13. Единение

Ли Вэй общался с Сетом, когда к нему в номер вошла Вера. Он краем глаза глянул на девушку и продолжил свою беседу, хотя успел заметить, что русская взволнована, напряжена и на что-то решительно настроена — словно пришла воевать, а не ужинать. Впрочем, стоило ли удивляться, что девушка в полном раздрае? Сейчас она мать, у которой забрали сына.

Тайпан перевел телефон на громкую связь, чтобы Вера слышала доклад парня. Он решил, что процесс расследования должен хоть немного взбодрить девушку, поэтому держать ее в курсе результатов поисков было идеальным вариантом.

— Мы изучили все камеры, которые только можно. В подъезде действительно нет ни одной, так что похитителя мы не увидели. Но напротив этого здания я обнаружил маленький магазинчик, владелец которого установил у себя видеонаблюдение. В итоге у нас есть кое-что, но, боюсь, это не поможет найти урода. Я прислал то, что имеем. Посмотрите! — бодро вещал Сет.

Тайпан махнул рукой, призывая топтавшуюся посередине комнаты русскую подойти и сесть на диван возле него. Вера, не мешкая, разместилась рядом, ничуть не смущаясь такому близкому соседству, и они оба уставились в экран смартфона. Мужчина усиленно смотрел на картинки, но первую минуту никак не мог сосредоточиться, так как тонкий аромат и вкусная ци Веры ураганом вторглись в его пространство, выбив из рабочего состояния.

Эта девушка постоянно что-то творила с ним, сама того не подозревая. Словно его и ее энергии вступали в резонанс, раскачивая и раскручивая его покалеченную ци до максимальной скорости. Мурашки поползли по коже мужчины, тормозя только на тех участках, что застыли в виде змеиной кожи. Золотой покров так и не ушел с тела китайца, и он вынужден был его скрывать, чтобы не привлекать лишнее внимание.

Понимая, что это расплата за неправильное обращение с чужой ци, сам Ли Вэй не волновался. Однако он не был уверен, что окружающим его людям будет по нраву такое зрелище. Особенно Вере. Тайпану вовсе не хотелось еще больше пугать девушку, и без того находившуюся на грани эмоционального взрыва или наоборот — перед прыжком в глубокую бездну депрессии.

— А можно посмотреть еще раз? Мне не было видно! — прошептала Вера, и Тайпан очнулся, вернувшись из непонятного транса в реальность.

— Да, конечно, — сказал он и запустил полученное видео повторно; в этот раз и сам он стал следить за происходящим на записи с должным вниманием.

На экране появилась вечерняя улица. Без единого прохожего. Безлюдной картинка оставалась несколько секунд, а затем в фокус камеры попал мужчина. Высокий, широкоплечий, в черной куртке с капюшоном, который был наброшен на его голову, скрывая волосы и лицо. Твердая размашистая походка уверенного в себе и даже властного человека — это единственное, что можно было оценить как примету. Исчезнув за углом, через мгновение мужчина вновь появился на виду, но шагающим в обратном направлении: На самом деле, объект возвращался десять минут спустя, но Сет вырезал кусок ненужного видео для удобства просмотра. В этот раз мужчина передвигался не налегке — на руках он нес спящего ребенка.

Тайпан вздрогнул от звуков, раздавшихся справа. Вера узнала на видео сына, ее ощутимо затрясло. Девушка застонала, а потом начала плакать и скулить, словно побитая собака.

— Лешенька! Лешенька! Как же так! — причитала она.

Ли Вэй развернулся к ней, обнял и молча прижал к себе, в то время как Сет на том конце линии издал сочувственное мычание и прокомментировал ситуацию:

— Не нужно так переживать. Ребенок спокойно спит, похититель несет его очень осторожно. Не похоже, что ему собираются причинить вред. Мы найдем его, но нужна ваша помощь. Посмотрите ещё раз, вы узнаете этого мужчину?

В ответ Вера не могла вымолвить ни слова. Она отрицательно трясла головой, мало что соображая. Погрузившись в пучину своих переживаний, девушка начала терять связь с реальностью, а Тайпан, обнимая ее хрупкое тело, наблюдал за красивыми дорожками слез, струящихся по ее щекам. Сам не понимая, что делает, он стирал их своими пальцами, преодолевая желание слизать соленую влагу. Мужчина гладил лицо и шею Веры, наслаждаясь бархатистостью кожи и продолжая молча любоваться горем девушки. Оно было таким настоящим, таким полновесным, таким хрустально чистым, что шэяо внутри него довольно заворчал.

