Глава 25

Похоже, я ударила его в самое больное место. Потому как лицо вампира тут же вытянулось, и он посмотрел на меня с таким отчаянием, что мне стало не по себе.

Надо же, ему не помогло даже хвалённое вампирское самообладание!

— Ты думаешь, что твой приступ спровоцировал этот чёртов хлыст?

Вампир опустил руку в карман и вытащил из него какую-то чёрную коробочку. Присмотревшись лучше, я поняла, что это пульт с одной единственной кнопкой.

Неожиданно вампир со злостью швырнул это устройство на пол. Пластиковый корпус в ту же секунду разлетелся на несколько фрагментов, обнажив при этом его электронное нутро.

— Даже не сомневаюсь в этом, — заявила я уверенно, еле сдерживая в себе радость.

Повисла напряжённая пауза, которой я насладилась в полной мере. Не каждый день видишь своего врага в полной растерянности. Да к тому же ещё узнаёшь, что он в тебя влюблён.

Но в то же время я ощутила угрызения совести. Как выяснилось, не все кровососы такие уж бессердечные и безжалостные существа, попадаются и среди них неплохие ребята. А я как раз задумала обмануть одного из них.

— Так… Мы сейчас же возвращаемся с тобой в институт. Нужно выяснить причину случившегося, — сказал, как отрезал Прайс.

А я чуть не завизжала от радости, ведь мне только это и было нужно! Я даже не ожидала, что мне удастся добиться этого так быстро.

Теперь идея моего побега выглядела вполне осуществимой. Ведь научный центр, вернее, Брукингский институт, в который я попала сразу же после своего ареста, и в котором меня изучали словно подопытную крысу, охранялся не так, как этот особняк. Это и понятно, ведь сейчас я находилась в одном из правительственных зданий, входящих в комплекс Белого дома. А институт был одним из самых известных мозговых центров США, где кипела научная жизнь, и везде сновали чудики в белых халатах. Поэтому, имея в подручных продажного охранника, я смогу сбежать оттуда почти незаметно. Мало того, у меня будет фора, благодаря которой я успею за ночь долететь до Лондона.

Осталось только раздобыть липовые документы. Этим я решила озадачить всё того же продажного телохранителя, который за одну мою ювелирную побрякушку (сейчас я была обладательницей целой коллекции дорогостоящих украшений) пообещал мне всё устроить. Так что уже на следующий день он раздобыл для меня парик и линзы, с помощью которых я вмиг превратилась в тёмную шатенку. После моего перевоплощения мужчина сфотографировал меня на паспорт.

Посмотрев напоследок на новую себя, я улыбнулась своему непривычному отражению. «В таком виде меня и родная мать не узнает», — подумала я и вновь превратилась в голубоглазую блондинку. Положила парик с линзами в дорожную сумку, которую уже собрала для побега, и мысленно попросила Всевышнего мне помочь…

— Как ты себя чувствуешь?— холодно поинтересовался у меня Прайс за ужином.

И пускай он сделал всё, чтобы выглядеть при этом беспристрастно, я услышала в его голосе хорошо скрытые волнительные нотки. Да этот вампир в буквальном смысле трясся от беспокойства. И всё из-за меня! Видимо, Прайс никак не мог успокоиться, что стал причиной моего приступа. Поэтому я представила, как завтра утром он обнаружит моё исчезновение, и в моей душе вновь всколыхнулось сочувствие к нему и нешуточные угрызения совести.

— Нормально я себя чувствую. Но могло быть и лучше. Скоро моя свадьба, а меня чуть ли не шатает от слабости. Эти учёные выкачали половину моей крови для своих анализов! Так что твоему Николасу Гилмору вряд ли это понравится.

— Думаешь, он настолько бессердечен? Неужели его замкнутый образ жизни позволяет думать о нём как о каком-то свихнувшемся монстре? Это журналисты сделали из него мизантропа, на самом деле он совсем не такой.

— А какой он? Почему ты его так защищаешь? Ты ему настолько предан?

Прайс уставился на меня долгим пристальным взглядом, от которого у меня по коже побежал неприятный озноб. После чего он соизволил открыть рот:

— Много вопросов, ведьма.

В мгновение ока вампир вновь превратился в холодного высокомерного ублюдка. И его разительная перемена окончательно вывела меня из себя.

Неужели ему самому не надоело притворяться?

— Между прочим, у меня есть имя! — с обидой вырвалось у меня, и я резко встала из-за стола. Не оглядываясь, вышла из столовой и быстро направилась в свои апартаменты.

С выпрыгивающим от волнения сердцем я переоделась и достала из сумки парик и тёмные линзы. А уже через несколько минут с чёрного хода вышла брюнетка, лишь отдалённо напоминающая Ангелику Морелли.

