Глава 32

Лида.

К обеду следующего дня я успеваю проверить смету на свадьбу Гордеевых шесть раз. При всём при этом я совершенно не помню, что именно я там прочла. Вместо работы мозг занимается посторонними вещами — без конца прокручивает последний разговор с Германом.

У меня, разумеется, нет никаких причин каждые пять минут вставать и подходить к окну. Но я встаю, подхожу и с тоской смотрю вниз, во двор бизнес-центра.

Курьер на самокате спорит с охранником, девушка в белом брючном костюме поправляет макияж, глядя в боковое зеркало припаркованного автомобиля.

Машины Германа нет.

Возвращаюсь к столу, бестолково пялюсь в смету.

«Флористика церемониальной зоны — 180 000».

Очень интересно. Правда.

Волнующе до мурашек.

Через три минуты снова подскакиваю и сама себя ругаю за неусидчивость.

За окном всё тот же пейзаж, только курьер уже победил охранника силой наглости, а девушка в белом костюме ушла покорять мир.

Машины Германа нет.

— Демидова, соберись! — Зажмуриваюсь и мысленно отвешиваю себе пару отрезвляющих пощёчин.

Сажусь за ноутбук. Вбиваю в ячейку неправильную сумму. Стираю. Вбиваю снова. Нервно постукиваю пальцами по панели. Из сумочки извлекаю карманное зеркальце и поправляю макияж. Выпускаю из небрежной шишки локон и позволяю ему красиво упасть на лицо.

Нет, фигня какая-то…

Боже, да чего ж я так паникую?!

Телефон звонит, и я в ту же секунду хватаю его, принимая вызов.

— Да!

— Лида, я подъехал.

— О, так скоро? Я не ждала тебя так рано… — не краснея вру.

— Ещё занята? Мне заехать попозже?

Задумчиво мычу в трубку.

— Так… Так… Что же мне с тобой делать? Дел по горло, честно говоря. Ладно, сейчас спущусь, раз уж ты приехал.

— Жду внизу.

Хватаю сумку и вылетаю из кабинета. Спускаюсь вниз.

Герман стоит у машины. Тёмные брюки, светлая рубашка без галстука. Выглядит собранным, но уже не каменным. Под глазами ещё видна усталость последних дней, зато в лице нет той мёртвой бледности, с которой он пришёл ко мне в кабинет после больницы.

Он открывает передо мной дверь.

— Добрый день.

— Добрый. Куда мы поедем?

Герман хитро улыбается. Ждёт, пока я усядусь и пристегнусь, и сам садится за руль, но заводить машину не торопится. Вместо этого протягивает руку к моим коленям.

Открываю рот, чтобы возмутиться. Ладонь Германа совершает маневр в воздухе, открывает бардачок и вытягивает на свет мягкую бархатную ленту.

— Что это?

— Хочу завязать тебе глаза. Ты позволишь?

— Куда мы едем?

— Это сюрприз.

— Герман, у меня сложные отношения с сюрпризами. Ты же знаешь, я их терпеть не могу.

Внимательно всматриваясь мне в глаза, Герман покорно ждёт. Не пытается давить и убеждать, позволяя мне самой решать, хочу ли я довериться.

Закатываю глаза.

— Ладно, но если это прыжок с парашютом, я тебя убью, — поворачиваю голову.

— Не переживай, — Герман осторожно фиксирует повязку на моих глазах. — Прыгать с парашютом мы точно не станем.

— Что тогда? Пойдём в парк аттракционов? Хотя нет, это слишком весело для тебя.

Плотная ткань отрезает свет. Пространство машины по ощущениям становится тесней, а Герман кажется теперь совсем близко. И я уже начинаю жалеть, что позволила втянуть себя в эту игру.

— Если мне не понравится, я внесу это в реестр твоих ошибок.

— Он ещё не переполнен?

— Там идёт капитальная реконструкция с расширением.

— Хорошо, что я заранее компенсировал ущерб.

— Не наглей.

Он всё-таки смеётся тихо, заводит машину, и мы трогаемся.

Первые минуты я сижу напряжённо, прислушиваясь к каждому повороту. Машина выезжает со двора, перестраивается, останавливается на светофоре. Свет меняется — то становится ярче, то темнее.

