Глава 35

Лида.

Пальцы Германа медленно скользят по моему плечу, выводят на коже какие-то бессмысленные узоры. Круг. Линия. Ещё один круг. Будто он изучает меня заново, не решаясь торопиться даже теперь, когда медлить уже вроде бы бессмысленно.

Лежу на боку, щекой на его груди, и вглядываюсь в темноту спальни. За окном редкие фары полосуют потолок бледным светом, потом исчезают, и комната снова становится мягкой, тёплой, почти нереальной.

Мне бы как следует обо всём подумать.

О последствиях, о своей гордости, о том, не слишком ли быстро я снова подпустила его близко. О том, как завтра утром буду смотреть ему в глаза и чувствовать себя женщиной, которая сама подложила сердце под тот же самый каток.

Но думать не хочется…

Хочется просто лежать вот так в его руках, чувствовать горячее дыхание на своём затылке, ощущать тяжёлую ладонью на моей талии и невесомые прикосновения кончиков пальцев. Хочется поверить, что на этот раз можно не убегать. Хочется позволить себе эту тихую, почти неприличную роскошь — остаться.

Но долго пребывать в этом состоянии не получается — звонит телефон, и мы с Германом оба напрягаемся.

— Это мой, — тянусь к трубке.

— Не бери.

— Если мне звонят в полночь, значит, либо кто-то умер, либо кто-то решил жениться.

Нащупываю телефон, свет экран бьёт в глаза.

Соня.

И вся томная нега, которой я была окутана, окончательно рассыпается.

— Сонь?

— Лида, это капец!

Моментально сажусь. Герман приподнимается на локте.

— Что случилось?

— Мы на площадке. Готовим зал к завтрашней свадьбе Чистяковых. Поставщик отправил цветы, но машина попала в аварию.

— Господи. Все живы?

— Да, слава богу. Водитель жив, но наши цветы… — Соня шумно выдыхает. — Лид, они всмятку. Почти всё. Коробки разлетелись, часть залило, часть просто в кашу.

Массирую долбящий висок.

Чистяковы…

Большая свадьба. Двести гостей. Арка, президиум, высокие композиции на столах, лестница, фотозона. Цветов там не просто много, там половина концепции на цветах держится.

— Что уже на площадке? — Подскакиваю на ноги, отбрасывая покрывало.

— Зелень частично была у нас, но мало. По цветам целыми дошли какие-то розы, часть эустомы, немного орхидей, но они выглядят так, будто их жевали. Ну, в целом… Всё.

— Понятно.

— Лидок, что делать-то будем?

На ходу подбираю с пола бельё.

— Без паники. Сейчас разберёмся. Скинь мне фото того, что уцелело и список по позициям. Девочкам скажи ничего не выбрасывать, пока я не посмотрю. Всё, что можно отпоить, отпоим и пустим на мелкий декор.

— Ты приедешь?

— Уже выезжаю.

Сбрасываю звонок и одеваюсь так быстро, будто меня оштрафуют за каждую секунду промедления. Платье не вариант. Нужны джинсы, футболка, кроссовки, волосы убрать. Герман встаёт, молча натягивает брюки.

— Извини, — в спешке сую ногу не в ту штанину джинс. — Мне нужно бежать. Можешь поехать домой, можешь остаться здесь. В холодильнике есть еда, бери что хочешь. Только кота не корми до утра, даже если он будет делать вид, что в голодном обмороке.

— Куда ты?

— На площадку. У нас ЧП со свадьбой.

— Я с тобой.

— Зачем?

— Помогу.

Оборачиваюсь.

Герман стоит посреди спальни, уже в брюках, с рубашкой в руках и совершенно серьёзным лицом.

— Герман, ты там ничем не поможешь. Там цветы, монтаж, ночной ад и люди, которые будут бегать с секаторами, как маленькая флористическая армия.

— Буду моральной поддержкой.

— В два часа ночи на площадке моральная поддержка обычно таскает коробки, моет вёдра и не задаёт вопросов.

