Глава 4

Есть хочется так, словно я ничего не употребляла в пищу как минимум сутки. Перевожу взгляд на часы: без десяти шесть. В принципе, успею подкрепиться до следующего пациента. Забираю из холодильника контейнер с едой и возвращаюсь в свой кабинет. М-да… поесть спокойно моя коллега, и по совместительству хорошая знакомая Светочка, мне не дает.

— Приятного, — кивает на мой контейнер в руках. — Ты еще не все?

— У меня на сегодня еще три записи, — сажусь за стол, но есть не спешу. Чувствую по ее взгляду, что Света пришла сюда не просто так, а явно поболтать, точнее излить на меня словесный поток в одностороннем порядке.

— Ясненько. Откуда цветочки? — указывает взглядом на букет.

— Да пациент какой-то ненормальный прислал, — равнодушно пожимаю плечами.

— А я уж думала наконец-то нашла себе мужика. Слушай, Васюш, у меня ж беда случилась. Меня Коля в ту пятницу бросил. Представляешь?

— Ну ничего страшного, нового найдешь.

— Так нашла уже. Можно? — указывает взглядом на мой контейнер. Киваю, мысленно прощаясь со своей кровянкой. — Новенького Витей зовут.

Имена любовников Светочки, в целом, я не запоминаю. Она — забавная, и в общем-то классная, именно поэтому я с ней общаюсь. Хотя вру, не только поэтому. Именно Светкины любовники иногда помогали мне что-то сделать по дому. Вроде бы Коленька как раз и был последний, кто помог после зимнего снегопада залатать парник.

В лет двадцать с такой, как Света я не то, что бы не общалась, а обходила стороной. И, как минимум, считала бы ее… плохой. Из меня вырывается смешок, когда я невольно вспоминаю свое деление на плохих и хороших. Все-таки в снятии розовых очков и прибавленных годах есть свои плюсы. В двадцать я бы точно посчитала ее легкодоступной и неразборчивой шлюшкой. Уж слишком категорична была в этом вопросе. Сейчас же, смотря на Свету, могу сказать, что никакая она не шлюшка. Просто женщина, которая живет так, как ей нравится и хочется.

Так уж получилось, что живем мы с ней в одном садоводстве. Ей, в отличие от меня, после развода достался двухэтажный красавец дом и машина, на которой она меня частенько подвозит. Тут уж грех было не завести с ней знакомство.

— Черт возьми, вкусная колбаса. Ведьма ты, Вася, жрешь и не толстеешь. В общем, я в депрессии. Обидно, черт возьми. Когда познакомились с Колей, он даже не знал, где у женщины «горошинка»! — возмущенно бросает она. — Всему его научила. И что в итоге? Ушел, сукин сын, к другой. Ну почему так?

— Ну сама виновата, не надо было ему показывать, где находится «горошинка». А так он закончил с тобой ускоренный курс Аграрного университета и пошел собирать урожай. Ну, и кукурузу свою сажать. Вот так и помогай людям, Светик.

— Жизнь несправедлива, — театрально вздыхает она. — В общем, Витька этот новенький — классный мужик. Пришел ко мне на прием. У меня прям все сразу от него восстало и, знаешь, я вот прям сразу почувствовала, что между нами химия.

— Но?

— Но, когда он снял трусы, я опечалилась. У него на лобке — татуировка с именем «Оля».

— Зато ты знаешь наверняка, что в отличие от Коли, у этого была Оля. И тебе не придется преподавать ему уроки «как найти горошинку».

— Ну, спасибо. Он меня завтра на свидание пригласил. Как я с ним буду спать, когда там «Оля»?

— То же мне проблема. Возьми маркер, подрисуй букву «К» и будет тебе вместо Оли — Коля. Так лучше? — чуть призадумавшись, Света, явно воодушевившись, приподнимает на меня взгляд.

— Спасибо. Он так быстро поймет, что надо ее свести. Люблю тебя, Васька. Так, все, — встает из-за стола и тут же переводит взгляд на букет. — А тебе он нужен?

— Нет.

— Тогда можно я заберу? Красивый такой, глаз мне будет радовать.

— Конечно, — провожаю улыбкой Свету, а самой впервые захотелось запустить со всей силы органайзером в ее голову.