— Как твой отец?

— Лучше. Уже строит врачей.

— Хороший признак. А ты, значит… Обсудил всё с Алисой?

— Да.

— Как она отнеслась? — Спрашиваю, хотя не уверена, что хочу знать ответ.

— Спокойнее, чем я ожидал.

— Серьёзно?

— Да. Оказалось, она не так уж и хотела за меня замуж.

По привычке поворачиваю голову, чтобы увидеть его лицо и прочитать эмоцию, но вместо этого вижу лишь темноту.

— Ничего себе… Не ожидала. Я думала, она будет в истерике. Она тебе сказала об этом прямо?

— Да.

— И ты… как?

— Сначала почувствовал себя идиотом. Потом понял, что это не новое состояние.

Алиса не хотела замуж.

Так вот почему между ними всё время было странно. Правильно, красиво, дорого, но без того напряжения, которое не спрячешь ни под каким воспитанием. Я думала, это я ревную и поэтому ищу пустоты там, где должна быть близость. А пустота действительно была. Они не любили друг друга. Никогда не любили.

Спустя минут двадцать машина наконец останавливается.

— Приехали.

Герман выходит первым, обходит машину и открывает мою дверь. Помогает выйти, осторожно поддерживая за локоть.

Пытаюсь напрячь все иные органы чувств, чтобы понять, где мы.

— Ступенька, аккуратно. Давай-ка сюда, а то навернёшься.

Не успеваю спросить, куда именно «сюда», потому что моё тело взмывает в воздух. Оказываюсь прижата к груди Германа. Сердце ведёт себя совершенно неприлично, отстукивая часто и быстро. Мне бы возмутиться, но для убедительного возмущения желательно не утыкаться носом в изгиб мужской шеи.

— Это нарушение протокола свиданий, Герман.

— Где-то есть протокол?

— У меня есть.

— Потом пришлёшь, мы с юристами внимательно изучим.

— Очень смешно. Ты такой остроумный сегодня.

Слышу характерный звук открывающихся автоматических дверей. В лицо ударяет прохладный воздух, охлаждённый кондиционером, а в нос — характерный, больничный запах.

Начинаю нервничать.

— Герман, мы приехали к твоему отцу?

— Нет.

— Тогда куда?

— Демидова, ты чего как маленькая? Потерпи. Уже почти пришли.

Он ставит меня на ноги, а я тут же дёргаю злополучную повязку вниз. Яркий белый свет лупит по глазам. Моргаю, прикрываюсь ладонью, постепенно различая светлые стены, мягкие кресла, большой аквариум у окна, кулер, и матовую табличку на двери кабинета.

«Врач-цефалголог Асатрян А. Н.»

— Ты привёз меня на свидание к врачу? — Едва шевелятся мои губы от шока.

— Да.

— Я сейчас уточняю, чтобы потом правильно описать это в заявлении.

— Меня беспокоит твоё состояние.

— Моё состояние сейчас стремительно ухудшается.

— Лида.

— Я ведь сказала, что это не твоё дело!

— У тебя приступы мигрени, после которых ты едва стоишь на ногах. Ты работаешь до ночи, пьёшь таблетки, которые оказались под рукой, и делаешь вид, что всё под контролем.

— Со мной всё хорошо! Я туда. Не. Пойду!

— Я знаю, что ты боишься, — смягчается его взгляд, а ладонь оказывается у моего лица, чтобы смахнуть выпавший из шишки локон.

— Не боюсь.

— Боишься.

— Не надо рассказывать мне, что я чувствую.

— Хорошо. Тогда скажу про себя. Я боюсь за тебя. И знаю, что сама ты сюда не дойдёшь.

Я открываю рот, чтобы ответить колкостью, но дверь кабинета открывается.

На пороге появляется мужчина лет пятидесяти с сединой на висках и в белом халате.

— Демидова Лидия здесь? Это вы? Проходите, пожалуйста.

— Я, пожалуй…

— Проходите, проходите. Я не кусаюсь.

Герман чуть склоняется ко мне.

— Я буду здесь. Удачи.

— Если я выйду оттуда с желанием убивать, начну с тебя.

— Справедливо.

Бросаю на него испепеляющий взгляд и захожу в кабинет.

