднадоели. Родители Алисии занимались плантацией и друг другом. А вот дети… Феола была в обучении, Алисия проговорилась. А сама Алисия не подошла. И Лоуренсио тоже. И в итоге… жизнь они знали только по книгам. Такие книжные-книжные, романно-начитанные дети. А в романах есть и герои, и злодеи, и приключения, и… и вы пытались когда-нибудь перенести свои книжные представления на окружающую действительность? Нет? И не надо, дольше проживете. Это в книгах злодей всегда только черный, герой только белый… а в жизни герой может бить морду соседу и спать со служанкой. А злодей трепетно ухаживать за любимой канарейкой. К примеру. На островах все было проще. А тут Алисия попала в большой мир. Конечно, сволочь Анхель кажется ей таким любезным и обходительным, на островах-то они с таким не встречались… – …мы обожали печь кексы… В тихий голос Алисии вкрался захлебывающийся истошный визг. Визг… да, визг погибающего животного. Рауль огляделся вокруг. Набережная… они умудрились пройти всю ее «чистую» часть и теперь находились совсем рядом с частью «грязной». Той, которую не благоустроили. Той, на которой мог собираться кто угодно, а не только «чистая» публика. И сейчас несколько мальчишек собрались и… кидали камни? А… куда? Раулю хватило одного взгляда. Пискнула, отлетая в сторону, Алисия. Завизжали подростки, которых Рауль раскидывал в стороны чуть ли не пинками. Плюх – и мужчина подхватывает в воде небольшого черного щенка. Почти молочного. Такая милая забава – не просто утопить, а еще и помучить. Камни в малыша подкидать… Может, и Раулю досталась бы пара камней. Мальчишки были вполне уверены в своей безнаказанности. Но… Визг понесся над набережной. Уже не щенячий, о нет! Так и десяток щенков визжать бы не смог! Визг летел, ввинчивался в уши, разрывал мозг, визг заставлял открывать рот и сжимать ладонями голову – так есть шанс уцелеть… Феола в семье единственная была магом. Но кое-что умела и Алисия. Совсем чуть-чуть. Адэхи не учил ни ее, ни Лоуренсио, это так, пустячок для самозащиты. – Паааааамааааааагиииииитееееее!!!Выходило так истошно-пронзительно, что ноги сами несли людей к источнику визга. Заткнуть эту заразу!!! И побыстрее!!! К моменту, когда Рауль вылез на набережную и отряхнулся, мальчишек уже и след простыл. Они решили не связываться. А вот народу набежало – человек двадцать. – Что тут происходит? О, и полиция! И где вас демоны носили, когда вы были нужны? – Мальчишки топили щенка. Мой спутник его вытащил, я позвала на помощь, – коротко, совсем не по романам, отчиталась Алисия. Да, так она тоже умела. Только ритане это не к лицу. Так во всех романах написано! – Ага… дамы, господа, не нарушаем, расходимся… Полицейский понял, что проблем не предвидится. Мальчишек искать? Да кто от него такое потребует? И где их теперь найдешь? А так все целы, никого не грабят, не убивают… хотя визгу быыыыыло! Жуть жуткая! Гарпия на бреющем полете! Народ принялся расходиться, а Рауль уселся, где стоял. Ноги ощутимо подрагивали. На руках жалобно поскуливал спасенный щенок. – Так нельзя! Простынешь! – возмутилась Алисия. Подхватила его под локоть и потащила к ближайшей скамейке. Потом махнула уличному разносчику. Горячий кофе, жареные моллюски и осьминоги… и любопытный черный носишко, который высунулся из-под пиджака тана Ортиса. Дорогущего пиджака. Рукав от которого стоит раз в десять больше, чем какая-то дворняжка. Но вот – вылезла. И принюхивается уже заинтересованно к моллюскам, и осознает себя в безопасности. – Ешьте. И надо домой, переодеться. Заболеете. – Да, да, – кивнул Рауль. – Простите, Алисия. – За что? Едем, скорее! Рауль с сомнением поглядел на небольшого щенка в руках. Ну да… едем… вы не пробовали вести мобиль с собакой за пазухой? Нет? И не надо, столбы целее будут! Алисия поняла, о чем думает мужчина. – Ну-ка… Щенок и сам не понял, как оказался в решительных женских руках. – Успокаивайся, малыш. Все в порядке, я не обижу. Нам надо побыстрее домой, а то твой спаситель заболеет. И ты тоже весь мокрый… это кобелек. Месяца два, два с половиной, наверное… – Алисия, вы… Рауль не успел сформулировать, что – она. Вы взяли собаку? Вы