Глава 29

Герман.

— Я знаю о вас с Лидой, Герман. Я намеренно выбрала её агентство, чтобы вы встретились. Я хотела вас свести.

Застываю в дверях, медленно поворачиваюсь к Алисе, не до конца уверенный, что правильно расслышал то, что она сказала.

— Ты хотела… что?

— Свести вас.

— Прекрасно.

— Герман…

— Нет, подожди. Я хочу понять масштаб. Ты нашла мою бывшую невесту, пришла к ней в студию, заставила взять нашу свадьбу на личное ведение, а потом рыхлила почву, чтобы ростки твоих трудов прижились?

— Да…

— Первое танго?

— Я не была на маникюре. Просто не поехала.

— Второе?

— Хотела, чтобы вы наладили контакт.

— А погреб? Погреб в особняке тоже твоих рук дело?

— Я заранее подкупила охранника. Я знала, что там, и закрыла крышку намеренно. А потом полчаса гуляла по саду. Ещё я в курсе, что ты Лиду в шкафе прятал — заметила её сумочку у порога.

— Твою мать, Алиса, — устало веду ладонью по лицу.

— Знаю, Герман. Я знаю…

— Нет. Не знаешь. Ты понимаешь, что натворила? Ты использовала её боль. Моё прошлое. Нашу… нашу разбитую жизнь.

— Понимаю.

— Не похоже!

Она опускает взгляд на сцепленные на стаканчике кофе пальцы.

— Герман, я просто тебя не люблю, — проговаривает медленно и чётко. — А ты не любишь меня. Может быть тебе и всё равно, ты мужчина и не думаешь о чувствах так много, но я… Я не такая, Герман. Я не могу. Я хочу… любить.

Её голос срывается на последнем слове. Это признание явно даётся ей с огромным трудом, но она, прочистив горло, поднимает на меня повлажневшие, блестящие глаза.

Молча возвращаюсь за стол.

Не перебиваю. Чувствую, что ей нужно выговориться, потому что все эти чувства давно сидели в сердце занозой, нарывали и болели.

— Я хочу родить детей мужчине, от которого трепещет сердце, а в животе распускают крылья эти пресловутые дурёхи-бабочки. Понимаешь? Ты хороший… Ты замечательный. Я уверена, ты знаешь, что я отношусь к тебе со всей душой, но Герман… Я тебя просто не люблю.

— И поэтому ты решила всё это провернуть?

— Я решила, что ты должен «случайно» встретиться с бывшей, по которой до сих пор сохнешь.

— Да ничего я не сохну, — бубню невнятно.

— Ой, вот только не надо. Я хорошо тебя знаю. И знаю, что ничего не пережито.

— Как ты вообще про Лиду узнала?

— От твоей мамы, — Алиса поджимает губы и чуть понижает голос, словно выдаёт страшную тайну. — Она как-то случайно обмолвилась об этой Лиде… Ну и я навела справки.

— Шпионила?

— Нет. Порылась в интернете, прочесала соцсети. Ты ведь, партизан, ничего мне о ней не рассказывал. В общем, очень удачно оказалось, что она занимается свадьбами.

— Прекрасный план, — с чувством закатываю глаза. — А что, поговорить и обсудить со мной это ты не могла? Я ведь знать не знал, что ты настолько сильно не хочешь эту свадьбу.

— Поговорить… И что бы ты сказал? Ты ведь вбил себе в голову, что должен любой ценой спасти фирму отца. Но мне нужно было, чтобы решение расторгнуть свадьбу созрело именно в твоей голове.

— Почему в моей? Почему твоего нежелания недостаточно?

— Для отца недостаточно! — Она внезапно повышает голос, словно я задел какой-то нерв. — Он не послушает меня. Он снова назовёт меня смазливой девчонкой, которой не следует открывать рот, потому что мужчине лучше известно, что нужно женщине. Он считает, что у меня нет мозгов, и нет права решать, что мне делать со своей жизнью. Он выдаёт меня за тебя замуж так, словно у меня вообще нет чувств. Думаешь, я не пыталась? Думаешь, не говорила ему? Знаешь, что он отвечает мне каждый раз? Что для того, чтобы иметь право выбора, мне следовало родиться мальчиком. Он так и не простил мне того, что я девочка.

