Глава 31

Казань встретила меня ледяным ветром с Волги и серым, низким небом. Но мне было плевать на погоду. Внутри меня горел такой адреналин, что я мог бы растопить им ледники.

Я сидел в приватном кабинете ресторана «Пашмир», глядя на темную воду озера Кабан за окном. Передо мной стоял нетронутый чай. Я проверял телефон каждые две минуты.

Нет, не котировки акций. Я проверял, как там Кира.

Оставлять её одну в Москве, в эпицентре медийного шторма, было самым тяжелым решением за последнюю неделю. Я хотел взять её с собой. Запереть в частном джете, увезти сюда, спрятать в номере отеля. Но она уперлась рогом.

— У меня зачет, Тагиров! — заявила она, запихивая учебники в сумку. — И я не буду бегать. Если я сбегу, они решат, что я виновата. Я остаюсь.

Ильдар поклялся головой, что приставит к ней тройную охрану и будет лично возить её в университет. Но спокойствия мне это не добавляло. Я чувствовал фантомную пустоту рядом с собой. Мне не хватало её запаха, её ехидных комментариев, даже её проблем.

Дверь кабинета открылась.

Я убрал телефон и поднялся.

В комнату вошел Рустам Амиров.

Владелец «Амир-Групп» был именно таким, каким я его представлял по фотографиям в Forbes, только еще тяжеловеснее. Мощный, с густой сединой в жестких черных волосах и взглядом, которым можно забивать сваи. Он был похож на старого медведя, который сыт, но все еще опасен.

И — черт возьми — в разрезе его глаз, в линии скул я увидел Киру.

Это было едва уловимо, но теперь, зная правду, я не мог этого не замечать. Та же упрямая складка между бровей. Тот же хищный разворот плеч.

Странно что мама Киры, не попыталась даже выяснить, найти… ведь его лицо светилось почти везде.

— Тагиров, — прогудел он вместо приветствия, даже не протянув руки. — Надеюсь, у тебя есть веская причина выдергивать меня с совещания. Я не люблю твою семью, Дамир. И твой отец об этом знает.

Он прошел к столу и сел, всем своим видом показывая, что делает мне огромное одолжение.

— Я здесь не от имени отца, Рустам-абый, — ответил я, садясь напротив. — И не по делам холдинга.

Амиров хмыкнул, доставая портсигар.

— Тогда тем более странно. Если ты приехал просить инвестиций для своих компьютерных игрушек, то ответ — нет. Я не вкладываюсь в воздух. Я строю на земле.

— Мне не нужны ваши деньги. У меня своих достаточно.

— Тогда что? — он прикурил, выпустив струю дыма в потолок. — У меня десять минут. Говори.

Я смотрел на него, просчитывая, как нанести удар. В лоб? Или издалека?

С такими людьми, как он, дипломатия не работает. Нужен шок.

— Галина Ветрова, — произнес четко, глядя ему прямо в глаза.

Рука Амирова с сигаретой замерла на полпути ко рту. Его лицо не дрогнуло — слишком опытный игрок, — но взгляд на долю секунды остекленел. Он медленно опустил руку на стол.

— Кто?

— Галина Ветрова. Двадцать лет назад. Подмосковье. Вы тогда только начинали, а она была просто медсестрой.

Амиров медленно затушил сигарету в пепельнице. С силой. Так, что сломал её пополам.

Его лицо потемнело.

— Ты что, щенок, в детектива решил поиграть? — прорычал он тихо. — Решил покопаться в моем грязном белье? Если ты думаешь, что можешь шантажировать меня старой интрижкой, то ты ошибся дверью. Я тебя закопаю, Дамир. И твоего отца тоже.

— Это не интрижка, — я подался вперед. — Это последствия.

— Какие к черту последствия⁈ Я платил ей! Я оставил ей деньги, когда уезжал!

— Вы оставили ей деньги, но вы не знали главного. Или не хотели знать.

Я достал из внутреннего кармана пиджака фотографию. Не ту, где Кира на пилоне. А ту, что я сделал тайком пару дней назад, когда она на кухне кашеварила. Она была без макияжа, без брони. Просто юная, красивая девушка.

Я положил фото на стол и толкнул его к Амирову.

— Ей двадцать лет, Рустам-абый. Её зовут Кира.