так относитесь… Вы… вы же не такая! И это не роман, это живое существо, и ему больно и страшно… не успел он ничего сказать. И хорошо, потому что Алисия сдвинула брови. – Ненавижу таких сволочей! Мучить, издеваться… у нас на плантации были собаки. И мы за вязками следили! Другие щенков топили, а у нас приглядывали. Чтобы их не было. В чем щенок виноват?! В том, что люди – сволочи?! – У меня таких четверо, – тихо признался Рауль, понимая, что где-то недооценил эту девушку. – Пятого возьмете – или мне отдадите? – поинтересовалась Алисия, усаживаясь в мобиль Рауля. Да, в ту самую «Марину». – Вы его возьмете? – поднял брови Рауль. – Конечно. Если отдадите. – И не… Алисия так сверкнула глазами, что даже мобиль заглох. – Если вы решили спросить, не выкину ли я его… Что-то Алисия такое важное глазами искала. Скалку? Сковородку? Рауль понял, что сейчас его будут бить, только осторожно, чтобы не напугать щенка, и поднял вверх руки. Благо заглохший мобиль с места не двинется. – Нет! Алисия… я о другом! А меня вы вместе с ним не возьмете? – К-как? – Замуж. То есть жениться. То есть… дурак я, да? Алисия широко улыбнулась, растрепанная и в пыльном платье, совершенно не похожая на юную благовоспитанную ритану (ритана Долорес упала бы в обморок от ужаса), но такая живая и искренняя в этот момент. – Дурак. Но замуж я за тебя выйду. – Ты – чудо, – искренне высказался Рауль. И поцеловал невесту. Увы, торжественный момент был напрочь испорчен описавшимся щенком. Хотя… может – к богатству? * * *В дом Сальвадора Коронеля Феоле даже входить не захотелось. Что-то такое было рядом… гадкое, склизкое, противное… О чем она Амадо и сказала. – Понял, – отреагировал Амадо. – Похоже, он один из них… отлично! Посиди в мобиле, мы его сейчас арестуем – и все. Феола скрипнула зубами и принялась вылезать. Ага. И все. А мединец будет сидеть и ждать ареста. Сопротивляться не будет, драться не станет, удрать не захочет… кто-то в это верит? Вот и она тоже – нет. Надо идти. Даже если не хочется. Звякнул дверной колокольчик. Кто знает, повезло им – или нет, но вошедших Феолу, Амадо и полицейских встретил лично хозяин. Лично тан Коронель. И… он тоже что-то почуял. – Р-риалон! И в Амадо полетело… заклинание? Да, было похоже именно на это. Может, и долетело бы, и проверило на прочность родительские защитные амулеты, но на пути магии оказалась Феола. – Стоять! И такой жест… словно она посохом об пол ударила. Не было у Феолы ничего в руках, но словно колокол прозвучал. И Сальвадор замер на месте. Заклинание? Если что и было, то рассосалось без следа. А дом словно куполом тишины накрыло. Риалон дернулся раз, второй… Куда там! Словно его по рукам-ногам сковало. Феола протянула руку и коснулась Амадо. – Отпусти… Тан Риалон почувствовал, что вновь обрел подвижность. Выдохнул, потянул из кармана наручники. – Фи? – У тебя есть десять минут. Потом все, кто находятся в доме, снова смогут двигаться. По лбу Феолы стекала капля пота. – Десять минут? Мне хватит, – обрадовался Амадо. И ловко нацепил наручники на Коронеля. – А… – Других не отпущу. Прости… – Ничего-ничего, – Амадо вытащил наручники у полицейских и метнулся во внутренние помещения магазина, договаривая уже оттуда: – Я справлюсь. Наручников хватит – или лучше их увязать? – И оглушить, – выдохнула Феола. Держать силу было тяжело. Но – надо. Это Амадо не понял, что в него летело, а она-то легко прочитала чужую силу. Заклинание разжижения костей. Да, и такое бывает. Некромантия? А вот и… нет! Лекарская магия! К примеру, кость отломилась, или расщепилась, или легкое проткнуло ребром… вот в такие моменты оно и нужно. Чтобы не нанести лишнего вреда, а кости убрать. Вред? Нет, польза. А если это на здоровом человеке применить? То-то и оно… От такого и не защитишься сразу. От каждого клинка свой щит не подберешь. Амадо тем временем обнаружил еще четырех человек. Всех оглушил, всех сковал между собой – здравый смысл. Просто так уползти можно, а если ты «валетом» сцеплен еще с тремя людьми? То-то и оно. Так – не поползаешь. И каждому – наркоз. Ногой в челюсть. Или рукой… главное – быстро и работает! Вот! – Фи! Отпускай! Феола