— Ты уверена, что мы сейчас говорим об одном человеке? Мне сложно представить, чтобы Андрей Аркадьевич говорил такие вещи.

— Ты видел его таким, каким он хочет быть рядом с тобой. Другом семьи. Партнёром. Наставником. Почти вторым отцом. А я видела человека, который после смерти мамы так и не понял, что ему делать с дочерью. Он не любил меня. Он управлял мной. Я была не ребёнком, а проектом, который постоянно не соответствовал ожиданиям.

— Алиса, мне очень жаль.

— Не надо меня жалеть, — зло сжимает челюсти. — После смерти мамы он отправил меня за границу, чтобы убрать с глаз, чтобы я не мешала и не требовала от него того, чего он не хотел давать. А потом я вернулась и вдруг снова стала полезной. Ведь меня можно выдать замуж. Закрыть сразу несколько вопросов. Слияние бизнеса, укрепление позиций, дочь в надёжных мужских руках. Красота куда ни глянь…

— И ты уверена, что он бы не принял твой отказ?

— Абсолютно. Но твой ему пришлось бы учитывать. Ты мужчина. Неверов. Наследник компании, которая ему интересна. Ты для него субъект переговоров. Я — лишь условие сделки.

— Поэтому ты решила, что я должен сам отказаться от идеи жениться.

— Да.

— А для этого мне нужно было снова увидеть Лиду.

— Да, — Алиса сжимает стаканчик так, что кофе едва не убегает через край.

Повисает пауза.

В ней уже нет прежней лёгкости. Нет наших детских подколов. Передо мной сидит женщина, которую я почти женил на себе во имя долга, но даже не удосужился спросить, чего хочет она.

И моё благородство теперь попахивает насилием.

— Алиса, прости меня.

— Ого, Неверов извиняется? — Удивлённо моргает.

— За то, что не спросил тебя раньше.

Она смотрит на меня долго, потом криво улыбается.

— Ты тоже был занят. Спасал мир, компанию, отца, честь семьи и прочие монументальные конструкции.

— Это не оправдание. Я сам поговорю с твоим отцом и всё ему объясню.

— Он выкрутит всё так, что ты почувствуешь себя виноватым.

— Привычное состояние. Переживу.

Она смотрит на меня с тревогой, но больше не спорит.

— Только не сейчас, отец до следующей недели улетел в Красноярск, очередная сделка горит. К тому же, у тебя отец в больнице, а я только что призналась, что несколько недель играла вами с Лидой как фигурками. Может быть, не стоит добивать вечер разговором с моим отцом?

— Разумно.

— Удивительно, но да. Иногда я бываю разумной. Обычно это проходит, но сейчас давай воспользуемся моментом.

Улыбаюсь. Алиса тоже.

— Ну, Неверов, что ты будешь делать дальше?

— Свадьбу отменю. Официально.

— Хорошо.

— Потом разберусь с твоим отцом.

— Звучит угрожающе.

— Так и есть.

— А потом?

Я понимаю, что она спрашивает не про компанию.

— Потом пойду к Лиде. Она меня, конечно, поганой метлой погонит…

— Возможно.

— Спасибо за поддержку.

— Я реалистка. Но, Герман… — Алиса наклоняется чуть ближе. В её глазах опять появляется прежняя внимательность. — Ты такой счастливый человек. Только, кажется, до сих пор этого не понял.

— Счастливый?

— У тебя есть женщина, которую ты любишь. И которая любит тебя, несмотря на то что ты временами ведёшь себя как упрямый баран. У тебя есть к кому идти. Есть за что бороться. Это редкая роскошь, Герман, — Алиса потягивается, разминает шею. — Ладно, я очень рада, что мы поговорили и со всем разобрались. А теперь выведи, наконец, Рокси. Она нас уже двадцать минут гипнотизирует.

Рокси, услышав своё имя, тут же встаёт. Выразительно смотрит на нас от порога.

Хватаю поводок, открываю дверь, выхожу на лестничную площадку.

Рокси нетерпеливо тянет меня к лифту, а я вдруг понимаю, что впервые за последние недели у меня внутри наконец прояснилось.

Свадьбы не будет.

И мир от этого, кажется, не рухнул.