Глава 26

— Но почему?! Только так я могу тебя спасти! — воскликнула я, вне себя от отчаяния.

Но дело было не только в моём плане. Просто я хотела Маркуса так сильно, что не могла больше ни о чём думать. И это нормально! В конце концов, я — молодая ведьма, которая хочет любви и секса. А стоящий передо мной мужчина может мне дать и то, и другое. Причём, он сам об этом мечтает. Так что нам мешает это сделать? Ах да, он сам! Вернее, его проклятое благородство, от которого одни только неприятности!

— Ангелика, я хочу, чтобы ты запомнила меня таким, а не похотливым подонком, воспользовавшейся женской слабостью.

— О чём ты?! Это я тебя соблазняю, а не ты меня!

— Вот и я о том же, девочка моя, — с горькой усмешкой откликнулся Маркус. — Но ты подумала, что будет с тобой потом? Вампиры очень злопамятные и мстительные существа, они тебе этого никогда не простят.

— Плевать я на них хотела, когда речь идёт о твоём спасении! Никуда я от них не денусь, меня и так уже продали им с потрохами. Тем более, я не хочу становиться причиной международного конфликта. Но потеря девственности никак не повлияет на мои способности. — Я умолкла, собираясь с мыслями. Наконец, после небольшой паузы я набралась решимости и закончила на одном дыхании: — Подари мне хотя бы одну ночь, чтобы я могла вспоминать об этом всю свою жизнь!

Маркус ответил не сразу. А когда он заговорил, все мои надежды рассыпались как карточный домик.

И на что я только надеялась? Ведь для таких как он не существует ничего кроме достоинства и чести. По-моему, это редкая разновидность мужского эгоизма. Думает только о себе. Готов умереть, но не отступить от своих идиотских принципов!

— Как бы мне этого не хотелось, любимая, но этому не бывать. Ты хоть и ведьма, но совсем не знаешь жизни. Пускай Николас Гилмор фактически мертвец, но всё же он мужчина. И ему далеко небезразлично, девственница его невеста или нет, поверь мне. Поэтому он превратит твою жизнь в ад, если мы с тобой…

— Это я превращу его жизнь в ад!

— Даже не сомневаюсь в этом, — сказал мой вервольф и улыбнулся мне так, что я чуть не закричала от невыносимой душевной боли. После чего он отвёл от меня взгляд и задумчиво добавил: — Он затворник, по большому счёту ему не нужна ни жена, ни семья. Вероятнее всего, он остановится на одном наследнике, потом ваш брак останется только на бумаге. Но он никогда тебя не отпустит, ты всегда будешь принадлежать только ему…

Уходила я от него вся в слезах. Обещала прийти к нему ещё раз, а потом без промедления вернуться к своему жениху. Маркус настаивал на этом, даже придумал мне легенду, объясняющую моё загадочное исчезновение перед свадьбой.

Но, как бы он не старался пожертвовать собой ради моего далеко не светлого будущего, я так легко не сдамся. В конце концов, я ведьма, а не беспомощная блондинка.

Поэтому я не стала в одиночестве заливать своё горе слезами, а прямиком направилась к герцогине. У меня появилась одна идея, и мне нужно было проконсультироваться с тем, кто знает о людоедстве вервольфов не понаслышке.

— Джанин, я не заметила в Маркусе ничего странного, кроме того, что он добровольно запер себя в клетке. Как быстро прогрессирует эта болезнь? Ведь не сразу же он превратится в монстра!

— Ангелика, по сути, он уже монстр. И если его спровоцировать…

— Каким образом?

— Запах человеческой крови, всё дело в ней. Так и выявляют подозрительных вервольфов, на которых поступил сигнал: подносят пробирку с человеческой кровью и всё. Хотя, чтобы людоед себя проявил достаточно одной капли.

— Получается, если вервольф-людоед не станет контактировать с людьми, то он сможет жить нормальной жизнью и…

— Нет, не сможет. Примерно через два месяца, возможно, чуть позже, это индивидуально, болезнь переходит в острую форму. После чего вервольф уже навсегда превращается в кровожадную машину для убийств.

— Понятно… Значит, у нас не так уж много времени. Не думаю, что такой монстр, как вы только что описали, захочет заниматься со мной любовью.

— Но, как я вас поняла, он и сейчас отказывается это делать, — заметила герцогиня.

— Да, отказывается. А всё потому, что он полностью себя контролирует. Но если ему подмешать в пищу нужные травки, да ещё добавить для верности афродизиак…

— Не выйдет, мой сын слишком умён, чтобы во второй раз совершить одну и ту же ошибку. К тому же он прекрасно понимает, что вы так просто не сдадитесь.

— Значит, нужно действовать по-другому. Подсунуть ему человеческую кровь, а после он сам слопает всё, что я ему приготовлю. А как скоро он вновь станет нормальным?

— В такой стадии как у Маркуса, он придёт в себя примерно через час, максимум полтора.

— Отлично. К этому времени снадобье уже начнёт действовать.