упала на пол и расслабила руки. Заклинание, уже безвредное, пролетело мимо нее, размазалось о стену. – Феола? – Нет-нет, все в порядке. Это я так… сейчас минуту посижу и буду в порядке, – отмахнулась девушка. – Сложно так сразу договориться с духами аэра. – Духами аэра? Можно уйти из университета. Но как перестать интересоваться тем, что было смыслом твоей жизни чуть не три десятка лет? – Шаманизм. Я не применяла заклинаний. Я попросила духов воздуха сделать его твердым. Вот и все. Скорлупа вокруг каждого. – А-а, – сообразил Амадо. – Вот оно что! – Да. Потому и заклинание не долетело. Амадо потер руки. – Отлично. сеньоры, вы пришли в себя? Полицейские закивали. На Феолу они поглядывали с опаской, но не так, чтобы сильной. Шаман. Бывает. Главное – своя, остальное уже мелочи жизни. – Тогда грузим всех по мобилям – и в участок! А сюда еще десяток человек, обыскать это осиное гнездо, найти все тайники… Фи, кто из них полурыба? – Все, – пожала плечами Феола. – А, вот этот – на четверть, – палец указывал на одного из слуг. – Остальные наполовину. – Понятно. У нас хороший улов. Мединцы молчали по понятной причине – бил Амадо на совесть. Ничего, в полиции их и в чувство приведут, и допросят, и разберутся. И покончить с собой не дадут. На то некромант есть! И Амадо довольно потер руки. * * *Когда Хавьер получил вызов в мэрию, он сильно не раздумывал. Почему не съездить? – Треси, поедешь со мной. Как мой ассистент. – Правда?! Хавьер кивнул. – Чистая. Бери саквояж – и за мной. Тереса захлопала в ладоши. Ей нравились и поездки в мобиле, и… ладно! Сам некромант ей тоже нравился. Он умный и добрый, он интересно рассказывает обо всем на свете, правда, чаще о некромантии. Но кого вы хотите напугать мертвецами? Дочь рыбака? Море и смерть – они всегда рядом. Кто не видел, какие тела иногда выбрасывает на берег, тот не знает ужаса. Хавьер замечательный! Ему просто заботы не хватает! И пуговица оторвалась на рубашке, он даже не заметил, Тереса потом потихоньку пришила, и кушать вовремя он забывает… забывал! Теперь она здесь, и она позаботится, чтобы начальство было довольным и сытым. А то ж! Довольный начальник – гарантированная премия! Да, она корыстная! И что? И вообще… и ничего! И нечего на нее так смотреть! Она корыстная! Точка!!! Если бы Тереса знала, о чем думает в это время сам некромант, точно бы в обморок упала. От удивления. А Хавьер думал, что из девочки получится идеальная жена. И мало того, он получит то, чему (секрет, но ладно уж!) завидовали все некроманты страны. Завидовали, глядя на Риалонов. Когда два человека работают вместе, все делают вместе и не обращают внимания ни на какую силу. Хорошо, Риалону повезло. Лассара и сама некромант. Но и Хавьеру, кажется, повезло. Треси совершенно не чувствительна к некросиле. Он проверял. И с собой ее брал, и работал в ее присутствии… они с женой смогут быть вместе хоть сутки, хоть двое. И женщина не станет его бояться, не станет шарахаться, ее не будут мучить кошмары. Он спрашивал. Разве это не чудесно? Но для счастливого брака нужно еще многое. Не только совпадение векторов сил. Да, мысли не слишком типичные для Карраско, но семейство получило хороший урок. Освальдо Карраско преподал лично. Где он сейчас? Только Ла Муэрте ответит. А вот супруга его жива, внуков нянчит и помирать не собирается. Вот еще! Не было ничего между ними, вот и стала дяде жена в тягость. Страсть – была. Детей наплодили. А больше-то… оказывается, отвращение может вызвать и человек, а не только его сила. Хавьер этот урок для себя вывел и усвоил. И теперь хотел, чтобы его… полюбили? Ладно, любовь может прийти потом. Пусть его хотя бы увидят – настоящим. И примут со всеми его заморочками. С его работой, его вредным характером, его усталостью, его семьей… до заката не перечислишь всего. Он-то Треси примет любую. Но у нее выбор есть. А у него – нет. Другое такое сокровище он не найдет, точно. Сокровище удобно устраивалось в мобиле и улыбалось. Хавьер вдавил в пол педаль газа, и здоровущая машина помчалась по улицам города. Мэрия, говорите? Ну, ничего страшного там не будет, можно не напрягаться. * * *Отчет