В какой-то момент китаец даже увидел себя со стороны: вот он проводит большим пальцем по девичьим губам, лаская и приоткрывая их, вот наклоняется к Вере с отчаянным желанием вкусить вкус ее манящего нежного рта, а вот Вера перестает плакать и наблюдает за его действиями широко распахнутыми глазами, в то время как Сет настойчиво призывает к диалогу в динамике телефона, не понимая, чем вызвана долгая пауза.

Собравшись и в очередной раз стряхнув наваждение, Тайпан обратился к Вере.

— Ты узнаешь мужчину на видео?

— Нет! Как я могу? Лица не видно же! — жалобно посмотрела на него танцовщица.

— Ну хорошо. Спрошу по-другому. Это может быть твой Макс? — Тайпан вернул себе хладнокровие и сейчас допрашивал Веру без лишних сантиментов.

— Я не знаю…

— Посмотри еще раз! — приказал он и девушка послушно уставилась в его смартфон. На моменте, когда появился ее сын, она опять всхлипнула и судорожно вцепилась в предплечье Тайпана

— Максим он… да… большой, сильный. Это может быть он.

— Но ты не знаешь точно?

— Лешенька… Мой мальчик… — опять заплакала девушка.

— Мистер Ли! Я так понимаю, у нас фигурирует отец ребенка? Так давайте, я выясню, где он. Начать с него действительно логично, — бодро предложил голос Сета.

— У нас с этим все не так просто. Есть только имя и факт, что он азиат. Монгол, вроде бы, — огорошил парня Тайпан. Однако тот повел себя тактично и не стал комментировать, спросив недоверчиво только одно:

— Монгол с именем Максим?

— Мог соврать, — обрубил Тайпан. — Говорил, что полукровка: мать русская. Кстати, сам он с российским гражданством.

— Русский… Сложно… Но возможно. Где они встречались и когда? — протянул Сет.

— Вера? — перевел вопрос на молчавшую девушку Тайпан.

Она послушно назвала гостиницу и даты встреч с ее прошлым любовником, а блондин слушал и фиксировал, чтобы ничего не перепутать.

— Окей. Я позвоню Ване, моему другу. Он иммигрант из России и сам профи, каких мало. Попробуем взломать данные этой гостиницы. Надеюсь, у них весь учет в цифре, — Сет явно обрадовался тому, что направление работы задано, и не приходится рыскать совсем уж во тьме. Парень помолчал немного и подвел итог:

— Итак, сухой остаток. Ищем отца и мужика с ребенком. Возможно, это одно лицо. Но не факт. Сейчас мои ребята просматривают видео со всех камер в округе вашего дома. Надеюсь, удастся проследить дальнейший путь похитителя. Пока — ничего, и это странно. Он словно взлетел или сквозь землю провалился после того, как завернул за угол дома. Я послал самых приятных на вид ребят еще и лично поспрашивать у возможных очевидцев. Как только появятся сведения, доложу по факту, мистер Ли. А сейчас до встречи, — не став долго прощаться, Сет тут же прервал разговор.

В комнате наступила тишина, которую не нарушал уже и женский плач: Вера перестала рыдать и тихо дышала, прижавшись к боку Тайпана.

— Ужин стынет, — прервал молчание Ли Вэй. Усилием воли он заставил себя отдалиться от девушки, встав и разорвав их уютную связь. — Тебе нужно поесть.

Поднявшись, мужчина начал двигать небольшой столик с накрытой крышками посудой, от которой шел аппетитный запах пищи. Для удобства девушки он установил стол возле дивана, а сам сел в кресло напротив. Вера нервно следила за его действиями, покусывая нижнюю губу.

— Спасибо тебе! — наконец произнесла она.

— Ты это уже говорила, — тут же отозвался мужчина.

— Я так благодарна… Я верю, что все получится, потому что, если нет, то я не знаю, как дальше… — Вера глубоко вздохнула и посмотрела на Тайпана преданными глазами, и он мгновенно ощутил, как в горле встал ком. Мужчина так и не понял, как так случилось, что он в одночасье опять превратился в спасателя и утешителя нежной женской души. И пусть Вера не была ему настолько дорога как Тая, и пусть он ни в коем случае не позволит ей настолько глубоко пробраться к нему в нутро, ответственность и сострадание, оставшиеся в его человеческой половине, все так же, как и в прошлом, душили, требуя действовать.

Глядя на то, как Вера бездумно ковыряет вилкой в тарелке, не соблазнившись дорогими блюдами и не положив ни кусочка в рот, он вдруг подумал, что идея сделать ее своей любовницей — плоха. Просто из рук вон. Это слишком их сблизит.