Амиров посмотрел на снимок. Сначала мельком, пренебрежительно. Потом его взгляд зацепился. Он замер.

Повисла звенящая тишина. Слышно было только, как гудит кондиционер.

Он взял фото. Его пальцы, крупные, с дорогим перстнем, слегка дрогнули. Он всматривался в лицо девушки на снимке. В свои собственные черты, отраженные в ней.

— Двадцать… — прохрипел он. — Галя была беременна?

— Вы уехали до того, как она успела сказать. А потом, когда она попыталась связаться… ну, вы сами знаете. Ваша новая жизнь не предусматривала старых хвостов.

Амиров отшвырнул фото, словно оно жгло ему руки. Он откинулся на спинку стула, и его лицо стало серым.

— Зачем ты мне это принес? Чего ты хочешь? Признания отцовства? Денег? Доли в компании? Ты решил использовать бастарда, чтобы добраться до моих активов?

Я усмехнулся. Жестко.

— Мне не нужны ваши активы. Я пришел не торговаться. Я пришел поставить вас перед фактом.

— Каким фактом?

— Эта девушка, Кира… — я сделал паузу, наслаждаясь моментом. — Она моя жена.

Глаза Амирова округлились. Он уставился на меня, как на привидение.

— Что?

— Я женился на ней больше месяца назад.

Он молчал, переваривая информацию. Его мозг, привыкший к многоходовкам, пытался выстроить логическую цепочку. Тагиров… Ветрова… Дочь…

— Ты знал? — наконец спросил он, прищурившись. — Ты нашел её специально? Ты знал, чья она дочь, и женился на ней, чтобы объединить наши кланы?

— Нет, — честно ответил. — Я нашел её в стрип-клубе, где она зарабатывала себе на инсулин.

Лицо Амирова перекосило.

— Она… больна?

— Диабет первого типа. С детства. И да, она танцевала. Потому что ей нужно было выживать. Пока вы строили небоскребы, ваша дочь считала копейки на тест-полоски.

Я видел, как этот удар достиг цели. Броня олигарха треснула.

— Я узнал о том, кто её отец, несколько дней назад, — продолжил, добивая его. — Галина приехала. Она рассказала. И знаете, что самое смешное? Кира ничего не знает. Она думает, что её отец — какой-то безымянный подлец, который бросил их. Она ненавидит вас заочно.

— Тогда зачем ты здесь?

— Потому что сейчас мою жену — и вашу дочь — травят в прессе. Мой брат, Карим, слил информацию о её прошлом, чтобы уничтожить меня. Он поливает её грязью на всю страну. Называет «грязью под ногами».

Я встал, опираясь руками о стол.

— Я справлюсь с Каримом. Я уничтожу его. Но мне нужен союзник. Не деньгами. Авторитетом. Я хочу, чтобы вы знали: в этой войне затронута ваша кровь.

Амиров молчал. Он смотрел на фото, которое снова лежало на столе.

Потом он медленно поднял на меня глаза. В них больше не было скепсиса. В них была темная, тяжелая ярость. Но направлена она была уже не на меня.

— Карим, говоришь? Твой брат?

— Мой брат. И мой отец, который назвал её шлюхой и выгнал нас из дома.

Амиров встал. Он оказался огромным, нависая над столом.

— Мне нужно сто процентно знать, что она моя дочь, — сказал он вдруг, совсем другим тоном. — Я конечно доверяю Галине, но… сам понимаешь.

— Да, — кивнул я, принимая правила игры. — Я дам вам материал для ДНК-теста. Волосы. Этого будет достаточно?

— Достаточно.

Амиров встал, заложив руки за спину.

— Если тест подтвердится… — он остановился у окна, — Если она моя… То твой брат совершил самую большую ошибку в своей жизни. Никто не имеет права называть мою дочь грязью.

Он резко повернулся ко мне.

— Она… похожа на меня?

— У неё ваш характер. Она упрямая, злая и посылает… — я запнулася подбирая правильно слово — «толстосумов» к черту, не моргнув глазом.

Уголки губ Амирова дрогнули.

— Хорошо, — он протянул мне свою широкую ладонь. — Я тебя услышал, Тагиров. Ты защищаешь мою дочь. Это… достойно мужчины. Но если ты врешь мне, Дамир…

— Я не вру.

Мы пожали руки. Рукопожатие было железным.

