Глава 27

Стоянка была пуста. Я надеялась, что смогу привлечь внимание, позвать на помощь, но моим надеждам не суждено было сбыться. На въезде на парковку дежурил охранник, но проверять машину своего самого что ни на есть главного начальника он точно не полезет, а окна тонированные. Я впадала в панику. Ума не приложу, что именно задумал Саша, но уверена – ничего хорошего.

Меня запихнули в салон автомобиля без какой-либо деликатности, словно мешок с картошкой. Спасибо, что не в багажник. Я сделала последний, отчаянный рывок, почувствовав, что меня не держат, но дверь захлопнулась перед моим носом и тихо щелкнула, блокируясь.  Саша сидел рядом, водитель не виден за перегородкой, но если это тот самый, то и от него помощи не дождаться. Проклятье, я просто магнит для дерьма.

– Истеричка припадочная, - пробормотал Сашка, перебинтовывая прокушенную ладонь. – Крови моей решила напиться? И как, вкусно?

– Гадость, – честно ответила я.

Во рту ещё чувствовался металлический привкус крови, хотелось сплюнуть. Я бешено прокручивала в голове сотни, тысячи планов и каждый отметала, как никуда не годный. Как предупредить Максима? Может его насторожит мой отъезд? Могу ли я довериться его чутью? Я много лет обвиняла его в том, что именно из-за него погиб наш ребёнок. Он не почувствовал всей мощи грозящей ему опасности, не позволил мне увезти его, спрятать. Поймёт ли он сейчас? Его зазноба скажет, что видела, как мы с Сашей уходили. Она и правда, видела нас, жаль, что не того, как Саша тащит меня прочь. Значит его ничего не насторожит, проклятье.

Я прижалась лбом к стеклу. Сквозь мутную дымку тонировки было видно город, утопающий в очередном дожде. Сейчас меня не волновало ничего, кроме безопасности Даньки. Все равно уже, что со мной будет. Я даже перестала возвращаться мыслями к сцене в коридоре, прокручивая её раз за разом. Все потом. Если оно конечно будет, это потом. Я переступаю через себя, ломаю, поворачиваюсь к Саше.

– Саша, ты что задумал?

Он молчит, смотрит обиженно. Руку ему прокусила. Была бы умнее, давно бы глотку перегрызла, это ему ещё повезло. Хотя с другой стороны – если бы не Саша, я бы вообще не знала, что мой сын жив. Сидела бы сейчас у постели какой-нибудь старушки, волосы отращивала. Запуталась, я совсем запуталась.

– Увидишь, – отрезает он, баюкая свою раненую ладошку. – Так скажем, станешь непосредственной участницей событий.

Он доволен собой. Ему нравится, насколько я сейчас завишу от него, от нюансов его настроения. Я готова на что угодно.

– Сашенька, – прошу я. – Только не обижай его, пожалуйста. Моего сына.

Я произношу вслух, признаю. Лицо Саши искажается гневом. Он одним движением пересекает расстояния, разделявшее нас, хватает меня за лицо, вдавливая пальцы в мои щеки, скулы. Так сильно, что я снова чувствую кровь во рту. Теперь уже свою.

– Ты думала я, блядь, не узнаю? Да я ещё в тот вечер заподозрил, когда ты меня таблетками напоила и трахалась с ним, на моём, блядь, диване! Ты думала я тупой? Что вы так ловко меня обхитрили? И в ночном клубе я вас видел. А потом, стоило мне исчезнуть, как ты сразу побежала к нему.

– Ты следил за мной? – Он кивает. Я почти восхищаюсь им. – Чертов параноик.

Он отбрасывает меня в сторону, я ударяюсь затылком о дверь автомобиля. Несколько мгновений лежу, закрыв глаза, пытаясь снова собраться мыслями. Затем поднялась, снова приникла к нему, буквально хватаясь за отвороты пиджака.