Вот, например, уже сейчас у него появилось желание любой ценой накормить Веру, даже если придется делать это с ложечки, и это был очень плохой знак: он слишком сильно беспокоился! Вывод напрашивался сам собой: не стоило ему связываться с этой русской. Тайпан был уверен, что найдет ее ребенка. И он был согласен после этого отвезти ее в Пекин, на Северный полюс или даже на Альфа Центавра, если нужно. Не против он был и обеспечить ее при этом всем необходимым. Вместе с тем Тайпан совершенно точно решил, что не будет брать девушку себе — ни на год, как планировал ранее, ни на день. Иначе у Златовласки есть очень большой шанс лишить его спокойствия.

Определившись, Ли Вэй почувствовал облегчение. Он умел игнорировать зов плоти, а потому легко справится с сексуальным желанием, которое вызывала в нем Вера. «Вернусь в Пекин, закажу себе несколько профессионалок и забуду про всплески былой слабости! Да!»

Было очень приятно прийти к консенсусу с самим собой в этом вопросе, однако, уже через секунду Ли Вэй резко поменял свои планы. Виновницей кардинальной смены его настроения стала сама Вера. В какой-то момент девушка устала смотреть в тарелку, вздохнула и резко отложила вилку. После чего встала и, глядя в глаза Тайпану, сделала решительный шаг к его креслу. Дальнейших действий она не предпринимала, замерев и ожидая ответного хода китайца.

Маневр девушки Ли Вэя удивил, и он не сразу понял, что происходит. Он ясно дал понять, что сейчас время для ужина, так почему русская так странно себя ведет?

Однако, постепенно до китайца что-то начало доходить, а его бурная фантазия успела дорисовать и вовсе интересное. С безмолвным стоном и под аккомпанемент пары-тройки нецензурных слов он визуализировал то, как девушка встает на колени и смотрит на него своим очень выразительным, умоляюще-просящим взглядом. В мечтах он приказал ей подползти ближе, чтобы делать с ней все, что ему вздумается.

Фантазии фантазиями, но и в реальности Вера сейчас была рядом. Так почему бы не сделать сказку явью? Почему бы не взять то, что так близко? С чего вдруг он должен отказывать себе в удовольствии?

Рассуждения мужчины не остановились на достигнутом и побежали еще дальше.

А, может, именно в этом и проблема? Он идеализирует, жаждет и не получает, а потому мучается? По большому счету, дело может быть лишь в том, что желанная добыча ему недоступна! Запретный плод и все такое… Может быть, когда Тайпан попробует эту русскую в своей постели, то поймет, что она ничем не отличается от других женщин, а потому его интерес спадет, и Вера станет ему также неинтересна, как и сотни ночных бабочек до этого?

— Ты ничего не поела, — подняв глаза на Веру, Тайпан не стал озвучивать свои жаркие мысли. В ответ девушка отрицательно повертела головой.

— Ты… Что-то хочешь? — неожиданно осипшим голосом спросил мужчина, прокашливаясь.

— Да, — лаконично подтвердила танцовщица.

— И чего же ты хочешь? — с участившимся сердцебиением задал свой самый важный вопрос полукровка, чувствуя, что в этот момент обе его половины — и человеческая и демоническая — с нетерпением ожидают один и тот же ответ.

— Тебя… — одними губами ответила Вера, но это слово Тайпан понял бы на любом языке. Волшебное, многообещающее, спускающее с тормозов.

— Скажи это еще раз, — потребовал Ли Вэй с легкой хрипотцой.

— Я… хочу тебя, Тайпан, — уже более твердо сказала Вера, запустив ураганную реакцию в венах и жилах азиата.

Голос разума твердил мужчине, что это всего лишь подарок за его помощь. Он назойливо шептал, что девушке сейчас вообще не до подобных игр; она в трагичной ситуации и готова на любой шаг, лишь бы он сделал для нее самое важное: нашел ее сына.

Однако же, прислушиваться к рациональному Тайпан не хотел; он предпочитал слушать иное, то что подсказывало: «Плевать! Причины не важны. Главное, что желанная женщина готова отдаться. По доброй воле!»

Ли Вэй легко смирился с тем, что при взгляде на него Веру потряхивало вовсе не от страсти. У него и мысли не возникало быть благородным. Он позволил быть себе жадным. Он хотел. И собирался взять то, что само шло в руки.

— Тогда иди сюда, — вернул он себе властный тон, чем неожиданно обрадовал и успокоил девушку. На лице Веры промелькнуло облегчение: похоже, она не была уверена в себе, да и инициатива в данный момент не являлась ее сильной стороной.