— Привези её ко мне, — приказал Амиров. — Как только будут результаты. Я хочу её видеть.

— Это будет сложно. Она не знает о вас. И она… с характером. Если я скажу: «Поехали знакомиться с папой-миллиардером», она, скорее всего, выпрыгнет из самолета.

Амиров неожиданно громко рассмеялся.

— Точно моя порода. Придумай что-нибудь. Это твоя проблема. Но привези её. И, Дамир…

Он посмотрел мне в глаза серьезно и тяжело.

— Передай Кариму привет. Скажи ему, что «Амир-Групп» выходит на московский рынок. И мы начнем с того, что присмотримся к его тендерам. Очень внимательно присмотримся.

Я кивнул, чувствуя вкус победы.

— Передам.

Я вышел из ресторана, чувствуя, как холодный ветер с Волги охлаждает горящее лицо.

План сработал. У меня за спиной теперь стояла не просто моя компания. За мной стояла гора. И эта гора сейчас сдвинется, чтобы раздавить моего дорогого брата.

Я достал телефон и набрал номер Киры.

Гудки шли долго. Слишком долго.

— Да? — наконец раздался её голос. Сонный, недовольный и самый любимый.

— Привет. Ты как?

— Нормально. Скучаю. Тут без тебя тихо и не на кого орать. Ты когда вернешься?

— Скоро, — пообещал я. — Очень скоро. И у меня есть для тебя… сюрприз.

— Надеюсь, это не очередной твой родственник?

Я усмехнулся, глядя на свинцовые воды озера.

— Ну… как тебе сказать. Готовься, жена. Жизнь становится все интереснее.

* * *

Подушка — тяжелая, декоративная, расшитая каким-то дорогим бисером — врезалась мне в грудь с глухим звуком.

Я даже не пошевелился. Просто поймал ее на лету одной рукой и аккуратно положил на соседнее кресло.

— Ты украл мои волосы⁈ — визжала Кира, мечась по гостиной как раненый тигр в клетке. — Ты украл мои чертовы волосы с расчески⁈ Как какой-то маньяк-фетишист⁈

Она остановилась напротив меня, тяжело дыша. Ее грудь вздымалась, глаза метали молнии, а кулаки были сжаты так, что костяшки побелели. Она была в ярости. В настоящем, чистом, незамутненном бешенстве.

Я сидел на диване, расслабленно откинувшись на спинку, и делал глоток воды.

— Не украл, а изъял биоматериал для проведения экспертизы, — спокойно поправил я. — И не с расчески, а с подушки. Ты линяешь, Ветрова.

— Не смей. — она схватила со стола журнал и швырнула его в меня.— Не смей все переводить в шутку.

Журнал пролетел мимо, с шелестом приземлившись на ковер.

Я наблюдал за ней с почти философским спокойствием. Странное дело: еще неделю назад такая сцена вывела бы меня из себя. Я бы орал в ответ, доказывал свою правоту, тряс ее за плечи. А сейчас… Сейчас я смотрел на нее и думал только о том, что хочу от нее детей.

Мой характер и ее — это дикая смесь.

Представил на секунду маленькую девочку с ее огромными голубыми глазами и моим упрямством. Или пацана, который будет разносить школу, защищая свою честь, так же яростно, как она сейчас разносит мою гостиную. Это будет катастрофа. Глобальное потепление и ядерная зима в одном флаконе.

Но, черт возьми, это будет моя катастрофа.

— Ты меня вообще слышишь⁈ — Кира запустила в меня второй подушкой. На этот раз прицельно, в голову.

Я перехватил «снаряд» в сантиметре от лица и положил его рядом с первым.

— Слышу. Ты считаешь меня маньяком, вором биоматериалов и деспотом. Я ничего не упустил?

— Ты полез в мое прошлое! — продолжала она, наступая на меня. — Ты нашел человека, который бросил мою мать беременной! И ты… ты предложил ему меня как какой-то трофей⁈ «Смотрите, Рустам, вот ваша забытая дочь, давайте дружить против моего брата»?

— Я не предлагал тебя. Я поставил его перед фактом.

— Ты манипулятор! — она топнула ногой. — Ты все решил за меня! Опять! Ты не спросил, хочу ли я знать этого человека! Хочу ли я вообще иметь с ним что-то общее! Может, я хотела прожить жизнь, думая, что он умер⁈

— Это было бы глупо, учитывая, что он жив, здоров и владеет половиной Татарстана.