тан Ксарес получил достаточно быстро. И задумался над ним. Итак, у Хулио родилось трое детей. Лоуренсио Хулио, Алисия Катарина и Феола Амадина. Феола – младшая. Все трое сейчас в столице. Старший, между нами говоря, идиот. Обычный мальчишка, прожигатель жизни, может, потом поумнеет, а может, и нет. Средняя – тоже красотка, блондинка. Но умна ли? Бабе ум не обязателен, так даже лучше, когда в голове одни розовые лепестки. И посмотреть приятно, и не лезет куда не надо. Обычная ритана. Платья – туфельки – кружева – украшения – мужчины. Приехала сюда, чтобы выйти замуж. Оно и понятно, за кого там, в Колониях, выходить? Все наперечет! А тут поохотиться можно, жирную рыбку поймать. Не быдло какое, тан, ританы, из Ксаресов, старинная семья, с историей. Есть чем гордиться. Это правильно. И Лоуренсио тоже на это настроен. Найдет подходящую – женится. Но пока просто прожигает жизнь. Двое старших копии отца. Ничего такого уж невероятно интересного в них нет. Младшая же… не просто язвительная и неглупая копия своей матери. Мать Патрисио, кстати, никогда не видел, но ненавидел от всей души. Из-за этой стервы он потерял сына! Остальные дети женились по его приказу и остались рядом, а эта… этот… Гррррр! Убил бы! И других слов тут нет! Есть информация, что Феола маг. Не сильный, вроде как огненный. Женщине это, конечно, не к лицу. Но маг… Хм. Понятно, почему она себя так ведет. Понятно, почему огрызается. Маги спесивы и надменны, а если еще и аристократы – она себе может многое позволить. И зацепить ее практически нереально. Чем? Обучением? Её и так примут, куда она пожелает. Деньги есть, все есть… если бы она была в кого-то влюблена, дело другое. Но кто позарится на такую колючку? Хотя… есть наверняка то, что может привлечь девушку. Деньги. Или очень большие деньги. Маги могут прокормить себя, но кто сказал, что все маги богаты? У кого-то в кармане ветер свистит, горестно так. И вряд ли Феоле достанется много денег при дележке наследства. Да, сейчас рано об этом думать, а все же? Если девочка маг, если девочка умная, она быстро поймет, что деньги нужны. Только вот… Это дети и внуки пляшут вокруг Патрисио за долю в наследстве. Феола так не согласится. Она легко поймет всю его игру… да что там! И дети понимают, и внуки! Им просто деваться некуда! А вот Феоле есть куда. Она не будет в этом участвовать. Или будет? Но тогда надо предложить очень привлекательного червячка. Чтобы рыбка точно не сорвалась. И леску. И удочку хорошую. Была у Патрисио одна идея. Но тут нужна и подходящая кандидатура… надо поискать! Найти именно то, что нужно. Он найдет. Это Римат, здесь много людей. Обязательно найдется тот, кто ему нужен. * * *Если бы кто-то спросил брата Анхеля, чего тот хочет, брат ответил бы без колебаний. Творец наш, защитник и вседержитель, пошли долгих лет жизни епископу Тадео. И чтобы подольше он оставался на своем нелегком посту. А я… мне и так живется неплохо. Брат Анхель не думал о власти. Никогда. В храм он пришел не из искреннего желания служить Творцу, просто так сложилась ситуация, но… Вот и оно, что – но! Дураком он не был, и быстро понял, что братья делятся на несколько категорий. Те, кто хочет поудобнее устроиться, те, кто желает денег и власти, и те, кто верит в Бога. Последних, кстати, меньше всего. По разным причинам люди приходят в храм. Ох как по разным… Брат Анхель пришел в храм около тридцати лет назад после гибели жены и ребенка. Жена давно хотела съездить в горы, отдохнуть. Анхель уступил ей, сам, лично, посадил на поезд… он тогда еще не служил Творцу. Он был просто одним из полицейских, вот и все. Кто, кто мог знать, что в поезде перевозилось целое состояние? Золото, банковские билеты… знали только несколько человек. И один из них решил разбогатеть. Резко. Взрыв заставил поезд сойти с рельсов. Вагоны… кто не видел, что при этом получается – и не смотрите. Авось, кошмары мучить не будут. Раздавленные, искалеченные, искореженные тела… А потом еще огонь, который доделал то, что не доделали подонки. Анхель только мог надеяться, что его близкие умерли сразу. Без мучений. И мечтал лишь о мести. Он похоронил родных, уволился