– Саша, – зашептала горячо, не давая ему отстраниться. – Я на твоей стороне… Он же обманывал меня все эти годы, Максим. Сбежал, заставил верить в то, что мой сын мёртв. Если бы не ты, я бы даже не узнала, что Данька жив. Я считаю себя вдовой, уничтожить хочу, растоптать, отнять ребёнка!

Он дернул меня за бедра, опрокидывая на сиденье. Навалился сверху, посмотрел глаза в глаза. В его, светлых, медовых, переливается безумие. В моих, наверное, отчаяние. Безысходность. Дикая надежда.

– Я тебе не верю.

– Я на твой стороне, – повторила я вновь. А потом снова и снова, словно себя пытаясь убедить. – На твоей. На твоей…

Город остался позади. Я не сомневалась, что мы едем в то же самое Алексеево, с которого все начиналось. И там же поставим жирную точку. Может на моей жизни, может просто на этой странице. Господи, только бы с Данькой все было хорошо!

– Он же тебе мешает, – продолжила я вливать яд в его уши, думая о том, что жизнь до ужаса циклична. – Я помогу тебе от него избавиться. Позволь мне…Только забери у него моего сына. Я буду самой благодарной женщиной в мире!

В страшном сне не могла представить, чтобы мой Даня рос рядом с отцеубийцей. Лучше пусть Максим его заберёт, аккуратно накрыв все мои мечты медным тазом, и оставив здесь расплачиваться за все грехи и иллюзии. Но Саше лучше об этом не знать.

– Я просто испугалась. Но теперь-то я понимаю… что так будет лучше. Всем.

Саша отодвинулся от меня. Налил полный бокал, выпил. Меня пить не заставил, слава Богу. Что бы ни случилось, мне нужен будет трезвый ум. Мы уже въехали в посёлок, вскоре перед нами открылись ворота. Нас встречало несколько парней. Господи, они были вооружены и кичились своим оружием, даже не скрывали его. Все гораздо серьёзнее, чем мне казалось. Знать бы ещё, что творится в Сашкиной голове.

– Видела мою новую команду? – спросил Саша. – У Макса там двое охранников, но с нами им не совладать.

Кто бы донес до Саши, что двадцать первый век на дворе. Что если ему сошло с рук одно убийство -не означает, что так и будет впредь. Что Максим умеет мстить. Но я молчала. Мы прошли в дом, меня тащил один из амбалов.

– Её в подвал, – бросил Саша.

Я вздрогнула - только не туда. Я помню, как сложно оттуда выбраться, у меня не будет шансов предупредить Максима. Никаких. Конечно, я до сих пор не знаю даже, как мне действовать, но там, внизу, у меня не будет никаких вариантов. Только выть и царапать стены, сдирая ногти и срывая голос. Все. Я даже сомневаюсь, что мне выделят комнату с окошком, Саша уже знает, что я могу из них выбираться. Мой взгляд в панике заметался по лицам собравшихся, ни на одном я не увидела  и грамма сочувствия к моему положению.

– Саша, ты же обещал, что я буду с тобой, – я решила льстить и изворачиваться изо всех сил. Саша снова выпил, да и я его знаю, как облупленного. Ему важно, чтобы им восхищались, признавали его заслуги. – Если Максим увидит меня вместе с тобой, твоя победа будет полной. А я, поверь, сумею отблагодарить победителя.

Я подошла к нему ближе, заглянула в глаза. Легонько коснулась его губ своими. Все равно, что видят. Смотрят, некоторые с ухмылками.

– У Максима не будет против тебя шансов, – шепчу я. – Позволь мне насладиться твоей победой.

Он думает мучительно долгую минуту. Заглядывает в моё декольте, словно в его глубине прячется верное решение. Затем решается.

– Я знал, что вечеринка будет куда лучше, чем твоё детское шоу, – говорит он.  – Поэтому советовал тебе выбрать платьице повеселее.