Кабинет оказывается совсем не страшным. На столе компьютер, тонометр, молоточек, упаковка одноразовых шпателей, модель головы с нервами и сосудами.

Врач указывает на кресло.

— Садитесь, Лидия. Я Арут Назаретович, врач-цефалголог. Начнём с того, что я не буду сегодня делать с вами ничего ужасного. Наша задача понять, что за головная боль, есть ли признаки опасных причин и как вам помочь. Договорились?

— У меня просто мигрень.

Он понимающе улыбается.

— Расскажите, как давно болит голова.

И я рассказываю.

После чего врач задаёт целую кучу вопросов, и оказывается, что моя голова в медицинском смысле имеет биографию куда богаче, чем хотелось бы.

Как часто болит? Сколько длится приступ? С одной стороны или вся голова? Пульсирует или давит? Есть ли тошнота? Свет раздражает? Звуки? Бывает ли аура: мушки, зигзаги, онемение, нарушение речи? Усиливается ли при движении? Помогают ли таблетки? Какие именно и сколько раз в месяц я их пью? Есть ли связь с циклом, недосыпом, стрессом, голодом, кофе, алкоголем, погодой? Были ли травмы головы? Температура? Потеря сознания? Нарастание от месяца к месяцу? Слабость в руках и ногах?

После он проверяет давление. Светит маленьким фонариком в глаза. Просит следить взглядом за молоточком, улыбнуться, нахмуриться, высунуть язык. Проверяет чувствительность на лице, силу в руках, рефлексы, координацию, просит коснуться пальцем носа, пройти по прямой. Смотрит шею и плечи, осторожно прощупывает затылок.

— Всё мне с вами понятно, Лидия, — очередная улыбка озаряет его добродушное лицо. — Нам с вами всего-то надо выстроить нормальную схему, а не тушить пожар всем, что нашлось под рукой. По осмотру грубой неврологической симптоматики я не вижу. Признаков, от которых я бы вызвал скорую и отправил вас на срочное обследование, нет.

И я позволяю себе с облегчением выдохнуть. Оказывается, всё это время я ждала именно этой фразы.

Не признавалась себе, но ждала.

— Почему же вы раньше не обращались? — Спрашивает врач, забивая что-то в компьютер.

Опускаю взгляд на свои руки.

— Боялась.

— Чего именно?

— Что в голове происходит что-то необратимое. Что я приду, а мне скажут… — Замолкаю, потому что продолжение слишком страшное и слишком глупое одновременно.

— Это частая причина, почему люди откладывают визит к врачу. Настоящий парадокс. Человек боится плохой новости настолько, что годами терпит симптомы, влияющие на качество жизни. А потом оказывается, что всё это можно ку-пи-ро-вать, — довольный, заканчивает. — Вы большая молодец, что пришли. Сдайте все необходимые анализы, а я назначу вам временную терапию.

— То есть я не умираю?

— Все мы когда-нибудь умрём, но вы — точно не от мигрени.

С моих губ срывается нервный смешок.

— Рада слышать. Вы всегда такой добрый?

— Только по вторникам. В остальные дни я хам хамом, — вручает мне распечатку с необходимыми анализами и рецепт на лекарства. — Поменьше героизма, Лидия. Стресс — вот главная причина всех наших недугов

Выхожу из кабинета с невероятной лёгкостью внутри.

Герман сразу встаёт, убирает телефон в карман.

— Ну?

— Спасибо.

Герман явно ожидал чего угодно, кроме этого. Брови его взлетают вверх.

— Правда?

— Не привыкай. Я всё ещё считаю твоё самоуправство возмутительным. И если ты ещё раз привезёшь меня к врачу под видом романтического сюрприза, я найду психиатра и запишу тебя на ответный визит.

— Понял, принял.

— Но… да. Спасибо. Наверное, ты был прав. Сама я бы не дошла.

— Я боялся, ты меня убьёшь.

— Всё ещё могу. Не расслабляйся.

— Предлагаю перенести казнь на вечер и перейти к нормальной части свидания.

— Нормальная в твоём понимании или общечеловеческом?

— Сейчас и проверим, — предлагает мне свой локоть.

Вместе выходим из клиники.