из полиции – и отправился на место происшествия. Как он искал, как старался… На это ушло два года. Два года, наполненных тоской и отчаянием, злостью и ненавистью. Но у него все получилось. А потом… Потом он начал мстить. В ту пору от его руки погибло шестнадцать человек. В том числе три женщины. Детей он старался пощадить, а вот женщинам досталось. Впрочем, женщины ли это? Если женщина ради своих амбиций способна обречь на смерть других людей… да, и женщин, и детей… это – не женщина! Это самка! Так что своей вины брат Анхель не чувствовал. И рука его не дрожала. Он не боялся, что его поймают, он боялся не успеть. Но – справился. И попросту запил. Да, вот так сорвался в ожидании визита полиции. Понятно же, никто не оставит такое без внимания. И найдут его достаточно быстро, вон, мертвых допросят, или еще что… Вместо полиции пришел епископ Тадео. В то время еще кардинал, он как-то смог достучаться до обожженной души Анхеля. У него нашлись и слова, и понимание, и внимание, и цель для бывшего полицейского. Более того! Анхеля даже не арестовали! Ему даже на суд явиться не пришлось! Вместо этого Анхель отправился в монастырь. В монахи его сразу не взяли. Трудник, потом послушник, и только спустя десять лет ему разрешили принять сан. Епископ искренне сомневался, что Анхелю место в стенах монастыря. Чтобы служить Богу, нужен особый склад характера, которым Анхель не обладал. Не было мира в его душе… Была потеря. Потеря всего. Семьи, цели, самой жизни… ходит вроде бы человек, а на деле это живой труп. Только в могилу лечь осталось. Служение Богу? Так ведь и тут с умом нужно, а то по поговорке и выйдет. И лоб неофит расшибет, и полы в храме попортит. А с характером Анхеля – легко! И непринужденно! Несколько лет отдать мести, все расследовать, всех найти, убить… скажете – это так просто? Нет, это серьезно. Для этого надо быть очень целеустремленным человеком. И не всегда знающим границы, которые не стоит переступать. Если бы Анхель отдал преступников в руки закона… Но ему было слишком больно. И эту боль он выплескивал убийством… Епископ Тадео сам себе честно признавался, что побаивается неистовства брата Анхеля. Но возраст и время меняют многое. Постепенно Анхель учился жить разумом, учился думать о последствиях своих поступков… А может, просто не было у него ничего в сердце, кроме углей? Нечему там было гореть… Не было в нем больше любви, даже к Богу. Была благодарность к человеку, который его поддержал, к людям, которые его приняли. Вот из благодарности он все и делал. Не жил, а доживал. Но раз уж Бог дал ему эту жизнь… он проживет, сколько отмерено. Ему не будет за себя стыдно, когда он окажется ТАМ. А может быть… может, это еще и не просто жизнь, а искупление. Все же он убивал. И до сих пор в этом не раскаивался. Он не чувствовал за собой вины, но готов был отработать, в том числе и годами жизни. Разлукой с любимыми, которые ждут его ТАМ. Власть? Да плевать на нее было скромному брату. Шесть раз и с колокольни! Он просто выполнял свои обязанности. Не воровал, не подличал, не интриговал. Власть заинтересовалась таким отвращением к себе – и пришла сама. Постепенно, потихоньку брат Анхель получал все больше власти. И хотел только одного. Туда, на небо, к родным и любимым. А то, что здесь… Его работа. Его искупление. И сделает он все это наилучшим образом. И точка. Вот и с мединцами надо все до конца довести, а то что это такое? Они беду не разглядели, они сорняк не выпололи, а расхлебывать потомкам? Нет, нельзя такое оставлять. Даже если король прикажет его казнить, скромный брат Анхель доведет свое дело до конца. * * *Его величеству Хоселиусу Аурелио не до казней было. В данный момент он разнимал их высочеств. И было это жутковато и опасно. А то ж! Ее высочество Ленора и герцогиня Мегана сцепились врукопашную. Да так, что одна забыла про свой имидж милой девочки, а вторая про магию огня. И так хорошо у них пошло! По комнате катался клубок из двух взбесившихся визжащих кошек. И из него летели клочья волос, юбок и такие проклятия, что краснели даже много повидавшие стражники. Ар-ристократия! Хоселиус даже застыл на