Глава 21

Лида.

Иногда мне кажется, что у людей, которые устраивают дорогие свадьбы, есть отдельный орган вместо здравого смысла. Небольшой, бесполезный, зато уверенный, что если банкетный зал не стоит как крыло самолёта, то гости обязательно умрут от скуки уже где-то между салатом и первым тостом.

Алиса Корсакова, разумеется, не могла выбрать обычный ресторан для празднования свадьбы, нет. Обычный ресторан — слишком просто и банально.

Ей понадобилось старинное поместье на окраине города. То самое, куда пару раз в год пускают избранных смертных на благотворительные аукционы и закрытые городские приёмы.

Для свадьбы место сдают редко.

Во-первых, дорого.

Во-вторых, хлопотно.

В-третьих, администрация поместья относится к арендаторам так, будто делает им одолжение галактического масштаба, позволяя топтать своими ногами исторический паркет.

Но Алису, конечно, такие мелочи не смущают. Поэтому к четырём часам дня я уже паркуюсь у особняка рядом с уже стоящими там автомобилями молодожёнов.

День выдался пасмурный, душный, с низким серым небом, которое нависает над крышей поместья и добавляет общей картине благородного уныния. Дом стоит в глубине старого парка: массивный, с колоннами у входа, высокими окнами и лепниной.

Алиса с Германом уже ждут на крыльце, и когда я подхожу ближе, Неверов показательно отворачивается, избегая моего взгляда.

И слава богу. Потому что и у меня нет желания контактировать с ним, даже зрительно.

— Добрый день. Давно ждёте?

— Только приехали, опередили вас буквально на пять минут.

— Хорошо, — закатив рукав пиджака, разглядываю наручные часы. — Менеджер по недвижимости на встрече быть не сможет, но уверил меня, что местный охранник всё покажет. А вот, кажется, и он.

Из будки, стоящей на въезде, выходит тучный мужчина в тёмной форме. Он не слишком-то расторопно идёт в нашу сторону, лениво проверяет документы и проводит нас внутрь.

В воздухе витают запахи полированного дерева. Высокие потолки уводят взгляд вверх. Широкая лестница с потемневшими перилами поднимается на второй этаж. На стенах в тяжёлых рамах висят портреты и пейзажи.

— Центральный зал, малый зал, парадная лестница и зимний сад доступны для аренды, — флегматично перечисляет охранник, ведя нас по коридору. — Камин не разжигать. Лепнину не трогать. На паркет ничего не клеить. Свечи только электронные. Животных нельзя.

— Даже декоративных? — Со вздохом разочарования уточняет Алиса.

— Особенно декоративных.

Мысленно вычёркиваю из концепции белых голубей, если Алиса вдруг решит, что ей это необходимо. Хотя, если подумать, голуби могли бы унести меня отсюда. Прекрасная была бы концепция.

В центральном зале воздух кажется чуть прохладнее. Высокие окна, старый паркет, широкие зеркала в потускневшей позолоте, колонны, лепнина, хрустальная люстра под потолком. Место действительно красивое. В нём чувствуется масштаб, дыхание ушедшей эпохи.

Свадьба здесь может получиться просто невероятной. Очень достойный проект для портфолио моего агентства.

— Здесь можно провести саму церемонию, — медленно бреду по залу, рисуя в голове картинки. — Арку я предлагаю не ставить, она будет лишней. Лучше работать с пространством и архитектурой: цветочные композиции вдоль прохода, свечи на безопасных подставках. Музыканты могут стоять у лестницы.

Алиса внимательно смотрит на мои руки, рисующие в воздухе абстрактные объекты.

Герман тоже смотрит, но на моё лицо и безостановочно двигающиеся губы. И даже когда я отворачиваюсь я чувствую его взгляд лопатками.

Стараясь не обращать внимания, делаю для себя заметки, фотографирую ракурсы, мысленно расставляю свет, цветы, дорожки и гостей.

Работа спасает. Она всегда спасает. В ней есть структура, понятные задачи и решения. В отличие от личной жизни, где всё обычно напоминает пожар на складе фейерверков.

Охранник показывает нам служебный коридор, предупреждает, что часть помещений закрыта, и уходит, сообщив, что будет где-нибудь на территории.

— Да, здесь местами не ловит связь, — бросает он у выхода. — Если понадоблюсь лучше дойдите до будки.

