Глава 30

— Просишь у меня пощады, или нет? — прохрипел сзади Маркус, насаживая меня на член словно червяка на крючок.

— И не подумаю, — ответила я, еле сдерживая в себе стон. — Что, уже выдохся, вервольф?

Этот вызов, который я бросила ему насмешливым тоном, для меня самой оказался полной неожиданностью. Не знаю, что на меня нашло. И как это слетело с моего языка? Да я сама после трёх оргазмов готова была уползти с кровати и забиться в каком-нибудь укромном местечке. А тут вдруг «выдохся, вервольф»! Просто не захотелось ему уступать.

А Маркус тем временем со мной не церемонился. Ещё совсем недавно он был необыкновенно нежен, а сейчас он напоминал властного похотливого самца, который стремился ублажить лишь себя любимого.

Я и раньше слышала, что вервольфы предпочитали секс пожёстче, но не думала, что до такой степени! Маркус вдалбливался в меня сзади подобной обезумевшей секс-машине, а я, вместо того чтобы попросить у него пощады, лишь тихо стонала, стиснув зубы.

Как это ни странно, но моему телу пришёлся по душе такой секс, поэтому вскоре я почувствовала неминуемое приближение очередного оргазма…

Мы лежали рядом уставшие и чертовски довольные. Голову даю на отсечение, что Маркус сейчас думал, что это он одержал надо мной победу. Я, кстати, считала, что эту схватку выиграла именно я.

— Предлагаю ничью, — лениво выдохнул вервольф, по-хозяйски наглаживая мои ягодицы.

— Не знаю, не знаю… — с сомнением в голосе протянула я, хотя в душе ликовала сейчас как ненормальная. — Так уж и быть, соглашусь. И то, чисто из жалости.

Раздавшийся утробный мужской смех заставил меня замереть от восхищения.

Кажется, этот невыносимый вервольф и не догадывался, что ему достаточно только рассмеяться, чтобы женщина потеряла от него голову. Так что очень хорошо, что подобные эмоции Маркус позволял себе только со мной…

— Гидеон предложил нам помощь в деле с ведьмами. Он постарается сблизиться со своей бывшей, чтобы разузнать об их планах касательно тебя. Надеюсь, в дальнейшем у меня получится от них откупиться.

— А я думаю, что с ведьмами, как и с террористами, нельзя торговаться. Это бессмысленно. Они будут тянуть с тебя деньги до бесконечности.

— Пусть. Ради твоей безопасности я готов на всё.

— Это, во-первых, а во-вторых, ты же прекрасно знаешь, что им нужны не деньги, а я.

Мне вдруг стало мучительно грустно. С предельной ясностью я поняла, что только Гилмор-Прайс смог бы защитить меня от ведьм. Ведь у него для этого имелось всё необходимое, а главное — ему не нужно было при этом шифроваться, он мог действовать в открытую…

Я привела себя в порядок и спустилась вниз. В очередной раз замерла, наслаждаясь окружающим великолепием и удивляясь внимательности Маркуса. Ведь мне хватило одного только взгляда на утопающую в полевых цветах гостиную, чтобы у меня поднялось настроение. Он не забыл, какие цветы я люблю. И это после всех его потрясений, начиная сбежавшей возлюбленной и кончая его смертельным людоедством!

Цветы появились здесь сразу же после моего приезда. Значит, несмотря на грозящую ему смертельную опасность, Маркус первым делом подумал обо мне и попытался таким вот оригинальным способом скрасить мне жизнь.

Не торопясь я спустилась по центральной лестнице вниз, вдыхая свежий весенний воздух полной грудью. В этот раз я решила совершить вылазку в самое сердце великолепного дворцового сада. Меня потянуло туда потому, что только там можно было найти кусочек не прилизанной природы. И всё благодаря тому, что руки садовников не успели ещё туда добраться.

Я бродила среди многочисленных побегов конского каштана, которых наверняка ждало беспощадное уничтожение, и представляла себя в лесу. Просто наслаждалась одиночеством, хотя нескончаемая болтовня деревьев и их многочисленного потомства несколько мешала моему уединению. Любовалась ослепительно жёлтыми одуванчиками, из цветков которых англичане делали прекрасное ароматное вино, и наслаждалась жизнью.

Как же здесь замечательно! И кому нужны посаженные в ряд, словно по линейке, цветы? В своих клумбах правильной геометрической формы эти несчастные растения наверняка ощущали себя узниками. Не спорю, визуально это смотрелось эффектно. Но лично мне нравилось буйство зелени, не обезображенное усилиями садовника. Я обожала цветы, раскиданные по земле беспорядочно, выросшие непроизвольно так, как того захотела сама природа.

Невольно я улыбнулась. Даже Маркус посчитал бы меня сумасшедшей, расскажи я ему о саде. Некоторые мысли всё же лучше держать при себе.

Я обошла ствол огромного красавца-дуба и в тот же миг буквально воткнулась носом в широкую мужскую грудь. Невольно подняла голову и… оцепенела от ужаса.