секунду, не представляя, как ЭТО растаскивать! Раздерут же1 Не кошки? Так это ж и хуже, они крупнее! – Посторонись! Бернардо не подкачал. И откуда он только эту вазу взял? Здоровущую! С розами! Из нее, не вынимая цветов, он и окатил разъяренных дам. Визг оборвался на особенно пронзительной ноте. Клубок распался. С пола медленно поднимались две мокрые мегеры. Поцарапанные, растрепанные… Ленора Маргарита выругалась неподобающим образом, оглядела свое платье и прищелкнула пальцами. Да, магия огня и на такое способна. От платья повалил пар, и через несколько секунд оно было сухим. Высохли даже попавшие на него лепестки роз. И волосы тоже. Ленора тряхнула головой – и зло воззрилась на дядю. – Ваше величество, если эта девка меня еще раз оскорбит, я за себя не отвечаю! Мегана залилась слезами. Получилось плоховато – от воды поплыла косметика, слезы еще добавили «шарма», и гротескная маска вместо очаровательного личика могла бы напугать слабых духом. По счастью, в королевской семье таких не водилось. Дворец-с. Если там выживете, можете спокойно лезть в гнездо к кобрам и кушать живых скорпионов. Они такие милые… Хоселиус скрипнул зубами и принялся выяснять, что случилось. Как оказалось, Мегана «в штыки» восприняла поступок его величества. Она, она первая дама королевства! А не какая-то магичка! Но… Оскорблять? Ругаться? Мегана решила поступить проще и подлее. И в косметику Леноры Маргариты были добавлены некоторые вещества, после которых опрыщавеет даже акула. Покроется язвами и вынуждена будет долго лечиться. Не учла Мегана лишь одного. Такие вещества – получаются магически. При воздействии на них магии и никак иначе. Ленора же сама была магом огня, и что от ее косметики «фонит», поняла сразу же. Считать ауру человека, который прикасался к баночкам-скляночкам? Это вообще задача для первокурсницы, а не для магистра. И Ленора заявилась к кузине-герцогине. Мегана была одна – повезло. Или не повезло, как сказать? Потому что при свидетелях женщина повела бы себя иначе. А один на один – чего стесняться? Она и выпалила в лицо Леноре, что той не место при дворе. И вообще, у нее ни женственности, ни обаяния, ни… Говорить такое в лицо магу огня? А Мегана привыкла, что она тут главная. И никто ей не причинит вреда. Ну и просто повезло. Ленора так разозлилась, что не стала поджигать негодяйке платье или волосы, в по-простому вцепилась в прическу. Мегана, хоть и выглядела хрупкой, ответила тем же, и женщины сцепились. Хоселиус только застонал. – Нашли … время! – Ты! – Мануэль Хоселиус зло смотрел на кузину. – Ты не понял?! – прошипела Ленора. – Твоя … хотела меня изуродовать! Мужчина чуть смутился. – Ну… она ошиблась. Да, Мег? Меган, следуя священному правилу: «плакать, когда рядом есть опасность», продолжала рыдать в три ручья, так что ответа мужчина не дождался. Ленора зашипела вовсе уж гадюкой. Она уже пару дней кое-что подозревала, но аура пока плохо была видна. Сливалась. А ведь может быть всякое… И средства, содержащие магический компонен, т ей тогда нельзя. Никак! Ни внутрь, ни наружно. А еще… Были у нее и насчет матери подозрения. Ленора только потом сообразила, что она увидела. Когда у человека воспаление – оно затрагивает не отдельную область, а ВСЕ тело. Болит в одном месте, а воспалено везде. У Маргариты такого не было. Все было локализовано в одной области, а это бывает при направленном воздействии. А кому это выгодно? Кто тут главная дама двора, привыкшая к этой роли и преференциям? Кого отстранили от церемонии? Кстати, справедливо. Еще тут жены ублюдков главную роль в королевстве не играли. Была у Меганы причина, еще как была. Ленора с трудом задавила свой темперамент. И жестко произнесла. – Дядя, она НЕ ошиблась. Хосе только вздохнул. Потом выглянул за дверь и поманил придворного мага. Тот послушно зашел в комнату, под которой уже половина придворных стояла с вытянутыми шеями и растопыренными ушами – и был тут же озадачен вопросом. – Что в склянках? Версия Леноры подтвердилась за пять минут. Мегана просто забыла, кто такие маги. Она привыкла, что она главная, что никто ее не ослушается, привыкла устранять соперниц… да, и