Глава 24

— Твоя нога, — сказал он вдруг, нарушая тишину.

Я вздрогнула, возвращаясь в реальность.

— Что?

— Ты хромала, когда шла от машины. И сейчас стоишь на одной ноге, как цапля.

Он отпустил меня, но только для того, чтобы подхватить под бедра и одним движением усадить на холодный мрамор кухонного острова. Я охнула от неожиданности. Теперь наши лица были на одном уровне, а мои ноги свисали вниз.

Дамир опустился на одно колено. Прямо в своих дорогих брюках, на кухонный пол.

— Эй, ты чего? — я попыталась поджать ноги, стесняясь. — Там просто… каблук подвернулся. Ерунда.

— Сиди смирно, жена, — приказал он мягко, но властно.

Он взял мою правую ступню в свою широкую ладонь. Его пальцы были горячими. Он осторожно ощупал лодыжку. Я зашипела, когда он нажал на косточку.

— Растяжение, — констатировал он. — Не перелом, но опухнет. Завтра будешь ходить в тапочках.

Он поднял глаза на меня. В этом положении — он на коленях, я на столе — было что-то невероятно интимное. И пугающее. Потому что он смотрел на мою ногу не как врач, а как мужчина. Его взгляд скользнул выше, по ссадине на коленке, которую я получила, выпадая из машины.

— Ты вся в синяках, — тихо произнес он. — Из-за меня.

— Из-за моей дурости, — поправила. — Не надо брать на себя все лавры, Талиров. Я тоже постаралась.

Он усмехнулся, покачал головой и встал.

— Лёд. Нам нужен лёд.

Он подошел к морозилке, достал пакет со льдом, завернул его в полотенце и вернулся ко мне. Приложил холод к моей лодыжке.

— Держи.

Я прижала компресс.

— Спасибо.

Мы снова замолчали. Виски начинало действовать, размывая границы реальности. Усталость наваливалась тяжелым одеялом. День был бесконечным. Свадьба, Регины, Каримы, обмороки, гонки на выживание… Я чувствовала себя выжатым лимоном.

— Дамир, — позвала я тихо.

— М? — он стоял рядом, опираясь бедром о столешницу, и просто смотрел на меня.

— Что мы будем делать?

— В каком смысле?

— В глобальном. С твоим отцом. С братом. С… нами. Мы не можем каждый день устраивать бои без правил. Я не выдержу. И ты не выдержишь. Мы сожжем друг друга раньше, чем закончится год.

Он вздохнул, потирая переносицу.

— Ты права. Нам нужны правила. Новые правила.

— Например?

— Например, никаких прыжков из машины, — он серьезно посмотрел на меня. — Если тебе плохо, если ты злишься, если хочешь меня убить — ты говоришь словами. Ты орешь. Ты бьешь посуду. Но ты не рискуешь жизнью. Это первое.

— Принимается, — кивнула я. — Второе: ты перестаешь обращаться со мной как с вещью. Я партнер. Если у тебя планы — ты ставишь меня в известность. Не играешь мной втемную, как сегодня. Если бы я знала, что Карим будет копать, я бы подготовилась.

— Справедливо. Третье…

Он замолчал, глядя на мои губы.

— Что третье? — спросила я, чувствуя, как сердце снова начинает ускоряться.

— Третье… мы перестаем делать вид, что между нами ничего не происходит.

Я замерла с пакетом льда у ноги.

— В смысле?

— В прямом, Кира. — Он шагнул ко мне, вклиниваясь между моих разведенных ног. — Мы можем сколько угодно говорить про контракт и фикцию. Но моё тело реагирует на тебя не как на партнера по бизнесу. И твое, судя по тому, как ты отвечала мне в машине, тоже не против.

— Это был стресс! Аффект!

— Да неужели? — он наклонился, упираясь руками в стол по обе стороны от меня, запирая в ловушку. — А сейчас? Тоже стресс?

Он был близко. Так близко, что я видела золотистые искорки в его черных глазах.

— Мы не можем… — прошептала я, но это прозвучало жалко.

— Почему? — он провел носом по моей щеке, вдыхая мой запах. — Мы женаты. Мы взрослые люди. Мы живем под одной крышей. И мы оба этого хотим. Зачем усложнять?

— Потому что когда год закончится, ты вернешься в свой мир, а я — в свой. Секс все усложнит, Дамир. А я не хочу привязываться. Я не хочу, чтобы ты стал для меня чем-то большим, чем строчка в банковском приложении. — я усмехнулась — Я хоть и продажная, но напомню у меня есть принципы. И если я и собираюсь спать с мужчиной, то только со своим настоящим мужем, который будет меня любить. По настоящему.

Дамир рассмеялся.

— Ты уже была замужем? Я чего то не знаю.

— Нет — удивилась не понимая, к чему он клонит.

— Подожди.