– У меня тут наверху вещи, – торопливо отвечаю я. – Я могу быстро переодеться.

Он кивает, я бегу наверх. Я немножко слукавила – набор вещей у меня тут самый пуританский. Из моего прошлого, последних лет, когда чужое внимание было для меня равносильно пытке. Мои вещи разбросаны по комнате, ни одной тряпки на положенном ей месте. Мне не хочется их трогать, словно их испачкало это место. Но выбора нет. Минуту мечусь в панике – никогда ещё проблема что надеть не стояла передо мной так остро. Сашка маньяк, но я хочу ему угодить. В итоге мой выбор падает на простую тунику. Её я носила дома, с лосинами или джинсами, так как она слишком короткая. Простая разлетайка густого винного цвета. Я надеваю её, из-под неё чуть видно резинки чулков. Отрываю верхние пуговицы... и понимаю, что перестаралась – грудь наружу. Прихватываю ткань и подпоясываюсь широким ремнем. Крашу губы ярко-красной помадой и боюсь посмотреть на себя в зеркало. Я выгляжу настоящей проституткой. Что же, Саша будет доволен.

Спускаюсь вниз. Как можно тише – с кухни бубнят голоса. Я хочу слышать, что они говорят. Вещает Саша.

– Ты поедешь на машине, – говорит он. – Заблокируй ворота нахрен, чтобы выехать не смогли. Мы на катере, нежданчиком, с моря. Разместимся все, я ещё один подогнал вчера. Гошка звонил - они уже выехали из города. На хвост садиться не будем: Максим - птица шуганая, почувствует, поэтому Гоша подъедет позже. Ждём двадцать минут и трогаемся. Все понятно?

– Баба нам зачем?

– Для красоты, – хмыкнул Саша. – Охрану можете убирать, насрать на них. Выбросим потом в море. Макса можете покоцать, но не убиваем, он мне живым нужен. Самое главное – мальчик. Понятно? Его не прибейте там под горячую руку. Забираем и живенько уходим в город по морю.

Он повторяет им снова и снова, словно разжевывает. У меня холодеет сердце. Я должна зайти, вернуться на кухню, но вместо этого пячусь назад. Катер! Меня внезапно осеняет. Я могу управлять моторкой, у нас была, когда мы жили у озера. Это мой шанс. Главное - добраться до моря. Но как, если дом на сигналке? Она работает, это я знаю. А вот код нет.

Я прохожу в столовую, но дверь на террасу заперта. Стоило ли мечтать? Возвращаюсь к входной двери. Блок сигнализации мелькает красным огоньком. Изнутри её можно снять введением простого кода, который я не знаю. Прислушиваюсь.

– Хорош пить, мы щас уже поедем!

Я вздрагиваю. Не хватало ещё, чтобы пьяные уроды пристрелили моего сына просто нечаянно, в опьянении перепутав с мнимым врагом. Я решаюсь и тянусь к кнопкам сигнализации. Хуже уже не будет. Задерживаю дыхание и ввожу тот же код, что блокировал доступ к лифту в квартире. Нервы натянуты до предела - я готова кричать от напряжения. Огонёк мигает зелёным – сигнализация снята. Пиликает, так громко, что я замираю, мне кажется, что звук услышали все. Тихо отпираю дверь, она закрыта на элементарный внутренний замок, выхожу и так же тихо закрываю её за собой.

Туфли не позволяют мне бежать. Я сбрасываю их и несусь как ветер. У меня колет в боку, сердце готово выскочить из груди, но я бегу так, что если бы на моем пути повстречалось дерево - ему бы не поздоровилось, я бы его просто снесла.