подобным путем тоже. Она просто ошалела от безнаказанности. И поплатилась за это тотчас же. – Мануэль… твоя супруга не сможет присутствовать в храме. – Дядя? – У нее аллергия. На содержимое этих баночек. – НЕЕЕЕЕЕТ! – взвыла Мегана, но король был неумолим. – Вы едете лечиться к себе в поместье. – Дядя, но это далеко… – Ничего. Доберетесь потихоньку. – Дядюшка, при всем моем уважении, – Мигель Рамон подал голос неожиданно. – Что? – сверкнул на него глазами Хоселиус. – Прошу вас чуточку смягчить наказание. Все же вред не был нанесен… – Не по ее вине! – сверкнула глазами Ленора. – Понятно же – дура, – удивленно пожал плечами мужчина. – Кто бы еще травил мага – магическими снадобьями? Звучало логично. Дура. Ну… ладно! Сейчас вроде как и не время для склок, а потому… – Что ты предлагаешь, Мигелито? – Пусть герцог и герцогиня пока погостят в моем доме. Для поправки здоровья ее светлости. А потом, после торжеств, приедут в столицу? Хоселиус подумал пару минут. Что ж. Это можно. Если… – Ленора Маргарита, ты согласна? – Да, дядя, – решила не спорить по мелочам Ленора. Все равно после торжеств она вернется к себе в университет. И дел у нее будет по горло. И от дяди хорошо бы согласие на свадьбу получить. Так что… Не будем лишний раз спорить! Лучше при случае… Мегана, ну кто тебе сказал, что Ленора не умеет пользоваться всеми этими дамскими пакостями? Это просто у нее нервы сдали, вот она и сорвалась. А так-то… Ты – попала. Даже не так. Ты – пропала. * * *Уютная гостиная, двое мужчин попивают вино, успокаиваются. Только что Лоуренсио написал письмо для Караката. Анхель, видя, как другу неприятно все это общение с городским дном, взялся передать записочку. Надо же решать как-то вопрос! Не платить шантажисту, а разобраться раз и навсегда! Чего не ждали ни Лоуренсио, ни тан Анхель, так это явления на пороге дома Алисии и Рауля. Причем оба в таком виде, словно их неделю в луже купали. С Рауля явственно течет вода, платье Алисии мокрое и в пятнах… зато вид у обоих довольный! Хоть ты по лимону им предлагай от всех щедрот душевных! – Что случилось?! – ахнул Лоуренсио. – Ритана Алисия! – вторил ему Анхель. Платье из драгоценного бархата восстановлению уже не подлежало. Никогда. А кружева на нем были похожи на жалкие грустные тряпочки. Впрочем, Алисию это ничуточки не смущало. А вот то, что черный комочек, который она прижимала к груди самым осторожным образом, хочет кушать и посасывает ее палец… А вот тут – простите! Когда в женщине включается такой специальный режим защиты ребенка – на ее пути лучше не стоять. А заодно хорошо бы уйти с пути поезда и разогнавшегося носорога. По силе воздействия – это примерно одно и то же. Может, вы и уцелеете. Но это еще не точно. А может, вы еще и не весь уцелеете. – Где кухня?! Это Феола интересовалась такими низменными мелочами. Алисия Катарина раньше до них не снисходила. А вот сейчас… – Т-там, – показал пальцем ошалевший Лоуренсио. Алисия Катарина развернулась и зашагала на кухню. Анхель посмотрел на друга и последовал за девушкой. А то как же! Лоуренсио посмотрел на тана Ортиса. Даже грозно получилось… – Тан, извольте объясниться! – Объясняю, – Феола и Алисия вовсе не означали, что Лоуренсио не достанется на орехи. – Я сделал предложение вашей сестре. Она его приняла. Мы женимся. – Что?! – ахнул Лоуренсио, падая в кресло. Рауль язвительно ухмыльнулся. – Повторить по буквам? – Эммм… мммммууууу… Рауль пожал плечами – и повторил. Авось, бычачьи (мычачьи?) навыки его детям от дядюшки не переползут? – Но-но как?!. – Предложение сделал? Красиво! Я решил утопиться, если ваша сестра мне откажет, – не выдержала душа тана Ортиса. – И она не смогла ответить мне отказом. Такой грех на душу! Лично спасать меня прыгнула! А если учесть, что с Рауля до сих пор вода капала… Лоуренсио поверил безоговорочно. – Ммммууууу… мммманипулятор! – Ага! Не переживай, братик. Я хороший. Лоуренсио протянул руку, нашарил на столе графин – и отхлебнул прямо из горла. Боги, за что караете?! Мало ему язвы-Феолы! Мало той ситуации с… мобилем и прочим! Так еще и Алисия! Может, в вас верить надо было? Как Феола? А я вот… не понимал?! За