Глава 31

При других обстоятельствах я, может, и прониклась бы к нему сочувствием, но только не сейчас.

— Хочешь сказать, что на самом деле ты белый и пушистый? — возмутилась я. — Но ты женишься на девушке против её воли! Хотя тебе прекрасно известно, что я… И кто ты после этого?

— А что ты? Здесь все свои, можешь не стесняться, — предложил мне вампир, едва я запнулась. От его вкрадчивого голоса по коже у меня побежал неприятный озноб. Я вдруг поняла, что своим признанием могу навредить Маркусу: какому мужчине понравится, что его невеста любит другого? Поэтому я окончательно смутилась, не зная как выкрутиться из этой непростой ситуации. Но мне и не пришлось этого делать, мой будущий муж сделал всё за меня: — Ты хотела сказать, что влюблена в Маркуса Фейнингтона? Как романтично и в высшей степени глупо.

— Да, представь себе, я его люблю! Но вряд ли ты меня поймёшь. Вы, вампиры, неспособны испытывать по-настоящему сильные чувства, так как у вас мёртвые сердца.

— Меня сейчас стошнит от всей этой возвышенной любовной лирики. Естественно, вампиры все как один бесчувственные моральные уроды, а вервольфы — пылкие и благороднейшие создания. Особенно когда дело доходит до секса. — Он сделал эффектную паузу, после чего презрительно закончил: — Ангелика Морелли, думаете, я не знаю, что вы отдали ему не только своё сердце, но и всё остальное в придачу? И ведьмы ещё удивляются, почему их называют шлюхами!

У меня всё внутри похолодело от ужаса, но это только сначала. Следующей моей реакцией была злость. Она вскипела во мне волной невообразимого возмущения, и в ту же секунду это эмоциональное цунами обрушилось на голову Николаса Гилмора.

— Несчастный, никому ненужный ублюдок! Сам не умеешь любить, и другим не даёшь! — буквально выплюнула я ему в лицо, уже не волнуясь о последствиях.

В ту же секунду я оказалась прижатой спиной к стволу того самого могучего исполина, который восторженно приветствовал этого кровососа. Гилмор навалился на меня всем телом, и твёрдая как камень кора дерева больно врезалась мне в спину.

Так откровенно ко мне не прижимался ещё ни один мужчина, кроме Маркуса, конечно. Поэтому моё сердце забилось в такой панике, что на какое-то время я превратилась в ничего не соображающую куклу с вытаращенными от страха глазами.

— Ненужный, говоришь? Откуда тебе это знать? — Гилмор медленно провёл пальцем по моей щеке, остановился около уголка губ, после чего отдёрнул руку. И сделал он это так резко, словно бы обжёгся. А после он выдал такое, отчего мне захотелось вцепиться ему в холёную гладковыбритую физиономию: — Дамы, с которыми я близко знаком, имеют не только эффектную внешность, но и мозги и отменный вкус, в отличие от некоторых. Поэтому они не бросаются на примитивных вервольфов, которые большую часть своей жизни проводят в постели, занимаясь сексом.

Я широко улыбнулась. Если он хотел меня шокировать и вывести из равновесия, то ему это не удалось. Наоборот, меня его слова порядком рассмешили.

— И что? Эти женщины предпочитают утончённых интеллектуалов-вампиров, большинство из которых импотенты?

— Голословное утверждение, — усмехнулся вампир, и на какое-то мгновение его глаза затянула чёрная дымка.

— Я так не думаю. Вы ведь мертвецы. У вас неживое сердце и другие части тела тоже, скорее всего…

Вампир молча схватил мою руку и, несмотря на моё отчаянное сопротивление, положил её себе на грудь. С огромным удивлением я тут же ощутила под своей ладонью едва заметные удары.

— Оно бьётся, не так сильно как у вас, но всё же. Так что мы тоже умеем любить, — тихо произнёс Гилмор. И не успела я опомниться, как он одним только движением переместил мою руку себе на пах. После чего надавил на неё, намертво припечатав мою ладонь к своему телу. — Как видишь, с этим у меня тоже полный порядок.

Я в ужасе застыла, ощутив под ладонью каменную мужскую плоть. И пускай в моей жизни был только один мужчина, но эрекция у вампира оказалась не хуже, чем у моего любимого вервольфа. Это факт.

Собрав всю свою волю в кулак, я с силой дёрнула руку на себя. Вырвала её из цепких вампирских лап, после чего отбежала от него на безопасное, на мой взгляд, расстояние.

— У вас изысканные манеры, мистер Гилмор, — выдохнула я, задыхаясь от волнения.

— Николас, называй меня так. Думаю, я тебе доходчиво всё объяснил, так что не надейся на фиктивный брак. Я полноценный мужчина и потребности у меня такие же…

Это я уже и сама поняла. Но слова вампира заставили меня окончательно осознать своё положение. И от одной только мысли о нашей с ним близости у меня потемнело в глазах. Все мои и без того слабые надежды рассыпались как песочный замок. А я-то рассчитывала найти с ним общий язык, хотела попросить его об искусственном оплодотворении…

Наивная дура. Думала, что он испытывает ко мне какие-то чувства. Но я для него всего лишь выгодное капиталовложение.