Серые, с металлическим блеском вампирские глаза холодно ощупывали меня с головы до пят. Прайс смотрел на меня так, словно я была для него вещью, дорогой и ценной. Так разглядывают племенную лошадь или же породистую сучку, которая умудрилась сбежать от своего хозяина. Не повредила ли она себе чего-нибудь? Не нужна ли ей какая помощь? Во всяком случае, любовью здесь и не пахло, только голый расчёт. Похоже, его чувства ко мне угасли, или же он умело их скрывал.

— Ангелика, рад тебя видеть, — невозмутимо произнёс Гилмор-Прайс.

— Чего нельзя сказать обо мне, — ответила я, не задумываясь.

— Ничего удивительного, ты и раньше не питала ко мне тёплых чувств. Надеюсь, в будущем ты станешь ко мне ласковее.

На грани истерики я рассмеялась ему в лицо, хотя в глазах у меня уже стояли слёзы. С огромным трудом взяла себя в руки, несмотря на то, что мой мозг всё ещё взрывался от паники.

Прайс резко поднял руку и поднёс её к моему лицу. А я, подобно испуганной кошке, непроизвольно шарахнулась от него назад. Сделала шаг и застыла, лихорадочно предугадывая его дальнейшие действия.

— Ангелика, неужели я внушаю тебе такой страх?

Я горько усмехнулась:

— А ты думал, что от радости я брошусь к тебе на шею?

Вместо ответа Прайс шагнул вперёд и вновь потянулся ко мне рукой. На этот раз я не шелохнулась и стойко вынесла его поползновения.

— Впервые вижу, чтобы девушка одновременно плакала и смеялась, — заметил вампир, дотронувшись до уголка моего глаза. — Сама пойдёшь, или же тебя придётся нести?

— Как ты догадался, что я здесь? — поинтересовалась я в свою очередь, игнорируя его вопрос.

— Я сразу понял, что ты во дворце, едва увидел в гостиной цветы.

— И что же в этом удивительного?

— Полевые цветы в дворцовой гостиной? Я тебя умоляю! Если бы там стояли орхидеи или же другие какие-нибудь дорогие растения, то я бы не придал этому значения. Аристократы предпочитают роскошь во всём без исключения. А украсить интерьер замка простыми маргаритками… Такое не придёт в голову ни одному представителю Высшего Света, если только он не влюблён в особенную ведьму.

Время для меня будто остановилась. Я прокрутила в голове возможные варианты своего спасения и не остановилась ни на одном из них.

— Я согласна на всё, только оставь Маркуса в покое.

— Договорились. Но я тоже выдвигаю свои требования…

— Требования?! А не слишком ли много ты на себя берёшь? Ты всего лишь помощник! Интересно, понравится ли твоё самоуправство Николасу Гилмору, твоему хозяину? — спросила я у него с вызовом, наблюдая за его реакцией.

Я решила вывести этого скользкого вампира на чистую воду. Мне надоело, что он упорно продолжал делать из меня наивную дурочку, выдавая себя за другого.

Вампир аж поморщился. Видимо, ему тоже порядком надоела эта игра. Тем не менее, он и не думал признаваться.

— У тебя своих проблем не хватает? С этим я разберусь как-нибудь сам, или же ты хочешь пожаловаться на меня мистеру Гилмору?

Ядовитый сарказм, с которым это было сказано, окончательно переполнил чашу моего терпения. Мне вдруг мучительно сильно захотелось стереть с его холёного и, несомненно, красивого лица эту высокомерную ухмылку.

— Жаловаться? Твоему мистеру Гилмору?! Этому низкому, трусливому кровососу, который даже не удосужился познакомиться со своей будущей невестой?

И без того бледное лицо вампира стало белым как снег. Именно поэтому его глаза, вмиг ставшие темнее чёрного, показались мне особенно зловещими. В памяти сразу же всплыли слова Маркуса о том, что в нашу первую встречу Прайс проделал этот фокус с глазами лишь для того, чтобы меня напугать. Бесспорно, так оно и было. Но что же тогда произошло с ним сейчас? Неужели у меня получилось вывести его из равновесия?

Нет сомнений: только что мой хладнокровный собеседник потерял над собой контроль. Но я решила не останавливаться на достигнутом, поэтому тотчас подлила масла в огонь.

— Кстати, а что у тебя с глазами? Это от того, что ты сильно разнервничался? Но я же сказала это не на тебя, а на твоего мистера Гилмора. Хотя, какой он к чёрту мистер? Его и мужчиной-то нельзя назвать.

Неожиданно его глаза посветлели и вновь стали серыми. Но это продлилось недолго, и почти сразу же они вновь превратились в два чёрных опала. Прайс отвернулся, и я отчётливо увидела, как задвигались желваки на его бледных скулах.

Наконец-то я задела его за живое. Причём настолько, что этот древний вампир даже не смог контролировать цвет своих глаз!

От Маркуса я узнала о вампирской природе много интересного. Оказывается, способность сохранять олимпийское спокойствие спасла жизнь (вернее, противоестественное существование) многим кровопийцам. Испокон веков их выявляли именно так — по внезапно почерневшим глазам. А так как этот процесс могли контролировать только опытные, как минимум столетние вампиры, то новообращённым приходилось скрываться.