чтооооо?! И Лоуренсио отхлебнул еще раз. Авось, полегчает? * * *– Ритана Алисия, что это за чудовище?! Крыса?! Тан Анхель не разглядел толком, что за сокровище на руках у Алисии. А та… сдержалась, чтобы не напугать рыком щенка. Ага, вот и кухня. – Добрый день. Сеньоры, мне нужно молочко для щенка. Как вы думаете, будет он уже сам кушать? – Да, конечно, ритана, – шагнула вперед одна из поварих. – Давайте сюда, сейчас мы его полотенцем высушим, вытрем, покормим… какой лапочка! Ваш? – Мой, конечно… И тут Анхель, под влиянием эмоций, совершил непростительную ошибку. – Ритана Алисия, зачем вам эта гадость?! Выкиньте ее! Я вам подарю породистого… Ладно, Анхеля тоже понять можно. Нервы, нервы… Только вот Алисии было на это начихать. Боевой режим защиты детеныша выключаться не собирался. И плевать ему, что детеныш собачий… кто сказал, что благородная ритана не умеет кусаться?! Тебе потом ни один ветеринар не поможет! Ритана осторожно передала щенка женщине, которая подсунула ему под мордочку миску с молоком. Псеныш принялся отчаянно лакать, а Алисия скрестила руки на груди и сверкнула глазами. – Тан, вы против? Что-то Анхель уловил. Но остановиться уже не смог… – Ритана, разве вам подобает такая собака? Это же дворняга… ей самое место на помойке! Таких еще в младенчестве надо топить, чтобы породу не портили… Выбор? О, он был сделан мгновенно. Когда на одной чаше весов прекрасно воспитанный, образованный, галантный и элегантный тан, претендующий на роль вашего мужа и говорящий нечто подобное, а на второй – беспородный щенок, которого еще один породистый тан полчаса назад спас и воды, рискуя собственной жизнью… Кто бы сомневался, кого выберет Алисия Катарина! В конце концов, у Анхеля даже хвоста нет! И вообще… Девушка выпрямилась еще сильнее. И жестко отчеканила: – Тан Толедо, поскольку вы с моим будущим супругом не нашли общего языка… я также не смею вас задерживать. – Будущим… супругом?! – Да. Тан Ортис сделал мне предложение, и я его приняла. – А… эээээ… Мычать Анхель не умел, но это его не спасло. – Эта собака – мой свадебный подарок. И если я услышу в ее… его сторону хоть одно неподобающее слово… Ах, как же хорошо скандалить на кухне! Только руку протяни! И сразу же под рукой! Так удобно возникает сковородочка! Прелесть просто! Облизнуться и порадоваться! Анхель посмотрел на Алисию. На щенка. На сковороду. Потом проделал все это в обратном порядке. Сглотнул. И боком-боком заторопился к двери. А то кухня же… тут еще и скалки есть. И ножи. И… Пошел он. Спасибо всем, до свидания… – Баммммм! – ускорила его отход с позиций крепко приложенная об стол сковородка. – Ауввв? – поинтересовался испуганный щенок. Алисия тут же бросилась успокаивать его, заворковала над малышом… и совершенно не заметила, как закрылась дверь за таном Толедо. Подумаешь, ценность великая! Да пусть идет… Все, все, малыш, тише, ты со мной, все закончилось, и никому я тебя не дам в обиду…. Интересно Рауль уже обрадовал брата? А, неважно! Он заедет завтра с утра, и они отправятся подавать заявление в мэрию. И в храм. И в газеты объявление дадут. И с его родными познакомятся. Но это – завтра. А сегодня у нее есть дела поважнее. К примеру, накормить и уложить собачьего малыша. Кто-то против? Пока сковородочка рядом? Протестующих и самоубийц – не было. * * *Анхель вылетел в гостиную и с ужасом воззрился на Лоуренсио. – Рен! Это… это – что?! – М-мууу… с-сууу-сссессстры, – невнятно ответил приятель. Рауль уже удалился, а тан Ксарес высосал половину графина и изъясняться мог только междометиями. Сомнительными. Анхель посмотрел на это дело… тело, да и плюнул. Чего уж там! Чего уж тут… Только с Лоуренсио сегодня не будет. Но как так-то?! Он же поклясться был готов, что эта девица уже у него в руках! Уже на крючке! Уже… И тут такой эпический провал?! Да как такое может вообще быть-то?! Но даже этот вопрос задать было некому. Лоуренсио лыка не вяжет, Феолы нет дома, а у Алисии – сковородка. И как-то спрашивать уже ничего и не хочется. Ладно! Анхель все еще выяснит. А пока… Пока эта гадкая семейка ему за все заплатит! И за сковородку – тоже!!! За нее особенно! Вот!