Глава 28

— Господа, герцогиня просила меня перед вами извиниться. Она не смогла присутствовать при нашей встрече, так как у неё появились неотложные дела, — подчёркнуто вежливо сообщил Маркус своим гостям. А я чуть не умерла от любопытства, так как не видела к кому он обращался.

Ого! Ничего себе! Джанин Фейнингтон удивляла меня всё больше и больше, в хорошем смысле. Тут и дураку ясно, что она специально рванула из замка, лишь бы не принимать этих непрошеных визитёров. И выглядело это как откровенный вызов, демонстрация своего неуважения.

Насколько я знаю, вампиры и оборотни всегда недолюбливали друг друга. Причину этой неприязни я не знала. Но если молодёжь ещё как-то общалась между собой, то старшее поколение люто ненавидело друг друга. Вервольфы преклонного возраста на дух не принимали кровососов, разменявших не одну сотню лет. Причём, в полном смысле этого слова: они их чуяли за километр.

— Я понимаю, дела есть дела, — ответил хозяину замка Прайс тоже излишне вежливо. Причём настолько, что в его голосе послышались насмешливые нотки. Несомненно, он догадался об истинной причине отъезда герцогини.

Дальше последовала светская беседа, не представляющая для меня никакого интереса. И когда я уже устала от их хорошо завуалированных колкостей в адрес друг друга, Прайс наконец-то заговорил о главном.

— Мистер Фейнингтон, как вы уже поняли, мы к вам по важному делу.

Повисла невыносимо тяжёлая для меня пауза. Затем послышался чуть слышный мелодичный звук благородного фарфора. Значит, Маркус решил напоить их чаем, несмотря на то, что вампиры его терпеть не могут. И он не мог этого не знать…

— Я догадываюсь о чём, вернее, о ком пойдёт речь, — небрежно обронил мой вервольф.

— Это и понятно, ведь вы у нас сейчас главный подозреваемый в её исчезновении. Но мне стало известно, что на вас поступил сигнал в ваш Совет Старейшин.

— Разве это не конфиденциально? С каких это пор Совет начал делиться информацией с вампирским Альянсом?

— С тех самых, как ваше дело стало государственной важности, — ответил Маркусу неизвестный мужской голос.

Как же мне захотелось посмотреть на собеседников хоть одним глазком! Понятное дело, что Прайс приехал не один, ведь Карл говорил о целом кортеже.

Хотя, наверняка он состоял из одного основного, максимум двух бронированных автомобилей с VIP персонами, а остальные были лишь сопровождением — автомобили службы безопасности и дорожной полиции. Во всяком случае, меня даже по магазинам возили таким образом.

Но что если за мной пожаловал сам Николас Гилмор?.. Нет, это вряд ли. Слишком для меня много чести. Для этого у него есть преданный цепной пёс — Прайс. Даже звучит как собачья кличка!

Но тогда, кто осмелился только что возразить Маркусу? Неужели представитель Совета Старейшин? Вот ведь продажные твари! Слили инфу на своего же вампирам, и радуются!

— По какому поводу на меня поступил сигнал в Совет Старейшин, я понятия не имею, — произнёс Маркус совершенно невозмутимо. — А вот насчет того, почему мною заинтересовались власти, я примерно догадываюсь. Наверняка Кейт Мейсон наговорила про меня много интересного.

— Да, именно она вывела нас на благороднейшее семейство Фейнингтонов, — заметил Прайс так, что у меня всё внутри похолодело. Он произнёс это таким тоном, что его фразу можно было расценивать как откровенное издевательство!

Неужели он провоцирует Маркуса? Видимо, хочет вывести его из себя, чтобы тот совершил какую-нибудь глупость.

— Неудивительно, ведь я госпожу Мейсон, можно сказать, выгнал отсюда. Так что у неё есть повод на меня злиться.