Мы остаёмся втроём.

Алиса неторопливо расхаживает по залу, скользит пальцами по воздуху у стены, не касаясь, потому что охранник явно произвёл на неё впечатление.

— Здесь красиво. Правда, Лида?

— Очень. Но сложная логистика. Нужно будет отдельно продумать доставку цветов и торта, монтаж, питание для команды, гримёрку, гардероб, парковку.

Алиса останавливается у массивной деревянной крышки в углу малого зала. Она почти сливается с полом, только металлическое кольцо выдаёт люк.

— А это что?

Заглядываю в план здания на планшете.

— Кажется, спуск вниз. Подвал или старый погреб.

— Погреб? — Оживляется Алиса. — Как атмосферно.

— И потенциально травмоопасно. Но если гости сюда не полезут, всё будет в порядке.

— А если полезут? — Она осторожно ставит носок туфли на крышку. — Если кто-то провалится? Она точно надёжная?

— На вид да. Крышка тяжёлая. Вряд ли кто-то случайно её откроет.

— А если ребёнок? Или пьяный гость?

— Тогда мы перекроем эту часть декоративной стойкой или композицией.

— Но вдруг кто-то провалится? — Алиса тревожно округляет глаза. — Герман, встань.

— Зачем?

— Проверим, выдержит ли она твой вес. Я не хочу, чтобы на нашей свадьбе кто-то исчез в чёрной дыре старинного поместья. Это испортит фотографии!

Герман смотрит на меня, словно просит подтвердить, что всё происходящее абсурдно.

Я лишь развожу руками.

— Формально безопасность проверить нужно.

И вот мы втроём стоим на крышке. Алиса даже пару раз подпрыгивает.

— Не провалились, — сухо замечает Герман.

— Значит, на гостей среднего веса можно рассчитывать.

— А если приедет дядя Боря? — Алиса закусывает костяшку согнутого указательного пальца. — Его вес гораздо выше среднего.

— Не волнуйтесь, я дам указания своей команде, что дядю Борю к люку не подпускать.

Алиса смеётся, но потом снова смотрит вниз.

— Всё равно мне не нравится. Эта тёмная штука будет меня нервировать. Вдруг там живут приведения? А если это комната пыток? Вдруг там хранятся какие-нибудь окровавленные инструменты или трупы животных?

Господи, да за что мне это?

— Хорошо, я спущусь и проверю, что там. Убедимся, что внизу нет ничего опасного, и закроем этот вопрос раз и навсегда.

— Не лезь туда, — загораживает мне дорогу Герман.

Вот теперь точно полезу. Тебе назло.

Поддеваю кольцо, с усилием тяну крышку вверх. Та поддаётся не сразу, но всё же открывается с тяжёлым скрипом. Вниз уходит узкая каменная лестница. Из темноты тянет холодом и запахом сырости.

Алиса заглядывает через моё плечо.

— Ужас какой.

— Обычный подвал. — Включаю фонарик на телефоне. — Я быстро.

Спускаюсь осторожно, придерживаясь за стену. Ступени неровные, слегка влажные. Каблуки, конечно, не лучшая обувь для экскурсии в старинный погреб, но кто я такая, чтобы совершать адекватные поступки?

Сверху доносится голос Алисы:

— Герман, какого чёрта девушка лезет в тёмный страшный погреб, а не ты?

— Потому что девушка не слушает, когда ей говорят не лезть.

— А ты с этим решил смириться?

— У нас в стране свобода выбора.

— Очень трогательно, но спускайся.

Слышу его шаги, потом тихое чертыхание.

— Довольна? — бросает он наверх, почти догнав меня. — Только держи эту чёртову крышку.

— Хорошо. Проверяйте быстрее. Мне здесь одной как-то… неуютно. Эти люди с картин пялятся.

Мой фонарик выхватывает из темноты каменные стены, деревянные стеллажи, покрытые пылью бутылки, старые ящики. Это не подвал. Это винный погреб. Холодный, просторный и на удивление хорошо сохранившийся.

— О, кажется, мы нашли бонусную локацию. Алиса, можете выдыхать. Никаких освежеванных животных и орудий пыток. Это винный погреб!

Но вместо ответа сверху раздаётся скрип, за которым следует тяжёлый хлопок.

Темнота смыкается над нашими с Германом головами.