«Скромная стриптизерша!» — усмехнулся про себя Тайпан. — «Оксюморон».

Когда русская приблизилась, он потянул ее к себе и усадил на свои колени. Вера была одета в легкое платье — очень удобное, чтобы пробраться руками под юбку.

Тайпан сходил с ума от вседозволенности. Столько сладкой женской красоты и всё это принадлежало ему и только ему! Без ограничений! Мужчина ликовал: попалась!

На Вере не оказалось колготок или чулок, а потому Ли Вэй имел прямой доступ к ее бархатистой коже: одна ладонь мужчины с упоением гладила Верины ножки, раздвигая бедра и пробираясь дальше. Губами Тайпан ласкал кожу девичьей шеи, а его вторая рука крепко прижимала девушку за талию. Вера тихо охала, совершенно не сопротивляясь, и в ее голосе мужчина различал отчетливые признаки удовольствия.

В какой-то момент мужчина почувствовал, как руки танцовщицы потянулись к его затылку, чтобы обхватить и притянуть к себе голову. И уже через секунду Тайпан ощутил губы девушки на своих. Она дразнила и провоцировала, и мужчина сдал позиции меньше чем за пару вздохов. Его язык ворвался в трепетно и доверчиво приоткрытый рот, исследуя его и углубляя их с Верой первый поцелуй.

Кресло явно не подходило для того, что требовалось на данном этапе этой паре. Подхватив девушку под ягодицы, китаец встал и, не прерывая поцелуя, направился к кровати. Рухнув вместе с Верой на постель, Ли Вэй получив полный доступ к девичьему телу: он мог целовать, ласкать и раздевать. А еще у него появилась возможность смотреть и поджигаться от ненаигранной страсти, которая пылала в глазах Златовласки. Может, заходила она в этот секс и с умыслом, но сейчас плавилась в объятиях любовника без единой ноты фальши.

Тайпан наклонился, чтобы в очередной раз ощутить всю глубину и сладость поцелуя, и одновременно с этим снять с девушки мешающие ему элементы одежды. Последний оплот скромности и чести — трусики — пал в неравной борьбе с жадными мужскими руками. Вера тоже не оставалась в долгу. Ее ладони суетливо бегали по торсу Тайпана, проникая под покров одежды и добираясь до кожи мужчины. Ей казалось, что в некоторых местах она чувствует странное: что-то холодило руку. Это было любопытно, ей хотелось посмотреть. Она жаждала рассмотреть все тело своего любовника, ощущавшееся на ней высеченным из камня, однако тот не спешил оголяться, все еще оставаясь полностью одетым.

Вера ухватила мужской свитер и потащила вверх, стремясь снять раздражающий ее барьер, но Тайпан не позволил. Девушка требовательно дернула еще раз, но Ли Вэй и в этот раз не пошел у нее поводу. Вместо этого, он положил Верину ладонь на другое место, которое требовало ее внимания и ласки. Не став спорить, Златовласка начала неловко расстегивать ширинку мужских брюк под обжигающим взглядом их владельца, который, глядя в ее шальные глаза, безмолвно удостоверялся, что девушка, как и он сам, с нетерпением жаждет их единения.

Когда Вера справилась, Ли Вэй довольно оскалился и позволил их сердцам пропустить пару ударов, прежде чем перешел в наступление.

За ухмылкой последовал резкий рывок и проникновение на всю глубину, сорвавшее с губ обоих любовников довольный стон.

— Златовлас-ш-ска… Такая ш-сладкая девочка! — в исступлении шептал на ухо Вере Ли Вэй, на что она могла только соглашаться, раз за разом произнося его имя, словно поставила цель вызвать демона из недр души мужчины.

Тайпан! Она знала его темное имя. Имя его черной натуры. Чем громче девушка его выстанывала под страстные толчки, тем больше это было похоже на ритуал вызова: жадный шэяо чувствовал себя все увереннее, отодвигая человеческую суть подальше.

Демон бурлил в крови, а движения мужчины становились все жестче — на грани допустимого. Вера не протестовала, лишь сладко стонала, принимая и раскрываясь. Жаркая похоть и бесстыдные звуки единения двух тел наполнили помещение. Это безумие длилось недолго, однако в эти минуты и Верой, и Ли Вэем было забыто все лишнее. Заботы, сомнения и горести остались за пределами их горячего дыхания и старых как мир движений.

Когда наступила развязка, оба на секунду как будто перенеслись в другое измерение, где смогли осознать главное качество человеческого бытия: порой, одна секунда — это целая счастливая жизнь.