— Довольно! Мне надоела вся эта болтовня, поехали отсюда, — выпалила я, желая убраться из владений Фейнингтонов как можно быстрее. Ещё немного, и у меня от одного только взгляда на замок начнётся истерика. О побеге я и не помышляла. А смысл? Рано или поздно меня всё равно бы поймали.

— Куда ты так торопишься? — усмехнулся Гилмор. — Вообще-то я приехал сюда не для того, чтобы тебя забрать.

На какое-то мгновение я забыла, как дышать. Открыла рот словно рыба и попыталась сделать хотя бы один судорожный вдох. Наконец-то у меня это получилось. Я отдышалась, и в ту же секунду возмущение выплеснулась из меня подобно словесному фонтану:

— Какого чёрта?! Ты решил поиграть со мной как кот с мышкой? А ты не забыл, что я ведьма? Я не позволю тебе…

Неожиданно вампир оказался в шаге от меня. И не успела я испугаться, как его длинные руки уже прижимали меня к нему с нешуточной силой. Я только в ужасе ахнула, когда бледное, словно бы выточенное из мрамора лицо, приблизилось ко мне. Его холодные безжизненные глаза оказались от моих настолько близко, что я почувствовала исходивший от него, едва уловимый запах ментоловых пастилок…

Кто-то мне говорил, что вампиры постоянно их сосут, чтобы убрать неприятный запах изо рта. Видимо, от кровяной диеты у них были сплошные проблемы.

Странно, что эта мысль пробилась у меня сквозь стену непрекращающегося кошмара. И не успела я об этом подумать, как Гилмор впился мне в губы страстным поцелуем. А я, вместо того чтобы дать ему коленом ниже пояса, или же как следует «приласкать» кулаком, впала в ступор. Оцепенела от его откровенно мужского, гипнотического взгляда, с помощью которого он вмиг превратил меня в послушную марионетку…

— Извини, но это был самый эффективный способ заткнуть тебе рот. — Донеслось откуда-то издалека, в то время как я не могла отвести глаз от его соблазнительных губ.

Странное вампирское воздействие закончилось также неожиданно, как и началось. С моих глаз словно бы слетела пелена. Уже трезвым взглядом я окинула Гилмора и на ватных ногах сделала от него шаг назад.

— Что это было? — прошептала я с ужасом.

— Поцелуй, конечно, — задумчиво ответил вампир, рассматривая меня так, словно бы видел меня впервые.

— Гилмор, не морочь мне голову! Я и без тебя знаю, как это называется. Я обо всём остальном. Насколько мне известно, ваши подлые чары действуют только на людей, а я сейчас готова была…

Для надёжности я встряхнула головой, чтобы с меня слетели последние остатки вампирского гипноза. Затем посмотрела непредвзятым взглядом на красивое лицо этого блондинистого кровососа и поняла, что дело не только в его чарах. Ведь модельная внешность моего жениха заставила меня и до этого момента пережить немало волнительных минут.

Честно говоря, я и раньше находила его очень привлекательным. Даже ловила себя на мысли, что если бы не знакомство с Маркусом, мой будущий брак мог бы стать для меня не таким уж и отвратительным.

Все сверхъестественные существа обладали потрясающей харизмой и внешней привлекательностью. Но далеко не всегда это несло им сплошную выгоду и счастье. Я на собственной шкуре знала, каково это быть объектом постоянного внимания, особенно со стороны мужчин.

В средневековые времена, например, яркая внешность служила поводом для обвинения женщины в колдовстве. Сотни ведьм, единственным грехом которых была непростительная красота и знахарство, заканчивали свою жизнь на костре.

Вампиры были не исключение. Но у них, в отличие от ведьм, имелось больше шансов на спасение. Правда, это распространялось далеко не на всех кровососов, а только на древних. Лишь они могли контролировать цвет своих глаз, а ещё они применяли свой вампирский гипноз. Но этими чарами обладали не все древние вампиры, а только избранные. Почему этот дар проявлялся лишь у некоторых, этого не знал никто. Но Маркус считал, что вампиры просто умалчивали эту правду. Испокон веков они привыкли оставаться в тени, скрываясь не только от людей, но и от сверхъестественных.

Но почему я, ведьма, оказалась под влиянием вампирских чар? Судя по всему, Гилмор и сам не знал ответа, так как он удивился не меньше меня. Ясно одно — как можно быстрее я должна найти какое-нибудь средство, нейтрализующее его вампирское воздействие. Иначе я стану послушной игрушкой в руках у этого странного Николаса Гилмора…

Весенняя трель зарянки вернула меня в действительность. Я вспомнила слова вампира о том, что он не намерен забирать меня из замка. Во всяком случае, сейчас. Но тогда какую игру он ведёт?

— Мистер Гилмор, давай начистоту. Что тебе от меня нужно? Кроме женитьбы, конечно.