К причалу привязаны два катера. Один побольше, другой совсем крошка. Я беру тот, что меньше, им легче управлять. Ключ ожидаемо в замке зажигания – здесь прятаться не от кого. Меня осеняет, я поднимаюсь на катер побольше, вынимаю ключ и выбрасываю его в море. Наверняка они все равно заведут его, но время потеряют. Прыгаю в свой катер, он чуть качается на волнах. Возношу молитвы всем богам сразу и поворачиваю ключ. Мотор отзывается резким гулом, от которого у меня буквально закладывает уши. Все услышат, точно. И верно, в доме зажигаются огни, но я уже не смотрю туда, я плыву в море и думаю только о том, чтобы не врезаться в какое-нибудь плавающее бревно.

Я отплываю дальше от берега и пытаюсь сориентироваться. Максим живёт выше, в этом же посёлке, но дальше в гору. Берег здесь в разы круче, может поэтому желающих селиться меньше. Пытаюсь определиться. Правлю к берегу, вглядываюсь. За спиной мерещится шум другого мотора, я постоянно оглядываюсь. Среди темноты деревьев в нужном мне квадрате светятся только одни окна. У берега деревянный простой причал, я останавливаюсь, едва его не снеся, прыгаю в воду. Подталкиваю лодку, привязываю её к колышку. На минуту останавливаюсь. Теперь, без шума мотора, тишина кажется оглушительной. Жужжат комары. Море огромное и тёмное. Темнота упала просто внезапно, из-за пасмурного неба она кажется ещё плотнее. Я и рада ей – она поможет нам спрятаться, и боюсь просто не найти нужный дом.

Но боялась я зря. Живет Макс уединенно, домом я промахнуться не смогла бы при всем желании, он здесь один. Заманчиво светит окнами в ночи, словно маяк. Я спотыкаясь, так как не отыскав в темноте тропы, карабкаюсь наверх по склону. Камни и земля осыпаются вниз, грозя унести меня с собой, обратно в море, но я упорна, как никогда. Поднимаюсь наверх и выдыхаю. Лужайка освещается фонарями. Я вижу знакомое дерево, под ним, наверное, все так же лежит брошенный мяч. А на террасе дожидается хозяина велосипед. До дома метров двести, не больше, но сил уже никаких, я бегу вечность. Наконец мои измученные стопы вместо камней и травы ощущают под собой прохладу гладкого пола. Я поднимаюсь по ступеням и стучу в дверь. Нет, не стучусь. Просто бросаюсь на неё и тарабаню, что есть сил, сбивая кулаки в кровь. Наконец, через очередную вечность, она открывается. Максим. На нем домашние штаны, лёгкий свитер и тапки. Отдыхает после трудов праведных.

– Вера?

Он шокирован. Я осознаю, что он не ожидал меня увидеть. Вдвойне, не ожидал увидеть меня в прикиде проститутки. Но все потом. Я даже не замечала, насколько пересохло моё горло во время этого забега, когда я говорю, слова буквально продираются из меня с хрипом и скрежетом.

– Даня! Где Даня? – спрашиваю я и вваливаюсь в дом.

Дома было так тепло, тихо и спокойно, я словно в другой мир попала. Но не стоило забывать, что тот, реальный мир, сюда ворвётся с минуты на минуты самым бессердечным образом. У меня все ещё перехватывало дыхание. Я согнулась, хватаясь за живот, не веря, что добежала. Посмотрела вниз – мои босые грязные ноги на светлом, идеально чистом ковре смотрелись дико. Они подкашивались, мне казалось, что достигнув цели своего забега, я просто упаду. Я попыталась сказать что-нибудь, но не могла.

Макс ушёл, вернулся со стаканом воды, протянул его мне. Я выпила залпом.

– Что случилось? Как ты через забор проникла?

– Какой к черту забор, – отмахнулась я. – С моря один овраг, и то я залезла.

Оттолкнула его с пути и пошла по комнатам, выкрикивая имя сына.

– Да что, блядь, случилось? – вспылил Максим.

– Охрана твоя где?

– Я распустил их, когда Данька улетел, они ещё отдыхают.

