34. Перерождение

— Это он? Тот самый змееныш? — спросил Абакайши, когда один из солдат вынес к месту разворачивающейся драмы небольшую корзину.

— Не имею чести знать — тот самый или нет. Но это точно ребенок, — отрапортовал довольный своей находкой вояка. В этот момент содержимое корзины зашевелилось и оттуда с шипением приподнял голову змей. Маленький, не больше метра, он посмотрел на окружающих, а затем опять спрятался в недрах своего укрытия, словно не увидел никого достойного его внимания.

Анокэ подошел поближе, посмотрел на юного шэяо и процедил:

— Боюсь, Алдучин, твой вызов меня на поединок недействителен. Я не наносил тебе оскорбления, а беспокоился о твоем сыне. Так что я в своем праве. И отказываю тебе. А сын у тебя крепыш. Есть чем гордиться. И ему явно нужна мать! Это жестоко так долго держать его вдали от материнского тепла! Сколько он уже пребывает в истинной форме? — спросил он у обоих Тиэнгао, но те не готовы были ответить на этот вопрос. Зато прибежавшая в комнату служанка выпалила:

— Да как привезли его, шидан, так и ползает. Все никак не желает в человека обернуться. Опасно это… — с тревогой посмотрела она на своего подопечного.

— Что ж… Даже это уже можно рассматривать как преступление. Все, уходим! Ребенка ко мне во дворец. Алдучина в камеру, а Галсана… А ты, Галсан, оставайся у себя до выяснения обстоятельств. И начинай радоваться новому наследнику.

— Но по правилам он должен остаться в моем замке, — слабо запротестовал шидан.

— У меня о нем позаботятся лучше. А там, глядишь, его мать очнется. Тогда и решим… Если решим, — последнюю фразу Анокэ добавил очень тихо, так как вспомнил, что самый главный вопрос пока находится в подвешенном состоянии: преображение землянки до сих пор остается загадкой.

Когда Абакайши вернулся в свой замок, то с раздражением увидел, что его прием ещё в самом разгаре. Первый шок гости преодолели и теперь вернулись к балу. Вновь звучала музыка, градус веселья повысился — парочки щебетали по углам, кое-кто даже играл в карты. И все это в ореоле сверкающей ци, заполнившей в замке Абакайши каждый уголок.

— Отец! Где Алдучин? — неожиданно на пути Анокэ появилась Мина.

— Арестован, — не стал ходить вокруг да около шидан.

— Как? За что? Что ты с ним сделал? — всплеснула руками девушка.

— Ничего я не сделал. Но он тебе не пара! — отрезал Абакайши.

— Это… Ты опять за старое!

— Нет, малышка. Это совершенно новое. Пойдем.

— Куда? Ты уходишь от разговора! В глаза мне смотри! Ты ломаешь мне жизнь! — кричала Мина, не обращая внимания на то, что к их разговору прислушиваются другие демоны.

— Пойдем в комнату слуг. Туда, где сейчас шиная и ее сын. Там все покажу и расскажу.

Ничего не понимающая девушка последовала за отцом. Перед дверью в каморку она затормозила, так как к отцу подошел солдат и протянул ему корзину.

— Что там, отец? — недоуменно вытянула голову Мина, пытаясь заглянуть внутрь.

Анокэ ничего не ответил. Открыв дверь, он подтолкнул дочь в помещение, а сам зашел следом. Все присутствующие разом обернулись к вошедшим. Кроме Карима, который все еще был погружен в глубокую медитацию.

Суньи первая сообразила, что за подарок принес им глава Совета. Она подскочила и выхватила корзинку из его рук.

— Вы нашли его! Нашли!

— Благодаря вам, шиная. Вы сказали, где искать, — покачал головой Абакайши. — Ребенок остается в змеиной ипостаси. Похоже, он напуган, и это его защитная реакция. Нужно помочь ему вернуться в человеческий облик. Шэяо следует есть нормальную пищу, а не только ци.

Суньи протянула руку и погладила змееныша по гладкой коже антрацитового цвета. Она посмотрела на сына, но тот безучастно окинул корзину взглядом и кивнул. В данный момент его волновала только Вера.