А после Маркус рассказал им о том, как он сделал мне предложение руки и сердца, после чего я его отвергла и уехала из дворца в неизвестном направлении. И что он теперь не то чтобы помогать мне, да он меня после этого и видеть не желает!

Надо признать, он был очень убедителен. Но, как вскоре выяснилось, не для всех. Потому как Прайс сразу же перешёл к информации от Совета Старейшин о том, что якобы Маркус является вервольфом-людоедом.

Как мне показалось, Прайс был единственным, кто связал мой побег с болезнью Маркуса. Другим участникам этой беседы и в голову не пришло, что ведьма могла бы пойти на такое самопожертвование. Но мой надсмотрщик, к моему огромному удивлению, узнал меня слишком хорошо…

— Я думаю, не будем ходить вокруг да около: давайте сюда кровь.

— Вы хотите, что мы провели тест на людоедство прямо здесь, без каких-либо мер безопасности?! — Послышался новый, незнакомый для меня мужской голос.

— Даю слово, вам абсолютно ничего не угрожает.

Раздались характерные щелчки. Видимо, открыли замки металлического кейса…

Я с ума сходила от неизвестности. Естественно, Маркусу сейчас ничего не угрожало, но у меня аж ладони вспотели от напряжения.

Наконец-то в зале вновь послышались голоса.

— Видимо, произошло недоразумение, — подумал вслух тот же самый мужчина, который, скорее всего, и проводил тест.

— Давайте называть вещи своими именами, — возразил ему Маркус. — Меня оклеветали. И я даже знаю, кто именно. Это особа решила избавиться от меня таким вот оригинальным способом.

— Кого вы имеете в виду? — поинтересовался всё тот же голос.

— Хезер, любовницу моего отца.

— Х-м, вервольфы не перестают меня удивлять, — усмехнулся Прайс.

Я, кажется, даже дышать перестала. Даже не сомневаюсь, что большинство участников этого разговора почувствовали сейчас смущение. Это и неудивительно, ведь они заявились во дворец по ложному доносу!

— Я думаю, вопросов больше нет? — небрежно обронил Маркус. — Если у кого-то остались сомнения насчёт того, скрываю ли я здесь ведьму, то можете обыскать весь замок.

Услышав это, я чуть не упала. Он с ума, что ли сошёл? А вдруг Прайс так и сделает?! Наверняка в его охране имеются опытные сыщики с отменным сверхъестественным обонянием!

— Честно говоря, меня вы не убедили, — послышался настороженный голос Прайса.

— В том, что я не людоед?

— Нет, как раз-то в этом у меня нет никаких сомнений. Вы точно не людоед. Сейчас. Но я не уверен, что вы не были им в недалёком прошлом.

Моё сердце пропустило несколько ударов. Я застыла, ожидая ответа моего вервольфа. Но до этого не дошло дело, так как послышался мелодичный телефонный рингтон.

В зале воцарилась тишина. По всей видимости, все присутствующие замерли в ожидании, так же как и я.

— Мистер Прайс, мне сейчас сообщили, что мисс Морелли видели два дня назад на железнодорожном вокзале во Франции. Она направлялась в…

— И я только сейчас об этом узнаю, офицер? — возмутился Прайс.

— Это произошло на земле вервольфов…

— Тогда всё понятно: эта информация могла вообще до нас не дойти.

Я сжалась в кресле и невольно сжала зубы так, что у меня аж челюсть свело от напряжения. Что происходит? Как меня могли там видеть, если во Франции я была всего лишь один раз — на свадьбе Шейлы!

Я превратилась вся в слух, с нетерпением ожидая, что ситуация скоро разъяснится. Но, к моему огромному удивлению, она запуталась ещё больше. В какой-то миг я даже подумала: а не тронулась ли я умом?!

— Возможно, это ошибка. Может, они спутали её с какой-нибудь блондинкой? — раздался голос того самого мужчины, который проводил тест на людоедство.