Совсем уже крыша поехала. Это всего лишь цветы. Да, красивые. Да, сто лет не получала цветов. Но это же не повод злиться. Сама же отдала.

Перевожу взгляд на карточку, которую так и не открыла, прекрасно осознавая и без нее, кто прислал цветы.

«Ну что, Василисушка, как насчет раскрытия сахасрары? Не подумай, ничего приличного. Ой, описался. Ничего неприличного»

Перечитала трижды и только потом поняла, что неосознанно улыбаюсь. Дура. Окончательно в этом убедилась через несколько секунд, когда полезла в компьютер и вбила в поисковик эту самую сахасрару. Залипла на экране, читая недавно произнесенную точно такую же хрень, этим приставучим мужиком. Охренеть. Это что, реально правда?

— Полная сахасрара.

— Можно? — перевожу взгляд на дверь.

Ну да, ну да. Все те же лица. Престарелый скучающий военный, приходит сюда не подлечиться и вовсе не для того, чтобы скорректировать таблетки от давления, а чтобы поглазеть на мои ноги, ну и поговорить, конечно. Учитывая, что не был он здесь ровно месяц, а для него — это рекорд, Константин будет словоохотлив. Хочет платить деньги ни за что? Да, пожалуйста. Ему в радость почувствовать себя интересным мужчиной, мне — увеличение зарплаты.

— Добрый вечер, Константин Геннадьевич. Присаживайтесь, — добродушно произношу я, демонстрируя лучезарную улыбку.

* * *

Хоть и не хочется добираться на трех вида транспорта, в пятницу я не могу позволить себе сесть в маршрутку. Ненавижу стоять в пробках. Именно поэтому в такие дни я добираюсь на электричке. Этот проторенный путь мне настолько хорошо знаком, что в его безопасности я никогда не сомневалась. Однако, что-то пошло не так. Напряглась я тогда, когда вышла из автобуса, а вслед за мной вышел какой-то нарик в капюшоне по самое не могу и в солнечных очках. Учитывая, что на улице уже не светит солнце, это как минимум странно. Однако, дурная часть меня все же скомандовала идти проторенной дорожкой. Только быстро. Очень быстро.

Видимо, трусливая неженка во мне все еще не сдохла, иначе я не знаю, как объяснить тот факт, что я чуть не надундила от страха, осознавая, что наркомановское чмо совершенно точно идет за мной. Страх настолько меня поглотил, что я побежала так, как никогда в своей жизни. Физрук бы мной впервые загордился. Правда, ненадолго. В какой-то момент я так споткнулась о коряку, что покатилась кубарем на очередной горке. Вскочила так быстро, как будто и вовсе не падала. Но боль в лодыжке протрезвила. Бежать я тупо не могу.

Не придумав ничего умного, я схватила палку и притаилась за кустом. А затем услышала, как приближается нарик. Он остановился аккурат около меня. Не дожидаясь пока урод ко мне повернется, я замахнулась и двинула ему палкой по затылку. И только лишь, когда он упал, кажется, впервые за последнюю минуту сделала вдох. Несколько секунд пытаюсь отдышаться и успокоить колотящееся сердце.

Я не знаю кой черт меня дернул наклониться к нарику и проверить его пульс. Я же понимаю, что таким ударом отключила его на минут пять. Притронуться к его шее я не успела, просто потому что, наклонившись к нему, вдруг поняла, что морда очень знакомая. Сняла капюшон и очки, дабы убедиться, что это ОН.

— Ах ты, паскуда.

С одной стороны — я испытываю дикое облегчение, что это он, ибо чувствую, что чакролог хоть и придурок, но не опасен, а с другой — ощущаю дикую злость. Я из-за него поседею! А самое главное, что теперь делать? Ну не могу я его тут бросить. От злости пнула его ногу, но он, к сожалению, не пришел в себя.

До участка — минут пять. Дошла вполне сносно и боль в лодыжке уже совсем не тревожит. Открыла калитку, оставила вещи на веранде и, не заходя в дом, дабы не тревожить лишний раз собаку, направилась к сараю. Взяла садовую тачку и потопала обратно. По пути молилась только об одном — хоть бы уже очухался недобитый маньяк и свалил откуда пришел… Однако, мои молитвы не были услышаны. Открыватель сахасрары остался лежать ровно на том месте, на котором я его оставила. В голову невольно пришла дурная мысль. А что если я не подрассчитала и хорошенько его приложила? Только этого мне не хватало!