Ее состояние оставалось неизменным, и никто не говорил, что будет дальше и как ей помочь. Это вносило душевную смуту, поэтому Тайпан предпочел находиться рядом с девушкой и меньше обращать внимание на внешние раздражители. Впрочем, известие о том, что Алдучин арестован, его порадовало.

— Может, эта чешуя только сначала серебряная, а потом почернеет? Ну, знаете, как у детей цвет глаз всегда светлый при рождении, — с надеждой протянул Абакайши, разглядывая сверкающую «кольчугу», которой обросла левая рука Веры.

Никто не смог ему вразумительно ответить на этот вопрос. Все косились на Карима, надеясь, что тот достиг нужных слоев сознания, и его просветление не за горами. Старик не отреагировал, зато Мина, наконец, открыла рот.

— Так, а что происходит-то? Чей это ребенок? Он что, Тиэнгао? — с дрожью в голосе произнесла ная, рассматривая змееныша.

— Он — сын Алдучина. Истинный шэяо. Родила ему Вера, — спокойно объяснил шидан. Надо отдать девушке должное, она сохранила лицо и не показала ни малейших признаков истерики. Всего лишь побледнела и устало плюхнулась на свободную табуретку.

— Что вообще происходит? — в поисках ответа она посмотрела на всех присутствующих по очереди. — У Веры сын от Алдучина. Но женой, судя по всему, она станет твоей, отец. А любит Веру золотой дан. Где в этой истории я? — мертвым голосом произнесла серебряная.

— Мина, все не так. Точнее, не все так… Мы найдем тебе другого мужа, — присел возле дочери Анокэ. — Ты заслуживаешь лучшего, а не этого брехливого щенка.

— Что за сравнения? В нашем мире нет собак, — отмахнулась ная.

— Можно достать. Хочешь? — схватил Абакайши дочь за руку. — Я сделаю все для твоего счастья.

— Я его сожру, — отозвалась девушка.

— Кого? Предателя Алдучина? Совершенно правильная позиция… Он достоин самых страшных мук… — начал Анокэ, но дочь яростно взглянула на отца и процедила:

— Щенка! Щенка твоего я сожру! И жену твою!

— Милая, ну что там придумала, с чего этой рабыне становиться моей женой? — шидан успокаивал дочь как мог.

— А чешуя у нее какого цвета? Вот! И не надо мне врать! — закричала Мина, а потом вскочила и побежала к двери! — Пойду лучше в пустоши. Одичалые меня и то лучше поймут, чем родной отец!

— А я причем? Это твой женишок сделал себе сына на стороне! — заорал Абакайши, резко растеряв свою доброту и спокойствие. На эти слова Мина ничего не ответила, лишь зарычала, топнула ногой и выскочила вон. Шидан хотел что-то крикнуть ей вслед, но в этот момент прозвучало:

— Я понял! Это кровь!

Вздрогув, все как один посмотрели на внезапно очнувшегося Карима, с кряхтением поднимающегося с пола.

— Что значит кровь? — первым среагировал Абакайши, косясь на Тайпана. Тот поднял на него тяжёлый взгляд, в котором начинало зарождаться злое безумие. Шидану совсем не хотелось схлестнуться сейчас с золотым даном. Это было бы совсем не вовремя. — Я ж говорю, не трогал я вашу землянку!

— Твоя кровь в ней, — безмятежно пояснил Карим, словно это кому-то хоть что-то объясняло.

— Вот видите, моя кровь! — радостно поднял руки Анокэ, показывая, что невинен как младенец. Однако в тот же момент до него дошло, о чем говорит старик. — Она пила мою кровь? У нее в родственниках подземных демонов, случаем, не водится? Пригрел кровопийцу!

Было видно, что шидан по-настоящему озадачен и совершенно не находит объяснения происходящему.

— Послушайте, а сколько крови нужно… чтобы вот это все? — поинтересовался он, наконец, у Карима.

— Анналы нашей истории гласят об одном очень древнем случае. Я вспомнил его во время медитации, обратившись к памяти предков, — начал демон, но тут уже не выдержала шиная.

— Карим! Сколько?

— Капли достаточно, — тут же отрапортовал старик. — Для нашей Веры более чем. Жизнь остановилась в ней, и тело, родившее шэяо, легко изыскало ресурс в чужой магии. А как капля попала к ней, это уже вопрос к главе Совета, — довольно закончил он.