— Мне плевать на его Татарстан! Мне плевать на его деньги!

— Знаю, — поставил стакан на стол. — Именно поэтому ты — единственный человек, который может с ним разговаривать на равных.

Кира замерла. Она открыла рот, чтобы выкрикнуть очередное обвинение, но потом закрыла его. Воздух с шумом вырвался из ее легких.

Она устало опустилась в кресло напротив, закрыв лицо руками.

— Дамир, я хочу тебя прибить — прошептала она глухо. — Ты просто… танк. Ты прешь напролом, ломая все на своем пути. Мои чувства, мои тайны, мою семью.

— Я защищаю свою семью.

Она подняла голову. В ее голубых глазах стояли слезы. Не от горя, а от бессилия и злости.

— Я не просила такой защиты. Я не просила искать мне папочку.

Я встал и подошел к ней. Опустился на корточки перед ее креслом, взяв ее холодные руки в свои. Она попыталась вырваться, но вяло. Я удержал.

— Послушай меня. Карим не остановится. Статьи в интернете — это только начало. Он будет бить по больному. Он будет копать под твою мать, под твою учебу, под твое здоровье. Мне нужен был щит, который он не сможет пробить. Амиров — это не просто щит. Это броня.

— Я ненавижу его. Я даже не видела его ни разу, но я ненавижу его за маму. За то, как ей было тяжело.

— Имеешь право. Ты можешь ненавидеть его. Можешь плюнуть ему в лицо при встрече. Можешь взять его деньги и сжечь их на его глазах. Это твой выбор. Но теперь он знает. И теперь он на нашей стороне. Потому что для таких людей, как мы, кровь — это не пустой звук.

— Для «таких, как мы»? — она горько усмехнулась. — Ты теперь тоже записал меня в «элиту»?

— Ты всегда там была, Кира. Просто не знала об этом. Ты принцесса, которую забыли в башне с драконом. А я просто… принес ключи.

— Ты принес не ключи, ты принес динамит и взорвал башню к чертям, — буркнула она, шмыгнув носом. — И что теперь?

— Теперь мы ждем результатов теста. Амиров сделает его быстро. Завтра к вечеру будет ответ.

— А если… если это ошибка? — в ее голосе прозвучала надежда. — Если мама наврала? Или перепутала?

— Твоя мама не похожа на женщину, которая путает мужчин, — я улыбнулся, вспоминая Галину с ее «чугунной сковородкой». — И ты слишком похожа на него. Когда ты сейчас орала на меня и кидалась подушками, я видел Амирова, который ломает сигареты от злости. Это генетика, детка. От нее не убежишь.

Кира высвободила одну руку и вытерла глаза.

— Ладно. Допустим. И что он хочет? Познакомиться? Покаяться?

— Он хочет тебя видеть.

— Я не поеду.

— Поедешь, — я сказал это спокойно, но безапелляционно. — Со мной. Я буду рядом. Если он скажет хоть слово, которое тебе не понравится, мы встанем и уйдем. Я обещаю.

Она смотрела на меня долго, изучающе. В ее взгляде боролись страх, обида и… доверие. То самое хрупкое доверие, которое мы строили последнюю неделю.

— Ты ужасный человек, Дамир Тагиров. Ты манипулятор, деспот и вор биоматериалов.

— Знаю, — поцеловал ее ладонь. — Но я твой муж. И я решаю проблемы. Даже те, о которых ты не просила.

Она слабо, устало улыбнулась.

— Иди ты к черту.

— Я уже там. Живу с тобой.

Она замахнулась на меня свободной рукой, но я перехватил ее и притянул Киру к себе, заставляя сползти с кресла в мои объятия. Она уткнулась носом мне в шею, и я почувствовал, как напряжение отпускает ее тело.

Она покричала. Она выпустила пар. Теперь она приняла это.

Моя жена. Моя проблема. Моя победа.

— Дамир? — пробормотала она куда-то мне в ключицу.

— М?

— Если он действительно мой отец… Это значит, что я богаче тебя?

Я рассмеялся, прижимая ее крепче.

— Намного, маленькая. Намного. Возможно, мне придется просить у тебя карманные деньги.

— Готовься к унижениям, — пообещала она. — Я буду беспощадной.