– Проклятье! Данька! Где он?

– Он в городе…

Меня отпустило, я просто осела на пол. Поняла, как была напугана, прижала ладони к лицу и расплакалась. И от страха, и от облегчения. Макс опустился рядом на корточки, приподнял моё лицо за подбородок.

– Ты расскажешь, или мне тебя пытать?

– Сашка совсем с ума сошёл. Едет сейчас сюда, с оравой головорезов. Будет вершить справедливость мировую. Даньку хотел отобрать, не знаю зачем. Где он? Звони своей Ленке, пусть прячется, пока мы в город не вернёмся.

Максим выругался, заметался по комнате в поисках телефона. Позвонил, с мрачным лицом послушал гудки, набрал СМС.  Позвонил ещё раз.

– Вставай, – бросил мне. – Поехали. По дороге буду звонить. И Витька недоступен, блядь.

Я послушно встала, пошла к дверям. Ноги гудели от усталости, но я понимала, что здесь оставаться не стоит, скоро приедут. А может уже приехали, крадутся по кустам, держа пистолеты наперевес. Представила эту картинку и не сумела удержать нервный смешок.

– Мы должны успеть быстрее Саши, – сказала я. – Где Даня?

– Я не знаю. Я оставил их в торговом центре по дороге, Лена сказала, что они пойдут на какое-то представление.

Максим был собраннее меня, но тоже явно напуган. Ещё бы – мы с ним знали, куда может все это завести. Проходили. И повторения никто не хочет. Уверена, он, как и я, жизнь готов отдать, только бы этого не произошло. Я собралась идти так же, как и пришла – босой.

– Дура, – выдохнул сердито Макс и бросил мне белые кеды.

Тридцать седьмой размер, мой. Мой муж и правда выбирает женщин как по лекалу. Я обулась, досадуя на то, что мы теряем время. Надела кожанку, протянутую Максом. Мы вышли, и он направился к машине. Я остановилась.

– Нет, Макс, нельзя. Дорога узкая, они собирались блокировать ворота, а возможно уже это сделали. Мы просто застрянем им на радость и все.

Максим пнул колесо машины. В нем кипело раздражение, страх. Направился к обрыву, подсвечивая дорогу телефоном, я старалась держаться рядом, но его шаг был скоро и широк, а я так устала, поэтому семенила сзади. К моему удивлению, выяснилось, что к побережью ведёт лестница - аккуратные ступени, выложенные полированным ветром и дождями деревом. Тогда, в состоянии аффекта, я их просто не нашла. Спуск занял лишь пару минут. Макс отвязывал мой катер, я ежилась – с моря поднялся ветер. Было мрачно, сыро, холодно, я порадовалась, что надела чужую куртку. Немного успокоилась, отчасти потому что за себя волновалась куда меньше, то, что Даня в городе, грело душу. У нас есть шанс, что мы доберемся туда быстрее Саши. Максим дозвонится, Лена спрячется и подождет нас. Главное, чтобы не вздумала без звонка вернуться домой! При мысли об этом меня снова бросило в холод.

– Мы успеем, – сказал Макс и завёл мотор.

Я села рядом, лодочка была совсем маленькой, сзади какие-то мешки, накрытые брезентом, я рядом с мужем, моё бедро касается его. Спокойствие Макса тоже обнадеживало. В лицо летели брызги воды, море снова огромное и тёмное, но теперь мне не страшно, теперь я не одна. Уверенность то разгорается, то тлеет ещё несколько минут. А потом меня снова охватывает истеричный страх.

– Фары выключи, – шепчу я.

Мой шепот тонет в реве мотора, но Макс слышит. Что ещё удивительнее, слушает – и мы оказываемся в кромешной темноте. И тогда я вижу, что мне не показалось. Из-за мыса, за которым находится дом Игната, совсем близко, виднеется слабый свет. Он рассеивается в темноте, расплывается по воде.  Я стискиваю руку мужа.