— Капля… капля… Откуда ты, капля? — задумался Анокэ. — Может и мне в медитацию уйти, чтобы понять, кому я свои капли раздаю? Хотя постойте! Поцелуй! Да! — мужчина в шоке уставился на Веру, вспомнив что-то очень важное.

— Поцелуй? — вкрадчиво призвал его продолжить Тайпан, вставая.

— Да! — не замечая настроения дана, воскликнул Абакайши. — Я попытался ее поцеловать, она меня укусила… Она меня укусила!

— Ну вот! — важно кивнул Карим.

— И что теперь делать? — резко спросил Ли Вэй.

— Она мне теперь кто? — одновременно с золотым задал свой вопрос Анокэ.

— Нужно ее доставить к Озеру обновления. Там ей будет проще. Когда сформируются ее потоки, мы поймем, какое место она займет в роду Абакайши. Но если подумать… брак все же маловероятен, ведь он осуществляется по обоюдному согласию, к тому же, дан должен впрыснуть в свою невесту яд, а не кровь… — ответил Карим сразу на два вопроса.

— Ну наконец-то, хорошие новости, — выдохнул Анокэ.

— Тогда чего мы ждем? — спросил Ли Вэй. — Я отнесу Веру к Озеру и побуду с ней там.

— Что ж, дан Циилин. Ваше право. Не вижу в этом ничего предосудительного. Правда, если она все же окажется супругой… — начал он, скосив взгляд на Абакайши. Тот зло сжал губы, но промолчал.

Не дождавшись больше ничьих комментариев, Тайпан взял Веру на руки и вышел из каморки. Остальные последовали за ним.

Появление Анокэ, Тайпана с матерью и серебрящейся рабыней в его руках произвело фурор среди знати. И, без сомнения, вызвало массу вопросов. Но отвечать на них ни шидан, ни шиная пока не собирались. Были заботы и поважнее. Они проводили Ли Вэя к порталу и отпустили их вместе с Каримом в качестве проводника. Суньи осталась в замке у Анокэ ждать результатов и заодно приглядеть за сыном Веры.

— Я оставляю вас, дан Циилин. Когда перерождение закончится, я приду. А до тех пор будьте тут. В первые моменты после обращения юной нае понадобятся ваша поддержка и… любовь!

Карим провел Тайпана со своей ношей через портальные коридоры, и они оказались в уже знакомой мужчине пещере с озером посередине.

— Карим, погоди! — остановил старика Тайпан.

— Дан Циилин? — поднял брови Карим.

— А… если она все же окажется женой Абакайши… У вас есть разводы или что-то такое? — угрюмо спросил мужчина.

— Разводов нет, но вы всегда можете убить шидана Анокэ на поединке, — хитро улыбнулся Карим, после чего поклонился и покинул пещеру.

Оставшись с девушкой наедине, Тайпан аккуратно положил ее на берегу. Кругом был лишь сырой камень, и мужчина пожалел, что не взял с собой одеяло или что-то удобное. Подумав секунду, он снял с себя свой праздничный наряд, оставшись в одних просторных шелковых штанах. Постелив свой халат на пол, он положил на него Веру. Стало не слишком удобнее, но другого варианта в любом случае не было.

Ли Вэй решил делать то единственное, что мог в этой ситуации: ждать. Он сел возле девушки и попытался рассмотреть ее ци-потоки, чтобы понять, когда закончится процесс трансформации. Зрелище было прекрасным, как и сама Вера: перерождение шло полным ходом, и сгустки энергии наполнили пещеру тысячей светлячков.

Прошло несколько часов. Изменения не прекращались. Теперь абсолютно все участки кожи Веры, которые видел Ли Вэй, были покрыты серебряным узором. Потеряв терпение и не в силах больше держаться так далеко, он лег рядом с девушкой.

Оперевшись на локоть одной руки, Тайпан задумчиво протянул вторую и провел пальцами по сверкающей шее его танцовщицы. Удивительно, но при прикосновении чешуйки на секунду гасли, теряя блеск словно перевернутые пайетки, а потом вновь начинали слепить холодным переливом. Увлекшись этой игрой, Тайпан и сам не заметил, как расстегнул пуговички на корсаже платья Веры, приоткрыв участок груди. Серебро уже добралось и туда, маня и призывая любопытного демона продолжить свой путь исследователя.