Смех оборвался так же резко, как и начался. Он выпрямился, убирая руки от стола, словно мрамор вдруг стал раскаленным. Его лицо, еще секунду назад выражавшее снисходительное веселье, застыло. Брови сошлись на переносице, а взгляд стал расфокусированным, будто он пытался решить в уме сложнейшее дифференциальное уравнение и у него не сходился ответ.

— Ты сказала: «Только с мужем». И ты сказала, что замужем не была.

— Ну да, — я пожала плечами, придерживая пакет со льдом, который начинал неприятно холодить кожу. — Логическая цепочка простая, Тапиров. Даже для строителя.

Он моргнул. Медленно. Раз. Два. Потом перевел взгляд на меня. И в его глазах я увидела не просто удивление. Я увидела настоящий, глубинный шок. Такой бывает у людей, которые увидели, как единорог переходит Тверскую улицу на красный свет.

— То есть… — он запнулся, подбирая слова. — Ты хочешь сказать, что… ни с кем? Вообще?

— Ну, если не считать поцелуев с пьяными однокурсниками на первом курсе и пары неловких свиданий в кино, то нет. Ни с кем.

Дамир отступил на шаг назад. Он смотрел на меня так, будто у меня выросла вторая голова. Или будто я только что сообщила ему, что я инопланетянка, которая питается человеческим мозгом.

— Ты девственница? — спросил он. Грубо, прямо, в лоб.

Я почувствовала, как щеки начинают гореть. Одно дело — гордо нести это знамя в своей голове, и другое — обсуждать свою половую жизнь (точнее, её отсутствие) с мужем-миллиардером на кухне, прикладывая лед к распухшей ноге.

— А что тебя так удивляет? — огрызнулась я, пытаясь скрыть смущение за агрессией. — Это что, преступление? В уголовном кодексе есть статья за целомудрие?

— Ты работала в стрип-клубе, — медленно произнес он, чеканя каждое слово. — Ты носишь латекс. Ты танцуешь на шесте. Ты берешь деньги у мужиков, которые смотрят на тебя как на кусок мяса. Ты дерзкая, циничная и наглая. И ты… невинна? Да ты сиськами светила налево и направо. Ты прикалываешься надо мной? Если да, это вообще не смешно.

— Индиго работает в клубе, — поправила я жестко. — Индиго носит латекс и берет деньги. А я — Кира. И я, в отличие от Индиго, никого к себе не подпускаю. Это моя броня, Дамир. Чем вульгарнее образ, тем меньше желающих узнать, что под ним. Все думают, что я доступная, поэтому никто не пытается ухаживать по-настоящему. Все просто. — Я громко фыркнула. — И грудь у меня шикарная, грех не показать.

Дамир смотрел на меня, и я видела, как в его голове со скрежетом проворачиваются шестеренки. Он искал подвох. Он искал ложь. Он привык, что в его мире всё продается и всё уже кем-то опробовано.

— Я тебе не верю, — наконец произнес он. — Это бред. Такие, как ты, не бывают… такими.

— А я тебе не обязана ничего доказывать, — дернула плечом, поморщившись от боли в ноге. — Справку от гинеколога я тебе предоставлять не буду. Хочешь — верь, хочешь — нет. Но факт остается фактом: секс для меня — это не спорт и не способ снять стресс. Это… ну, короче, это важно.

Дамир провел рукой по волосам, взъерошивая их еще сильнее. Он выглядел совершенно потерянным. Вся его картина мира, весь его «бизнес-план» и понимание того, кого он нанял, рухнули в одну секунду.

Он думал, что купил опытную, циничную стерву, с которой можно играть в жесткие игры. А оказалось, что он притащил в свой дом, в свою постель и в свои разборки… меня.

— Черт… — выдохнул он, отворачиваясь к окну. — Черт, черт, черт.

— Что? — я нахмурилась. — Это как-то нарушает контракт? Там не было пункта про опыт. Там было про «зубы» и актерское мастерство. Я справляюсь.

Он резко повернулся ко мне.

— Это меняет всё, Кира. Вообще всё.

Он смотрел на меня так, словно впервые увидел. В его взгляде смешались голод, неверие и какое-то дикое, первобытное торжество.

— Ты хоть понимаешь, что ты сейчас сделала? — он шагнул ко мне, нависая, как скала. — Ты для меня теперь как красная тряпка для быка.

Я нервно хихикнула, пытаясь сползти со стола, но он не дал, зажав меня между своим телом и мраморной столешницей.

— В смысле?

Признаюсь, теперь мне страшно. Страшно как он на меня смотрит. Бежать. Нужно бежать в свою комнату, у этого мужика поехала крыша.

— Это меняет всё, — медленно, с расстановкой произнес он. Его голос упал до опасного, вибрирующего баритона. — Абсолютно всё, Кира.

Он шагнул ко мне вплотную, вдавливая меня бедрами в холодный мрамор столешницы. Я инстинктивно откинулась назад, но его руки, упершиеся в край стола по бокам от меня, отрезали пути к отступлению.