Я заспешила к припаркованному автомобилю, проклиная в душе невыносимого Прайса. И почему меня настолько взволновали его слова? Какое мне до него дело? С одной стороны даже хорошо, что мы расстались с ним на такой ноте. Завтра утром он до последнего будет тянуть, не желая первым идти на сближение. А у меня благодаря этому появится дополнительное время…

Лондон встретил меня неизменным туманом и мерзким дождиком со снегом. Интересно, в этом городе бывает когда-нибудь хорошая погода? В США уже две недели как наступила весна и светило жизнерадостное солнышко, и только здесь стихия испытывала всех своим непостоянством.

Тем не менее, я с удовольствием подставляла лицо под ледяные капли, наслаждаясь такой долгожданной свободой. Как же это чудесно идти туда, куда хочешь, и делать то, что взбредёт в голову тебе, а ни какому-нибудь вампиру. О том, что будет со мной после этой авантюры, я старалась не думать. Наверняка мой статус резко изменится и вместо гордости нации я вновь стану презренной ведьмой, осмелившейся пойти против системы. Но сейчас меня это мало волновало, я находилась в радостном возбуждении. Ведь совсем скоро я увижу своего любимого вервольфа.

Когда я на арендованном авто подъехала к воротам до боли знакомого мне замка, моё сердце ухнуло в пятки и затрепыхалось там слово испуганная птичка. Тоже мне, ведьма называется! Как дело доходит до любви, я тотчас превращаюсь в неврастеничку.

Мои невесёлые мысли прервала герцогиня, которая спешила к моему автомобилю с необычным для неё выражением лица. Я даже опешила: в её глазах было столько радости и надежды, что у меня мучительно защемило сердце. А вдруг у меня не получится? Или же я справлюсь, но это окажется бессильным против этого страшного заболевания? Ведь я не нашла даже намёков на антропофагию, то есть людоедство ни в одном источнике, хотя тщательно перерыла местную библиотеку.

По всей видимости, вервольфы настолько боялись этого явления, что старались даже не упоминать об этом…

Герцогиня любезно проводила меня до лестницы, ведущей в гулкий полусумрак подвала. И мне пришлось спуститься на бесконечное количество ступенек, прежде чем передо мной оказалась массивная дверь.

— Ты?! — Мучительно знакомый мужской голос заставил меня замереть на месте.

О Господи! И почему я решила, что застану его спящим, или же в бессознательном состоянии? В общем, таким, чтобы у меня было время собраться с мыслями.

А теперь я смотрела в лицо любимого мужчины и не могла произнести ни слова…

— Забыл, как я выгляжу? — Я попыталась разбавить шуткой немыслимо напряжённую обстановку, после чего сделала несколько робких шагов. И едва я оказалась около массивной клетки, как в лицо мне ударила затхлая влажность подвального помещения. — Какого чёрта ты сидишь здесь как крыса? Нельзя было запереть себя в более комфортабельных условиях?

Но как только я увидела вблизи его глаза, у меня перехватило дыхание. Я вдруг с предельной ясностью поняла, что не смогу его потерять. А ведь меня почти убедили в том, что как любая ведьма я должна обладать потрясающей женской беззаботностью, и способна менять мужчин как перчатки. Судя по всему, я — неправильная ведьма…

Не думая ни о чём, я бросилась к Маркусу и протянула к нему руки. К моему неописуемому восторгу он ответил мне тем же. Наши пальцы переплелись, и его лицо озарила тёплая улыбка.

— Узнаю прежнюю Ангелику.

Неожиданно он крепко обхватил мои запястья и потянул меня к себе. И как только моя голова оказалась вблизи прутьев, он нежно прикоснулся к моей щеке, затем его большой палец медленно заскользил по моим губам.

Не знаю почему, но именно этот, казалось бы, невинный жест, всегда вызывал во мне чувственный взрыв. И мой любимый вервольф прекрасно знал это. Именно поэтому он проделывал это с завидным постоянством. И каждый раз, наблюдая за мной, смотрел мне в глаза, в то время как его пальцы доводили меня до сладостного безумия. Но также я знала, что Маркус никогда не останавливался на этом. И после такой прелюдии он всегда приступал к более откровенным ласкам.

Этот раз не стал исключением. И как только он обласкал мои губы чуткими нежными пальцами (вот ещё одна особенность, ведь его руки становились такими, только лишь когда прикасались ко мне), вервольф начал меня целовать…

Я мечтала раствориться в нём вся без остатка. Отвечала ему с такой горячностью, отчего мои руки постоянно натыкались на железные прутья. Кроме того, эти железки впивались мне в лицо, и холод металла давно уже обжигал мои щёки. Но я этого почти не замечала, ведь мне хотелось быть к нему как можно ближе.