— Исключено. Во-первых, то, что она на самом деле блондинка, выяснилось только во время её преследования: с девушки упал парик. А во-вторых, ей удалось скрыться только лишь благодаря своему колдовству. Она такое там устроила! — ответил офицер, и после небольшой паузы закончил: — Вервольфы до сих пор за ней гоняются, так что она не могла покинуть их территорию незамеченной. Следовательно, она не может сейчас находиться в Великобритании…

Я еле дождалась момента, когда уедут непрошеные гости. Но выйти самостоятельно из потайной комнаты я не смогла: дверь оказалась запертой с другой стороны. Поэтому я неслыханно обрадовалась, когда послышался звук открываемого замка, и на пороге показался Маркус.

— Свободу ведьмам! — с пафосом произнёс он, протягивая ко мне руки.

Я тут же бросилась ему навстречу, после чего повисла на мужской шее подобно пылкой героине мыльных опер.

— Одной свободы мне будет маловато, — проворковала я ему, вдыхая сногсшибательный мужской запах.

— Мало свободы? — усмехнулся Маркус. — Хочется ещё равенства и братства?

— Ага, только на феминистский манер.

— Это как? — удивился мой вервольф вполне искренне.

— Свобода, равенство и блдство, — смущённо ответила я, не в силах сопротивляться собственному желанию.

— Пошлячка ты моя, — прошептал Маркус, и его рука соскользнула мне на ягодицы. Он ощутимо сжал одну из моих возвышенностей и выдохнул с хриплым стоном. После чего добавил: — Ангелика Морелли, если бы я знал, что вы настолько вульгарны, я вас ещё при нашей первой встрече выставил бы из вагона.

— Как же… Будь я на самом деле такой, вы бы ещё тогда отымели меня в коленно-локтевой позе, — заметила я, удивляясь собственной раскрепощённости.

Кажется, ощутив себя стопроцентной ведьмой, я стала намного самоувереннее и смелее. Раньше я ни за что на свете не сказала бы подобное мужчине. Подумала бы, но не произнесла этого вслух. Так что, у ведьмовства были свои минусы и плюсы…

— Теперь я знаю, какая поза возбуждает тебя больше всего, — обрадованно пробубнил мне в ухо Маркус, прижимая меня к себе ещё сильнее. — Кстати, с каких это пор ты стала ярой феминисткой?

— С тех самых, как меня захотели насильно выдать замуж. И это в двадцать первом веке!

— Ясно. Но не забывай, что перед этим ты добровольно не захотела выйти замуж за мужчину, которого любила. И который тебя любил так, что готов был пойти против всех и вся, лишь бы быть с тобой вместе.

Я промолчала. Но из моей груди невольно вырвался настолько горестный выдох, что Маркус тут же прижал мою голову к своей груди. После чего поцеловал меня в макушку и прошептал:

— Не переживай, любимая, я что-нибудь придумаю. Но в этот раз всё будет по-моему…

Он приподнял мне голову, и его губы накрыли мой рот. Я тут же с готовностью его приоткрыла, желая в полной мере насладиться его нечеловеческой страстью. Но в тот же миг я ощутила в себе дух бунтарства, моё тело не согласилось на роль слепой податливой игрушки в мужских руках. Поэтому я тут же начала ему сопротивляться, стараясь взять инициативу в свои руки. И вместо того чтобы позволить его языку беспрепятственно проникнуть мне в рот, я вдруг ответила ему тем же. В результате чего наши языки соприкоснулись в своеобразном поединке.

Как это ни странно, но такой необычный поцелуй завёл меня похлеще любого афродизиака. И, судя по всему, Маркуса тоже. Это подхлестнуло нашу чувственность так, что мы чуть ли не рычали от страсти, целуя и истязая друг друга откровенными ласками.