Несмотря на усталость, боль в коленках, дискомфорт в области лодыжки и ладонях, я вполне успешно загрузила отнюдь не легкую ношу на тачку. Наконец выехала из леса на дорогу к участкам и именно в этот момент мне в голову пришла мысль, что он может притворяться, дабы специально попасть ко мне в дом. А что если он действительно… помешенный? Только я хотела его снова пнуть, чтобы проверить придуривается ли он, как на дороге внезапно появилась машина. Водитель резко засигналил, да так, что от неожиданности, я отпустила ручку тачки. Закрываю от страха глаза, понимая, что теперь похоже добила недобитого точно до сотрясения.

— Васька, ты чо тут? Напилась? — резко перевожу взгляд на вышедшую из машины Свету.

— Ты, черт возьми, меня напугала! Я из-за тебя человека выронила из тачки! — опускаюсь на корточки и тут же переворачиваю своего преследователя. Судя по ссадине на лбу, теперь я точно знаю, что не притворялся.

— А как он оказался у тебя в тачке?

— Я думала, что он маньяк и ударила его палкой. Это мой пациент, который подарил цветы.

— О, значит богатый. Такие букеты голодранцы не дарят. Давай помогу хорошему человеку. Отвезем его ко мне домой.

— Зачем к тебе?

— Как это зачем? Скажу, что нашла его без сознания и помогла. Ты посмотри какой красавчик. Ммм… а телефон какой. Я такие только в кино видела. Какой прекрасный вечер.

— Ты в своем уме? А ну верни телефон туда, где взяла.

— Все, все. Давай грузить его в машину. Какой все-таки симпатяга, — повторяет Света вот уже второй раз, открывая заднюю дверь.

— Тебе, кажется, приглянулся Витя, — иронично произношу я, приподнимая моего преследователя под руки вместе со Светой.

— Да пошел он на хер со своей Олей на лобке. Ой, тяжеленький. Как его звать?

— Петя.

— Ну хоть не Федя и на том спасибо. Фух, — кряхтя, произносит Света, укладывая недобитого на сиденье.

Я же взяла тачку и стала загружать ее в багажник. Справившись с не менее тяжелой ношей, закрыла его и… ощутила, как остановилось собственное сердце, поняв, что Света ударила дверью голову уже реально добитого Петра.

— Ой, — еле слышно произносит она, осознав, что сделала. — Я думала, что хорошо его зафиксировала.

— Ты… ты нормальная?!

— Успокойся, он живой. Просто немного снова ударился. Сейчас я его лучше уложу, чтобы наверняка.

— Черт! Давай живо в машину.

Когда я попадала в столь дебильную ситуацию? Никогда!

— Ты куда, блин? Давай разворачивайся, повезем его в ближайшую больницу.

— Не поеду я ни в какую больницу. Очухается. Наверное. Я передумала, отвезу к тебе домой, чтобы не рисковать своей репутацией, на случай, если он все же помрет.

— Света!

— Черт!

От ее резкого торможения некогда живой Петр сейчас явно на пути в поднебесную.

— Блин, белочка пробегала.

— Ты конченая?! Ты реально его добить решила! Белку она, блин, увидела! Давай разворачивайся. Нам надо в больницу. Я не шучу.

— Неа, Васенька. Я так-то за вином ездила в магазин, у меня в крови бухлишко, так что, нет, дорогая, не поеду.

Останавливается аккурат около моего дома.

— А может, он того уже? Я, если что, ни при чем, как соучастница не пойду. Если что, помогу закопать его в лесу. Как раз напротив твоего участка могилка Пушка. Колька ему яму копал две недели назад. Глубоко. В принципе, земля должна быть еще не утрамбована, — поняв, что сморозила, Света тут же сделала извиняющееся лицо. — Ну ладно, Васенька, прости, что около твоего участка могила Пушка.

Ничего не говорю. Молча вылезаю из машины. Достаю тачку и с помощью Светы гружу в нее бедного, но, к счастью, живого Петра.

— Дедовский полудохлый жигуленок тебе в помощь, Васенька. Помочь загрузить красавца?

— Да пошла ты!

— Уже иду.