— Мне подходит.

— Ты уверен?

Он застёгивает рубашку.

— Нет. Но я еду.

Через пятнадцать минут мы уже мчим по почти пустому городу. Герман за рулём, а я болтаюсь на телефоне, обзванивая всех своих поставщиков.

— Марина, привет. Да, да, я знаю, что ночь. Мне нужны белые розы, кремовые, пудровые, любые приличные, всё, что есть. Нет, не завтра утром. Сейчас. Да, я понимаю, что склад закрыт. Открой. Я оплачу двойной выход… Хорошо, тройной, но без шантажа, я запомню.

Герман молча ведёт машину. На светофоре протягивает мне бутылку воды, которую успел купить на заправке. Делаю глоток и тут же снова набираю номер.

— Лена, подними своих. Нужны эустома, маттиола, кустовые розы, ранункулюсы, если чудо случилось. Нет ранункулюсов? Тогда всё, что есть кремового и нежно-розового оттенков.

Следующие два часа превращаются в нескончаемую гонку по ночному городу.

Склад на окраине. Цветочный магазин, где сонная продавщица открывает нам дверь в пижамных штанах. Ещё один магазин, где я выкупаю все приличные белые и кремовые цветы из холодильника.

Герман покорно, молча, не задавая лишних вопросов таскает коробки в багажник.

На площадку мы приезжаем ближе к трём. Это небольшой уютный ресторан за городом.

У служебного входа горит свет, двери распахнуты, на ступенях стоят коробки, вёдра, рулоны ткани, ящики с инструментами и Соня с таким лицом, будто за последние полтора часа она разочаровалась в человечестве.

— Лида! — Почти бросается ко мне.

— Без истерики. Всё в порядке.

— Да я вообще кремень!

— У тебя глаз дёргается.

— Это творческий огонь.

— Давай, показывай, что тут у вас.

На длинных столах в технической зоне разложены цветы. Часть действительно выглядит так, будто по ним проехались танком. Сломанные стебли, помятые лепестки, гортензии с опущенными шапками, розы с повреждёнными внешними лепестками, мокрые коробки, зелень вперемешку с упаковочной бумагой.

Девочки стоят рядом, бледные и злые.

Раздаю новые указания, распределяю всех по рабочим зонам. Из-за потерянного времени катастрофически не хватает рук, все цветы нуждаются в чистке и отпойке, иначе на завтрашнем торжестве будут висеть тряпочками, а я получу ещё одну рыдающую в туалете невесту.

Сама встаю за стол, обрабатываю цветы. Руки мгновенно вспоминают флористический опыт.

Не пропила. Ай да Демидова!

Кто-то пристраивается совсем рядом. Так близко, что наши бёдра соприкасаются.

— Покажи, как делать, — Герман нерешительно берёт со стола розу.

— Уверен?

— Покажи. Я справлюсь.

Сомнительно, но окей…

— Вот секатор. Вот розы. Снимаешь повреждённые внешние лепестки, но не увлекайся, нам нужны цветы, а не голые сердцевины. Листья ниже уровня воды убираешь. Стебель режешь под углом, вот так. После этого в это ведро.

Он внимательно смотрит на мои руки.

— Понял.

— Только пальцы не отрежь.

— А если отрежу?

— Свадьба получит новый тематический цвет.

Первые десять минут он режет так, будто обезвреживает взрывное устройство. Медленно, чересчур аккуратно, с напряжённой складкой между бровей.

Я успеваю трижды пробежать к монтажникам, проверить ткань на лестнице, отругать подрядчика по свету, вернуться и обнаружить, что Герман всё ещё стоит с той же розой.

Но с каждым новым обработанным цветком уверенности в нём прибавляется. А потом я и моргнуть не успеваю, как рядом с ним оказывается два полных ведра обработанных роз.

— Неплохо, Неверов. А у тебя талант!

Он поднимает глаза.

— Это был комплимент?

— Не зазнавайся.

Бегу дальше.