Как я этого ждала! Но эта чёртова клетка не позволяла мне прижаться к нему. Поэтому мне хотелось разметать её, испепелить, превратить в пыль…

Очнулась я благодаря спокойному мужскому голосу, который настойчиво возвращал меня из омута колдовского безумия:

— Ангелика, девочка моя, успокойся. Не надо этого делать, эти стены дороги для меня. К тому же может случиться непоправимое: вспомни рассказ Гидеона о том, как он потерял свою любимую ведьму.

В памяти тотчас всплыли страшные факты из жизни старого вервольфа. Это и вернуло мне здравый рассудок. Я посмотрела вокруг себя и пришла в ужас от происходящего.

Подвальные стены дрожали словно при землетрясении. И хотя я прекрасно знала, что это такое (в последние годы Италию трясло как никогда), я не ожидала столкнуться с этим здесь, в Англии!

Всё прекратилось также неожиданно, как и началось.

Я подняла глаза на Маркуса и увидела на его лице счастливую улыбку. С нежностью он сжал мои плечи и выдохнул:

— У тебя получилось! Значит, ты уже неплохо управляешься со своей силой.

— Ага, а перед этим я чуть нас всех не убила! И это ты называешь прогрессом?

— На ошибках учатся. К тому же у тебя накапливается бесценный опыт. Одно дело книги, на практике же всё гораздо нагляднее.

— Да уж, нагляднее некуда…

Неожиданно послышался уже знакомый мне скрип открываемой двери, и в подвал вошла герцогиня. Вернее, она влетела сюда как фурия, меча глазами молнии.

— Для чего я вас сюда вызвала? Чтобы вы сравняли мой замок с лицом земли? — прокричала Джанин Фейнингтон, направляясь ко мне быстрым шагом. Она остановилась прямо перед моим носом и продолжила в том же духе: — Какое легкомыслие с моей стороны, но у меня не было другого выхода. Довериться ведьме! Кажется, я выжала из ума.

Наверняка мать Маркуса и дальше продолжила бы обвинять меня, причём, вполне заслуженно, но вмешался её сын. Он вдруг со всей силы ударил по прутьям своей клетки так, что гулкое эхо тотчас разнеслось по подвалу, затихая где-то в тёмных коридорах.

— Довольно! Если вы не прекратите оскорблять Ангелику, то больше меня не увидите. У вас не останется даже моего тела, чтобы устроить мне помпезные аристократические похороны в духе Фейнингтонов, — заявил Маркус с таким видом, словно речь шла о чём-то обыденном.

Его слова потрясли меня до глубины души, о герцогине и говорить нечего. Её лицо побледнело так, что она стала похожа на восковую куклу. Неудивительно. Ведь она, кроме всего прочего, пропустила слова сына через своё любящее материнское сердце.

Честно говоря, на герцогиню я почти не обиделась. После всего случившегося её поступок был вполне предсказуем. Но меня удивило то, с какой горячностью за меня вступился Маркус. И это после того, что между нами произошло!

Но то, что случилось после, заставило меня и вовсе оцепенеть от потрясения. Неожиданно Джанин Фейнингтон схватила меня за руку. Легонько её сжала и, глядя мне прямо в глаза, пробормотала:

— Ангелика, прошу меня извинить. Как вы понимаете, в последнее время я на взводе, поэтому не смогла сдержаться. Впредь это не повторится, обещаю вам.

Герцогиня бросила последний взгляд на сына и молча удалилась. А я не смогла выдавить из себя ни словечка, так и застыла столбом, глядя ей вслед.

— А вот это настоящее чудо, — потрясённо произнёс Маркус, едва за его матерью закрылась дверь. — Иди ко мне, нарушительница спокойствия.

Он протянул ко мне руку, и я с готовностью шагнула ему навстречу. Наши ладони прижались друг к другу, и я вновь подставила ему губы для поцелуя. И в этот раз его ласки были гораздо смелее и жарче. Мне даже на какой-то миг показалось, что я справилась со своим заданием. Что ещё немного, и он отдаст мне ключ от замка, который запирал его клетку…

— Я хочу тебя, всего. Мы это заслужили, — прошептала я, и моя рука плавно скользнула вниз. Не торопясь, я прошлась ладонью по его твёрдому как камень прессу, прежде чем осмелилась на дальнейший шаг.

Когда под пальцами я ощутила его эрегированный член, моё женское начало буквально зашлось в чувственном восторге. Мне этому не помешала даже одежда, разделяющая наши разгорячённые тела. Поэтому я решила немедля убрать это препятствие. Моя рука сама по себе потянулась к молнии на его брюках и… в тот же миг Маркус отшатнулся от меня, сделав шаг назад.

— Дорогая, думаешь, я не понял, что ты задумала? Вернее, задумали, так как в этом принимала участие даже моя мать. — Он грустно мне улыбнулся. — Но я не могу допустить этого. Только через мой труп…