— Николас! Сколько раз можно повторять? Меня зовут Николас, — демонстративно повторил он по слогам своё имя. — Ты и в супружеской постели будешь называть меня мистером?

«Я буду называть тебя монстром», — подумала я, а вслух произнесла совсем другое.

— Теперь понятно, каким образом в твоей постели оказываются все эти женщины, ценительницы прекрасного, — усмехнулась я.

— Хочешь сказать, что я могу соблазнить даму только с помощью вампирских чар? И что как мужчина я полный ноль?

— Я это не утверждаю, но допускаю такую возможность. А ещё ведьм обвиняют в коварстве и считают их роковыми соблазнительницами! Да им до вампиров ещё расти и расти. Любой колдунье нужно приложить немало усилий, чтобы так заворожить мужика, а у вас это получается непроизвольно!

— Ангелика, неужели ты думаешь, что я себя настолько не уважаю, чтобы завоёвывать женщин таким вот низким способом? А я-то, наивный, всегда считал себя достаточно симпатичным, — с сарказмом закончил он, хитро поглядывая на меня.

Кажется, он меня видел насквозь. Он понимал, что этот разговор я начала только лишь для того, что скрыть своё смущение. Ведь как ведьма я не могла не среагировать на его мужскую привлекательность…

— Ты не урод, это верно. — Мне пришлось с ним согласиться.

— И на том спасибо, — с иронией отозвался вампир.

— В то же время, с твоими вампирскими способностями ты можешь сделать так, что я буду называть тебя «мой Король» и стану целовать тебе ноги.

— Это возможно. Как выяснилось, ты реагируешь на вампиров как простая смертная. Но я принципиально не стану этого делать, так как уважаю тебя и… ценю.

Я сразу поняла, что он говорит правду. И от этого мне стало ещё тяжелее. Будь он для меня стопроцентным врагом, я чувствовала себя намного увереннее, а так…

После выяснения отношений со своим будущим мужем (мне становилось дурно от одной этой мысли) он наконец-то рассказал о своих планах. К моему огромному удивлению, весь этот тотальный контроль и постоянная за мной слежка нужны были только для одного — чтобы защитить меня от ведьм. А ведь Маркус тоже твердил об этой опасности, но я как-то не придавала этому значения.

Теперь я выступала в роли приманки, и только поэтому Николас хотел, чтобы я оставалась ещё какое-то время в замке Фейнингтонов. Таким образом он планировал переловить всех ведьм из одного американского клана, которому я особенно не пришлась по душе. Другие колдовские общины я тоже порядком раздражала, но они смирились с моим появлением. В отличие от этого клана, ведьмы которого поклялись избавиться от меня, во что бы то ни стало.

Поэтому вампир приказал мне (это совсем не напоминало просьбу), чтобы я под любым предлогом оставалась бы в замке. Кроме того, он потребовал хранить нашу встречу с ним и разговор в тайне от Маркуса. И это показалось для меня самым сложным.

— Но как такое возможно? А вдруг он предложит мне переехать в более надёжное место, чем дворец? Что я ему скажу? — возмутилась я.

— Понятия не имею, придумаешь что-нибудь. Зато я точно знаю, чего ты не будешь делать — не станешь спать с Маркусом. — Гилмор окинул меня холодным взглядом. Посмотрел так, словно я уже была поймана с поличным, и меня ждало наказание. — Только без глупостей. Я всё равно узнаю, если ты меня обманешь.

Мне вдруг вздумалось сбежать отсюда как можно дальше, из дворца, от своего любимого вервольфа… чтобы не мучить не его, не себя. Но в то же время во мне вскипело дикое возмущение. Я еле сдержалась, чтобы не оторваться на Гилморе по-настоящему, по-ведьмовскому. Захотелось забросить его куда-нибудь далеко-далеко, подобно тому, как ураган из сказки о стране Оз унёс домик вместе с девочкой Дороти и её собачкой.

— Хладнокровный чурбан. Если бы ты мог испытывать такие же чувства, как и все остальные, то не стал бы требовать от меня невозможного. Как ты себе это представляешь? — сорвалась я на крик.

— Очень просто. Учись сдерживать свои желания.

— Но я ведьма! К тому же я его люблю!

— Мне плевать на твои чувства. Не забывай, что ты моя невеста, а не его! Если он дотронется до тебя хотя бы пальцем, я за себя не ручаюсь.

— И что? Убьёшь меня? — протянула я насмешливо, хотя у меня в этот момент все поджилки тряслись от страха.

— Хотел бы, но ты нужна мне живой. А вот с твоим вервольфом я не стану церемониться… — Неожиданно его глаза стали чёрными и страшными как сама преисподняя. Вампир подошёл ко мне вплотную и… я его ещё никогда таким не видела. Гилмор сжал мои плечи и заорал мне прямо в лицо: — Я передумал. Зачем мне нужна такая жена?! Я уничтожу вас обоих!

Мне показалось, или вокруг нас всё стихло? Похоже, окружающий нас лес замер, как и я с ужасом ожидая развязки…