Воодушевлённая надеждой я ринулась на поиски нужных мне трав. А уже через несколько часов у меня был готов отвар по формуле, которую я позаимствовала из той самой колдовской Кама Сутры. Видимо, даже опытным в любовных делах ведьмам приходилось иногда прибегать к тому способу обольщения.

Пузырёк с человеческой кровью достала герцогиня. И когда я уже приготовилась спуститься к Маркусу в подвал, его мать почему-то попыталась меня остановить!

Я готова была накинуться на неё с кулаками. Но мне пришлось взять себя в руки и выслушать эту ненормальную аристократку.

— Ангелика, Маркус мне не простит, если с вами что-то случится. Поэтому я обязана вас предупредить о возможных последствиях.

— Да что с вами?! У нас нет на это времени! О каких последствиях идёт речь? — прокричала я ей в лицо, не в силах унять в себе нервную дрожь.

— Из-за воздействия трав Маркус не будет самим собой. А вы девственница, к тому же необычная. — Герцогиня в смущении замялась, подбирая нужные слова. — Так что он не будет с вами… нежен. Даже и не надейтесь на ночь любви, о которой вы так мечтаете.

Мне показалось, что меня огрели по голове чем-то увесистым. И как я сама об этом не догадалась? Ведь она права! Вервольфы по своей природе страстные мужчины, сексуальный огонь у них в крови. И они этим жаром могут запалить ни одно женское сердце, в то же время этот костёр может превратить всё в пепел. Взять хотя бы их юношеское половое влечение, от которого пострадала далеко ни одна невинная девушка.

— Это будет похоже на то, о чём мне рассказывал Маркус? Я имею в виду тот случай со студенткой, которую он… — пролепетала я смущенно и умолкла. Мне не хотелось произносить это слово, но пришлось, — которую он изнасиловал.

В очередной раз мне пришлось удивиться хладнокровности этой женщины. Ведь на её лице не дрогнул ни один мускул!

— Не думаю, — спокойно возразила мне герцогиня, будто речь шла о чём-то житейском. — Тогда он полностью потерял над собой контроль, а такое бывает с вервольфами только в молодости. Но и сейчас ты для него лакомый кусочек. Поэтому я опасаюсь, что…

— Это ничего не меняет. В конце концов, я ведьма, а они на редкость живучие. Как кошки, — нарочно бодрым тоном заявила я и начала спускаться по лестнице вниз…

— Зашла со мной попрощаться? — раздался из темноты до боли знакомый мне голос.

Когда мои глаза привыкли к местному сумраку, я рассмотрела в клетке знакомую мужскую фигуру. Маркус застыл около небольшого стола, на котором возвышались аккуратные стопки книг.

Только сейчас я внимательно разглядела его клетку. Сделала это чисто из технических соображений. И сразу же поняла, что вряд ли у меня получится вытащить из неё хотя бы один прут, чтобы проникнуть в клетку без посторонней помощи.

Некоторые из железных стержней были заменены на новые, так что Маркус серьёзно подошёл к этому вопросу. Впрочем, по-другому он и не умел, всегда всё делал на совесть.

Интересно, почему в подвале этого дворца находилась клетка? Наверняка, у неё имелась своя история, и что-то мне подсказывало, что она далеко не весёлая. А сейчас она пригодилась своему хозяину…

Заметив в дальнем углу этой огромной клетки просторный лежак (кроватью это вряд ли можно назвать), про себя отметила, что на нём вполне разместятся двое. Также я заметила на столе старинный подсвечник с огарком и письменные принадлежности.

О мой бог, каменный век какой-то!

— Попрощаться? Размечтался… — последнее слово я пробубнила себе под нос так, чтобы он не смог бы расслышать. Не сдержалась. И после небольшой паузы добавила: — А не проще ли было захватить с собой ноутбук? А то свечи, бумага для письма… надеюсь, ручка хотя бы шариковая или же у тебя там старинное перо?

Послышался негромкий смех, от которого у меня всё внутри затрепетало.

Даже смеялся он чертовски сексуально. А его размеренную речь я могла бы слушать часами. Его низкий бархатный голос постоянно держал меня в сексуальном напряжении.

— Нет, Ангелика, меня вряд ли назовёшь поклонником старины, это распространяется только на книги. Просто здесь отвратительный сигнал, а с проводным интернетом не было времени заморачиваться. Да и к чему это? Мне и так осталось немного.

— Кстати, об этом…

Его слова придали мне решимости. Поэтому я молча вытащила из кармана пузырёк с кровью. Быстро повернула крышку и вытянула руку с зажатой в ней склянкой в сторону клетки.

— Только не это! Ангелика, ради всего святого, прекрати! Сумасшедшая! Ты не сумеешь меня спасти, и сама пострадаешь за зря…

Последняя его фраза прозвучала с таким эффектом, словно отключили ретро-проигрыватель с виниловой пластинкой. Я такое видела в фильме. Слова будто-бы застревали у него в горле, слетая с губ всё медленнее и медленнее, пока не затихли совсем.