Пальцы Тайпна, словно заколдованные, побежали дальше, а добравшись до талии, потянули узел пояса. Платье оказалось весьма хитрого кроя, а потому мужчине потребовалось некоторое время, прежде чем понять, что для обнажения девушки нужно перевернуть ее на живот.

Увлекшись, Ли Вэй уже всерьез подумывал о том, чтобы завершить начатое и полностью убрать мешающие ему на теле Веры покровы одежды, но совесть вдруг напомнила, что перед ним не кукла, а живой человек. Вздохнув, мужчина прекратил свои бесстыдные поползновения и застыл взглядом на Верином лице — совершенном, самом прекрасном из всех, что он когда-либо видел. Ресницы девушки слегка трепетали, легкое дыхание неслышно вырывалось меж ее пухлых губ, а локоны обрамляли ее лик золотым ореолом.

На секунду мужчине стало страшно. Что Вера почувствует, чего захочет, когда проснется? Может, совсем и не его? Она же перерождается! Что это будет значить? Какие чувства подарит Вере Озеро? Не сделает ли оно все по-своему? Не захочет ли отнять его сокровище? Не внушит ли, что Анокэ — ее мужчина?

Чертыхаясь, Ли Вэй встал и, зачерпнув ладонями озерную воду, умылся, пытаясь остудить свою ярость. А затем набрал еще и брызнул немного на Верино лицо. Ему показалось, что девушка отреагировала, пошевелившись. Присев возле нее, мужчина попытался обнаружить какие-либо признаки того, что она приходит в себя, но больше ничего не происходило.

И тогда Тайпан решился действовать кардинально. Он подхватил Веру на руки и вошел вместе с ней в воду. Его сознанием владела только одна мысль: «Пусть озеро знает, что Вера — моя!»

В этот раз Тайпан не пошел ко дну, а держался возле берега, погрузившись по грудь и контролируя, чтобы голова девушки была на поверхности. Прохладная вода освежала, но не успокаивала разгорячённую кровь. Мужчину рвали на части тревога, желание обладать и почувствовать ответную страсть его Златовласки.

— Очнись! Девочка моя! — позвал мужчина, глядя на то, как белокурые волосы лежащей на воде девушки вьются вокруг нее лентами змей. — Будь со мной! — ни на что не надеясь, попросил он.

— Тайпан? — вдруг выдохнула Вера и открыла глаза.

— Вера⁈ — воскликнул мужчина, пытаясь удержать девушку, в то время как она, полностью дезориентированная, начала барахтаться, устроив вокруг них целый фонтан брызг.

— Что?.. Где я? — спросила она, приняв, наконец, вертикальное положение.

Ухватив Тайпана за плечи, Вера судорожно дышала и крутила головой в попытке рассмотреть, где находится.

— Тихо, тихо… Все хорошо, — успокаивал ее мужчина, и девушка, наконец, перестала рваться из его рук.

— А почему мы тут? И где мы тут? — прошептала она. А потом, заметив странное свечение, посмотрела на свои ладони, которыми держалась за плечи Тайпана. — И п-почему… Мамочки… Что с моей кожей? — побледнела она.

— Потому что теперь ты моя демоница, милая, — ответил Ли Вэй и, обхватив голову Веры руками, прикоснулся своими губами к ее.

— А что?.. Как?.. — задыхаясь, от неизвестности и жара поцелуев Тайпана, пыталась спросить девушка.

— И малыша твоего нашли. С ним все хорошо. У тебя… У нас все будет хорошо… Тихо-тихо, нам все равно еще рано отсюда уходить, — отреагировал мужчина на новый поток вопросов и попытки его Златовласки выбраться на берег. — Твоя задача сейчас закончить процесс перерождения.

— Леша нашелся? Правда? Мне это все не снится? — из глаз девушки брызнули слезы, смотревшиеся льдинками на ее покрытом серебром лице.

— Правда… правда… правда… — шептал Ли Вэй, пробегая поцелуями по шее девушки.

— А что значит перерождение? — не сдавалась Вера, хотя настойчивые ласки Тайпана начали и в ней рождать волнительные вибрации. — Ты поэтому меня целуешь?