– Успеем? – спрашиваю я. – Это Сашка вон плывет.

Макс выворачивает, мы летим в открытое море, стараясь обойти катер противника по широкой дуге. Мне даже кажется, что мы успеем. Опередим Сашу, защитим своего ребёнка. Макс выжимает из лодки все, что может, я лихорадочно набираю Ленкин номер. Она упрямо не отвечает. Где её черти носят, поздно уже! Когда я почти поверила в то, что мы уйдём, Сашка нас увидел. Не знаю, как. Наверное, почувствовал исходящий от меня страх, маньяки на него падки.

Оборачиваюсь, вижу, что они плывут прямо на нас. Мощность у их судна гораздо больше, чем у нашего, и они догонят, дело нескольких минут. Я готова кричать от отчаяния, к которому примешивалась явственная ярость. Не хочу больше бежать, да и некуда. Но надо!

– Никто, кроме нас, не защитит нашего ребёнка! – кричу, я перекрикивая рев.

Максим кивает. Боюсь представить, что в его голове. Наверное, такой же хаос, как в моей. Внезапно он начинает шарить по полу, оборачивается назад, туда, где солидной горкой лежит хлам.

– Нужна веревка!

Не знаю, зачем ему веревка, учитывая, что ни мыла, ни табуретки здесь не найдётся. Однако переваливаюсь назад и начинаю искать, подсвечивая телефоном. Макс единственный человек, который любит моего сына так же, как я. Сейчас я могу ему доверять. Веревка находится, тонкая, но длинная, ею была обвязана горловина одного из мешков.

– Сойдёт?

Он снова кивает. Берет у меня веревку, фиксирует руль, теперь лодка летит к берегу, наперерез Сашкиному катеру сама. Теряюсь в догадках, зачем ему это нужно, а времени на принятие решения все меньше.

– Ты понимаешь, что в руках Саши придётся не сладко? – о, я понимаю это, как никто другой. – Ленка не защитит Даню. Просто не сможет.

– Что делать?

– Прыгать!

Господи, он сумасшедший. Вода тёмная и страшная, мы летим с огромной по моим меркам скоростью, над нами совершенно непроницаемое чёрное небо. Отчего бы не искупаться? Да, мне страшно. Но я снова беру его за руку.

– Готова?

Да я никогда не буду готова. Это только в боевиках люди прыгают с мчащегося вперёд поезда, а я трушу. Но я киваю. Я просто знаю, что это нужно сделать. Максим считает, я набираю в лёгкие как можно больше воздуха. На цифре три отталкиваюсь от вибрирующей палубы и лечу вперёд. Я крепко держу руку Макса, но нас растаскивает в разные стороны. Вода принимает меня неохотно, кажется густой и вязкой, забивается в нос и рот. Я иду ко дну. Куртка, которая недавно так любезно меня грела, теперь стесняет движения, не позволяя грести вверх. Я лихорадочно от неё избавляюсь, устремляюсь к воздуху. Выныриваю, жадно вдыхаю воздух.

– Максим! – кричу я отплевываясь от солёной воды. – Максим!

Господи, только вот не это. Я кричу и кричу, ныряю, пытаясь отыскать его. Но там, в глубине, ещё темнее, чем наверху. Сколько бы ни смотрела в стороны, терпя резь в глазах, его нет. Нет и сил.

– Максим!

Мне слышится плеск. Хотя зачем я обманываюсь, здесь плещется все.

– Тише. Здесь я.

Облегчение такое огромное, что мне даже дышать легче становится. Я плыву на голос. Теперь мне не так страшно, я могу оглядеться. До берега добрая сотня метров. Наш катер все же забрал в сторону, видимо мы, оттолкнувшись во время прыжка, чуть сбили его с траектории. Теперь он летит наискосок к берегу, все дальше удаляясь от нас, а сзади его нагоняет Саша. Свет фар его катера позволяет любоваться картинкой.