Маркус посмотрел на меня каким-то бессмысленным взглядом, а потом началось такое, что мне долго ещё будет сниться в кошмарных снах… С моего любимого вервольфа вмиг слетело всё человеческое! И за какие-то секунды он превратился в настоящее чудовище. Что самое странное, при этом он не изменился внешне!

Это совсем не напоминало его обращение в вервольфа-получеловека. Вот тогда он действительно становился огромным зверем, но при этом он не переставал быть человеком. Сейчас же всё было наоборот. За железными прутьями стояло существо с внешностью Маркуса, но на самом деле от него в этом теле мало что осталось. Абсолютное безумие. Нет! Скорее, у него вообще отсутствовало сознание.

Он напоминал мне сейчас гигантскую гидру, у которой, как известно, нервные рецепторы прекрасно заменяли мозг. Также как и она, это существо (не хотелось думать о нём как о Маркусе) на своём примитивном уровне жаждало только крови…

Собрав свою волю в кулак, я заставила себя не смотреть в глаза этой злобной пародии на моего любимого вервольфа. Достала из сумки банку с куском сырого мяса, политого человеческой кровью и накаченного моим снадобьем. Бросила его в клетку и тут же отвернулась: не смогла смотреть, как это существо по-собачьи раздирает мясо зубами…

Когда вконец разбушевавшийся вервольф начал понемногу успокаиваться, я позвала дворецкого. Карла я предупредила заранее, поэтому он уже ждал меня наверху, вооружённый слесарными инструментами.

К тому времени, как я вместе со слугой оказалась в подвале, Маркус уже пришёл в себя. Вернее, он застыл в центре разгромленной клетки, озираясь по сторонам равнодушным взглядом. Карл тем временем без труда справился с замком от решётчатой двери.

Когда за ним закрылась скрипучая подвальная дверь, я в нетерпении бросилась к Маркусу.

— Как ты себя чувствуешь? — выдохнула я, прижимая его голову к своей груди.

Его ответ меня озадачил и в то же время обрадовал. Как выяснилось, Маркус абсолютно ничего не помнил. Кажется, он даже не догадался, что с ним произошло. Как ни странно, но его не взволновал вид разбросанных по полу книг, причём многие из них оказались разорванными в клочья.

Его состояние в точности соответствовало описанию в ведьмовском пособии «Любовные утехи и прочие женские хитрости». Значит, я не напортачила. Скоро у Маркуса должна начаться любовная лихорадка.

И она началась.

Первым делом мой вервольф беспардонно меня облапил, после чего его рука проникла мне в трусики. И всё было бы просто замечательно, если бы его пальцы давили на мой клитор не так сильно.

— Любимый, ты делаешь мне больно, — возмутилась я, но мой протест тотчас заглушил его протяжный сладостный стон. А причиной его бурного удовольствия стал жест, который принёс мне лишь дополнительные мучения. Ведь его палец вошёл в меня так резко, что я еле сдержала вопль.

Господи, что же будет дальше? Неужели он действительно не понимает, что мне больно?!

По всей видимости, так оно и было…

— Девственница. Это замечательно…

— Маркус, это же я, Ангелика! Конечно же я девственница, как будто ты этого не знал!

— Ты же понимаешь, что сейчас будет? Я не зверь какой-нибудь, но тебе придётся потерпеть. В первый раз всегда так — больно и… очень больно. — Вервльф усмехнулся, продолжая мучить меня «предварительными ласками». — Поэтому не вздумай кричать, я не люблю этого. В конце концов, ты знала, на что идёшь. У вервольфов физиология такая, у нас всё большое. Но ты это и так прекрасно знаешь…

С остервенением я сжала зубы, и всё для того, чтобы не ответить ему крепким словечком. Поняла, что это не поможет, а только лишь мне навредит. Поэтому лаской я попыталась разбудить в нём здоровую чувственность и прятавшуюся в его руках нежность. Но все мои попытки достучаться до его человечности остались бесполезными. И я вдруг с ужасом поняла, что отдаюсь незнакомцу.

— Ангелика, ты хочешь этого также, как и я?

Я промолчала. Но это ни сколько не остудило его пыл, потому как он сразу же навалился на меня всем телом.

Дикая раздирающая боль показалась мне нереальной. До этого момента я и понятия не имела, что такое бывает. Обжигающей волной она разлилась по моим венам, и не успела я прийти в себя, как тут же последовал второй мучительный толчок. Он погнал новую волну боли по моему многострадальному телу…

Я открыла глаза и увидела уже знакомый мне каменный потолок.

Что-то мягкое и влажное едва коснулось внутренней стороны моих бёдер, затем медленно поползло вверх и замерло около промежности. Как раз там, где невыносимая пульсирующая боль вспыхнула во мне с новой силой, едва я пришла в сознание.

— Господи, что я наделал! — донёсся до меня хриплый голос Маркуса.

Я перевела на него взгляд.

Вервольф стоял передо мной на коленях с окровавленной тряпкой в руках…