— Что именно это меняет? — фыркнула я, стараясь не выдать страха. — Курс акций? Погоду в Зимбабве? Или твое отношение к наемному персоналу?

— Перестань называть себя персоналом, — рыкнул он. — Ты не понимаешь? Я думал, что беру в аренду красивую, опытную хищницу. Женщину, которая знает правила игры, с которой можно провести год, получить удовольствие, а потом выплатить бонус и забыть, как её звали.

Его взгляд прожег меня насквозь.

— Я думал, ты — временный актив. Амортизируемый. Но если ты… чистая… — он произнес это слово так, словно оно имело вкус, — то ты переходишь в другую категорию.

— О, неужели? — я театрально округлила глаза, хотя внутри все сжалось. — И в какую же? «Эксклюзивный лот»? «Коллекционное издание»? Тагиров, ты сейчас звучишь как работорговец на аукционе. «Ой, смотрите, у неё пробег нулевой, заверните две!»

— Смейся сколько хочешь, — он не улыбнулся. Его лицо было пугающе серьезным. — Но для меня, для моей ментальности, это имеет значение. Огромное значение. Я не трогаю чужое, но если я беру то, что никому не принадлежало… я это не возвращаю.

— Чего? — я поперхнулась воздухом.

— Никакого развода через год. Забудь про этот пункт. Я его аннулирую.

Я смотрела на него пару секунд, пытаясь осознать масштаб его наглости. А потом рассмеялась. Зло, нервно.

— Ты, кажется, головой ударился сильнее, чем я ногой. Аннулирует он! А меня спросить не забыл? Я не подписывалась на пожизненное заключение в твоем террариуме!

— Ты станешь моей настоящей женой, — продолжил он, игнорируя мою вспышку. — Не фиктивной. Ты родишь мне детей. Ты будешь хозяйкой в моем доме. И никуда не уйдешь.

— Размечтался! — я ткнула его пальцем в твердую грудь. — Слушай сюда, султан недоделанный. Моя девственность — это не гарантийный талон на твою собственность. Это моё личное дело! И это не повод менять условия сделки. Я хотела квартиру, деньги и свободу. Свободу, Дамир! А не роль инкубатора для наследников империи!

— Свободы у тебя не будет в любом случае, — жестко парировал он, перехватывая мой палец. — Ты уже в игре. Но теперь ставки выросли.

— Для кого выросли? Для тебя? — я выдернула руку. — Для меня ничего не изменилось! Ты все тот же циничный, холодный тип, который женился назло бывшей. Думаешь, раз я не спала с мужиками, то я дура, которая растает от предложения стать «настоящей женой»? Без любви? Без уважения? Просто потому что я, видите ли, «чистая»? Да пошел ты с такой романтикой!

— Любовь? — он криво усмехнулся. — Ты сама сказала: тебе нужны принципы. Я даю тебе статус. Защиту. Будущее. Я буду носить тебя на руках. Я дам тебе все, что ты захочешь.

— Кроме права выбора! — рявкнула я. — Ты не слышишь меня? Я. Не. Хочу. Быть. Твоей. Я хочу отработать контракт и свалить в закат! И то, что я девственница, не делает меня твоим трофеем. Это просто медицинский факт, Дамир. Смирись с этим.

Он смотрел на меня тяжелым, немигающим взглядом. В его глазах я видела борьбу. Он привык получать все, что хочет. А сейчас перед ним сидела девчонка в рваных колготках и с пакетом льда у ноги, которая посылала его к черту вместе со всеми его миллиардами.

— Ты будешь моей, — тихо, но с пугающей уверенностью произнес он. — Не потому, что я тебя куплю. А потому, что ты сама этого захочешь.

— Никогда, — выплюнула я ему в лицо. — Спорим? Пять миллионов сверху, если через год я все еще буду хотеть свалить от тебя на край света?

Дамир медленно наклонился к моему уху.

— Спорим, — прошептал он, и его горячее дыхание обожгло кожу. — Но я предупреждаю: я играю грязно. И я умею добиваться целей. С этого момента, Ветрова, ты — моя главная цель.

— Так все. — я оттолкнула его и встала на ноги — Прекрати этот балаган. Посмеялись и хватит. Признаю поражение ты выиграл. Заслужила. А теперь я хочу помыться и лечь спать, всю ночь толком не спала.

Я хромая поплелась в свою комнату.

— Кира — окликнул меня Дамир и я обернулась — Я тебя обожаю.

— Обожай молча, Волков, — бросила через плечо, даже не сбавив шаг, хотя нога предательски ныла. — И лучше запишись к врачу. Такая тяга к проблемам, как у тебя, — это уже диагноз.

— Волков?

— Не придумала какую букву в твоей фамилии заменить, заменила всю фамилию. Я спать.