Они влачили жалкое существование в каких-нибудь заброшенных домах, пещерах, осмеливаясь выходить из своих убежищ только по ночам. Отсюда и появлялись байки о том, что якобы вампиры не выносят солнечного света.

Честно говоря, вампирами их стали называть не так давно, и всё благодаря Брэму Стокеру с его знаменитым графом Дракулой. А до этого их считали исчадиями ада, демонами и прочими монстрами потустороннего мира. Во времена инквизиции им приходилось скрываться так же, как и ведьмам. Но, благодаря своей малочисленности, о пойманных демонах с чёрными глазами было почти неслышно. Известно только, что с ними поступали, как и с ведьмами — сжигали их на костре.

Между прочим, это единственный способ, с помощью которого можно убить вампира. Так что ультрафиолет, кол в сердце, серебряные пули и святая вода — это всего лишь страшилки, придуманные писателями и кинематографистами. Но я думаю, здесь не обошлось без самих вампиров. Вероятнее всего, они сами распространяли о себе подобные слухи, предпочитая кол в сердце, а не канистру с бензином…

Стальной мужской голос заставил меня вздрогнуть. Я настолько ушла в себя, что потерялась во времени.

— Откуда в тебе столько злости по отношению к человеку, с которым ты даже незнакома? — поинтересовался у меня Прайс, обычным для него презрительно-холодным тоном.

По всей видимости, ему удалось взять себя в руки. А его глаза только подтвердили мою догадку — они вновь стали у него серо-голубыми, словно два куска горного хрусталя. Но я заметила, что перед тем как им почернеть, они превратились в холодный, безжизненный лёд. Впрочем, а какие ещё глаза могут быть у мертвеца?

— Во-первых, он не человек. А во-вторых, разве для того, чтобы иметь о ком-нибудь своё мнение, обязательно знать его лично? По-твоему, если я не пила на брудершафт с бен Ладеном, значит, я не могу утверждать, что он гад и убийца?

Прайс окинул меня насмешливым взглядом и продолжил:

— Низкий, трусливый… бедный мистер Гилмор! По-твоему, если человек ведёт затворнический образ жизни, то он обязательно должен быть таким? А ты не подумала о том, что за многие столетия, проведённые среди людей, он больше не желает никого видеть? Он просто устал, и весь этот мир с его обитателями вызывает у него только отвращение и ничего более, — заявил Прайс и, не торопясь, снова пошёл вперёд. А мне не оставалось ничего другого, как последовать его примеру. И как только я пошла с ним нога в ногу, мой странный собеседник продолжил: — Представляю, как бы он оскорбился, услышав про себя такое. С этим всё ясно, но почему мистер Гилмор вдруг перестал быть мужчиной?

Последняя фраза Прайса прозвучала настолько искренне, словно бы она слетела не с губ древнего вампира, а обиженного подростка. Поэтому меня это здорово рассмешило, и я уже не смогла сдержаться:

— Обиделись, мистер Гилмор? Или Прайс? Как мне тебя называть?

— Что?

— Видел бы ты себя со стороны! Я, может, и неопытная ведьма, но не идиотка!

Что удивительно, Гилмор-Прайс даже не остановился. В отличие от меня. Я вросла в землю как вкопанная и с нескрываемым возмущением уставилась ему в спину. Неужели он продолжит ломать эту комедию? Бог мой, а что если этот мужчина всё-таки станем моим мужем? Что тогда?! Ведь мы с ним подерёмся на второй же день нашего «счастливого» брака!

Я стояла в полной растерянности, не зная, что мне делать. Отправиться вслед за ним подобно послушной собачонке? Но если я опять ему уступлю, то он со мной и вовсе перестанет считаться.

— Ты решила стать деревом? — подал голос Прайс, поджидая меня с насмешливым видом. — Пошли. Я не могу долго стоять на одном месте. От природы я устал не меньше, чем от общества человекоподобных.

— Хочешь сказать, что тебе здесь не нравится? — вырвалось у меня ошеломлённо, и в один миг я оказалась рядом с ним. — Не представляю себе такого. А есть место, где тебе комфортно?

— Да, это мой кабинет, — ответил Прайс и замолчал. Прогулочным шагом мы дошли с ним до огромного дуба. Кряжистый, диаметром ствола в метра три, не меньше. Мне он показался величественным стражником, охраняющим весь этот обширный сад с замком в придачу. Словно бы услышав мои мысли, неожиданно Прайс признался: — А вот этот экземпляр мне даже нравится. Возможно, мы с ним сверстники…

К моему огромному удивлению, вампир подошёл к дубу и по-дружески похлопал его по стволу.

Удивительно, но старое дерево издало в ответ целую тираду восторженных щелчков! И это при том, что все растения без исключения терпеть не могли кровососов.

— Ты ему тоже понравился, — удивленно призналась я Прайсу.

— Похоже, он здесь единственный, кто не считает меня монстром…