Я сдалась первая, мне захотелось обладать им немедля. Поэтому я быстро справилась с застёжкой на его брюках и трясущимися от возбуждения руками вызволила из них твёрдый как камень член. Сжала его ладонями и тотчас застонала от невероятного всепоглощающего желания.

— Возьми его в рот, умоляю… — прохрипел мой вервольф, содрогаясь всем телом.

Меня не нужно было просить дважды, так как наши с Маркусом желания полностью совпадали. Но его искреннее «умоляю» делало из меня хозяйку положения. И мне это безумно нравилось. Не каждый день у меня, можно сказать, валялся в ногах такой мужчина: сильный, властный, который мог подчинить себе окружающих одним только взглядом.

Этому великолепнейшему состоянию не мешало даже то, что я стояла перед ним на коленях. Стояла и делала ему минет, который в любовной энциклопедии ведьм назывался звёздным. По всей видимости, он именно таким и был, так как я никогда ещё не видела, чтобы Маркус настолько бурно реагировал на секс…

К моему огромному удивлению он не пожелал кончать таким образом. Вместо этого он резко подался назад, вынимая свой эрегированный член из моего рта. После чего одним только движением вервольф развернул меня к себе спиной. Поставил в коленно-локтевую позу, о которой я упоминала совсем недавно, и, не задумываясь, разорвал на мне платье (которое, между прочим, стоило целое состояние). Таким образом, мой нетерпеливый любовник просто «удлинил» вырез на моей спине. Поэтому струящаяся ткань мягко соскользнула вниз без каких-либо препятствий.

Не пожалел он и мои трусики, которых постигла та же участь, что и платье. И когда я с некоторым опасением приготовилась к неизбежному, до побелевших косточек сжав мягкую спинку кресла, он вдруг передумал это делать! А как ещё объяснить эту заминку?! Может, он всё ещё опасался за моё здоровье?

В памяти вспыхнули страшные воспоминания той ночи в клетке, и я поняла, что у него были на то причины… Маркус вошёл в меня мягко, без какой-либо горячности (представляю, чего ему это стоило!). Но даже такое гуманное проникновение заставило меня ахнуть от неожиданности. Мне показалось, или же меня и на самом деле нанизали на вертел как тушку?

Видимо, Маркус почувствовал моё паническое состояние. Потому как он, сделав во мне несколько возвратно-поступательных движений, резко остановился. С нежностью меня обнял и произнёс:

— Любимая, постарайся расслабиться, я не сделаю тебе больно.

Не знаю, насколько у меня это получилось, но вскоре всё в корне изменилось. И наконец-то я в полной мере ощутила, что значит быть женщиной и ведьмой.

Каждый его толчок отдавался в моём теле невероятным наслаждением. Я стонала от удовольствия и мечтала лишь о том, чтобы это продолжалось до бесконечности…

Но всё хорошее всегда быстро кончается, и мой настоящий первый раз не стал исключением. Оргазм обрушился на меня с такой силой, что я потерялась во времени. Пришла в себе лишь после того, как Маркус подхватил меня на руки. Он вынес меня из потайной комнаты и, судя по всему, мы направлялись в мои прежние апартаменты.

— Сумасшедший! Что о нас подумают твои люди? Благодаря тебе я в таком виде…

— Не переживай. Хороших слуг не видно и не слышно, так что тебе ничего не угрожает.

— Но это мы их не видим. А они, скорее всего, сейчас наблюдают за нами из-за какого-нибудь угла.

— Тебя не это сейчас должно волновать, — усмехнулся Маркус.

— А что? У меня появились ещё какие-нибудь проблемы? Мне хватало и прежних.

— К сожалению, да. Но я это выясню, хотя ответ и так напрашивается сам собой. И это всё усложняет…

— Терпеть не могу, когда ты говоришь загадками! Нельзя ли выражаться яснее?

— Дорогая, а ты не догадываешься, какого чёрта твой жених Николас Гилмор выдаёт себя за собственного помощника Прайса?