— Целую я тебя, потому что хочу, — неожиданно весело хохотнул Ли Вэй. — Но ты права, так перерождаться намного интереснее.

— Ты какой-то другой… Я точно сплю, но какой хороший сон! — успела произнести Вера, прежде чем мужчина заставил ее замолчать очередным поцелуем.

Осознав, что вода не лучший вариант для осуществления желаемого, Тайпан потянул Веру к берегу, выбравшись на который, все же закончил то, что не рискнул сделать некоторое время назад: добрался до ее обнаженного тела. Оставшиеся застежки, крючки и пуговицы подверглись совершенно варварскому обращению: мужчина попросту вырвал их с корнем, после чего снял с девушки мокрое платье. Она не сопротивлялась, наслаждаясь всем, что происходит.

Момент, когда ласки перешли за грань слепой страсти, наступил очень скоро. Вера оказалась на земле, накрытая телом мужчины, а в момент их единения зашлась в диком приступе восторга, напугавшим даже ее саму. Эхо ее громкого стона разбежалось по стенам пещеры, а Ли Вэй вдруг остановился, приподнялся на руках и с тревогой посмотрел ей в лицо:

— Больно, да?

— Вэй, ты же знаешь, я не девственница, — нетерпеливо поерзала под ним девушка.

— Я не об этом. Под нами не королевское ложе, прямо скажем. Секс на камнях — это все же слишком… Но шелковые тряпки, которые тут называют одеждой, не помогают. Шуба была бы уместнее, — протянул Тайпан с досадой, отстраняясь.

— Ты о чем вообще? А как же перерождение? Стой! Куда? Нет, мне совсем не больно. Мне кажется, эта штука на коже защищает, — совершенно искренне затараторила девушка, прислушавшись к своим ощущениям. Чешуя покрыла тело плотным узором, и Вера совершенно не чувствовала твердых и холодных камней под спиной.

— О, даже так? — оскалился Тайпан, лукаво усмехнувшись. — Что ж, тогда сегодня без стоп-слова, милая.

— Ты и правда какой-то другой. Совсем-совсем, — шептала Вера, уместив голову на груди Ли Вэя. Минуло довольно много времени, за которое пара, насколько это было возможно в текущих условиях, насладилась телесной любовью. Усталые, они лежали на берегу, даря друг другу ленивые поцелуи и сладкие обещания.

— Я теперь демон. Демоны они такие, — шутил Тайпан, но девушка не соглашалась принимать эту отговорку.

— На демона ты раньше был похож больше, а сейчас… — произнесла и замолчала Вера.

— Ну скажи тогда, что я, наконец, стал человеком, — рассмеялся мужчина.

— Ты — мой герой… — прошептала девушка. — А чего мы ждем, Вэй? Когда уйдет чешуя? Ты объяснишь мне, почему она появилась? Потому что я полюбила тебя?

— Ты такая… искренняя. Такая… моя… — со сбившимся дыханием отреагировал на эти слова Тайпан.

— Твоя… — провела пальчиком по груди мужчины Вера.

— Но чешуя — это не из-за меня. Это из-за крови Анокэ и яда Тиэнгао. Просто невероятно, как сильно я облажался, не защитив тебя, — вздохнул Тайпан.

— Но ты ни причем. Это Карим меня сюда привел… А, вообще, знаешь, я ему благодарна. Ведь, если бы я ждала тебя все это время в том номере гостиницы, с ума сошла бы уже. Расскажи, что там с кровью и ядом. И где сейчас Леша…

Еще спустя час Вера и Тайпан задремали. Они заснули и умудрились проспать тот самый момент, когда девушка исчезла, а вместо нее пространство пещеры заполнило тело серебряной змеи.

— А… ш-ш-ша-а-аа… — раздался истеричный вопль под потолком. — Страш-шно! Выс-шс-соко! Вэй, помоги! — завопила рептилия.

— Ну что ж… Констатирую очевидное. Вера Абакайши — не жена Анокэ, — раздался задумчивый голос Карима у входа в пещеру.

— А кто же она? — стараясь не смотреть на то, как ее совершенно голый сын подскакивает на ноги и стремительно меняет ипостась, спросила Суньи.

— Ну-у… Скажем, младшая сестра…

— Пойдет! — кивнула шиная.