Ещё несколько секунд и раздается треск. Катер таранит нашу лодчонку, и она переворачивается. Нет, это происходит тоже не как в боевиках. Никого взрыва и прочих спецэффектов, почти тихо-мирно, но я вскрикиваю от неожиданности.

– Блядь, он заигрался, – шепчет мне Максим.

На катере кричат, светят фонарями, ныряют в воду. Надеюсь, Сашка ныряет тоже, и может даже страдает капельку, отыскивая моё бренное тело. Хотя бы потому, что местью теперь насладиться не получится, она потеряла весь смысл. Мы плывём к берегу. Чертовски медленно.

– Я знаю, что вы спрыгнули! – голос Саши прорезает ночь. – Я, сука, вас найду! И сына вашего мои пацаны найдут! И пиздец вам!

Свет прожектора шарит по воде, порой в опасной близости от нас. Когда он подбирается к нам вплотную, Максим тянет меня под воду. Я ныряю. Удерживаюсь внизу так долго, что от нехватки кислорода звенит в голове, а грудь горит огнём. И даже после этого, заставляю остаться ещё на несколько секунд. Выныриваю, Максим следом за мной.

У счастью, преследователи не знают, на каком именно участке мы спрыгнули, и отплывают дальше. Но они знают, что мы поплывем к берегу, больше то некуда. Я ошиблась, когда говорила раньше, что сил нет. Нет сил это сейчас. Хочется просто сложить лапки и на дно. Но мысль, что Данька беззащитен, жжёт мозг. Один раз я не смогла защитить своего ребёнка. Больше этого не повторится.

Мои ноги касаются дна и я стону от облегчения. Бреду по грудь в воде. Сашка с товарищами катаются вдоль берега, нам приходилось нырять ещё два раза. И сейчас до них совсем недалеко. Скоро наверное, сойдут и будут нас пешком искать.

– Поднажми, – просит Максим. – Бегом до кустов, на песке следы останутся, надеюсь, не увидят.

– Не могу…

– Сможешь.

Говорит жёстко, с нажимом. И оказывается прав. Я смогла. Уже в кустах падаю на землю, не обращая внимания на сучья и камни. Мне хорошо. До чего же это прекрасно, просто лежать. Тишину ночи, нарушаемую голосами преследователей прорезает веселенькая мелодия. Звучит приглушенно, но Макс матерится. Расстёгивает карман, в котором был телефон, берет трубку, я вся превращаясь в слух.

– Лена!!! – орёт он приглушая голос, и даже я боюсь его гнева, хотя направлен он не на меня. – Не слышала блядь? Даня где? Домой едешь? Разворачивай блядь, такси! Я же написал тебе в СМС куда ехать! Быстро! Потом расскажу, не отсвечивай нигде! Не бери трубку, кто бы ни звонил, ты это умеешь! Все, делай как сказал!

Он сбрасывает звонок. Я перевожу дух. Она успеет, просто обязана. Максим снова набирает СМС, выключает звук. Смартфон современный, водонепроницаемый, но я вижу, что экран, от морской воды пошёл пятнами и уже плохо слушает руки.

– Орал бы ты потише, – советую я. – А то сейчас все сорок разбойников тут будут.

– Много их? – спрашивает он.

– В доме был десяток. Ещё кто-то в городе тебя пас.

– Сука. Значит, на дорогу нельзя. И в посёлок тоже. Будут караулить.

Он поднимается, отряхивает брюки, словно это сделает его чище, после ночного купания и валяния на земле.

– И что теперь делаем? – мой голос звучит нарочито спокойно.

– К городу. Через лес. Здесь недалеко, к утру дойдем, а там Витька подъедет, заберёт. На месте оставаться нельзя. Ну, чего лежишь? Пошли. И стони при ходьбе потише, у нас знатный хвост.