Глава 46

Проводив взглядом вышедшую женщину, называть её умертвием я даже мысленно не могла, мы засмеялись в голос.

— Ну вот ищи теперь в тумане место то заветное. Последнего лишили, — пожаловался сквозь смех Вьюго.

— Да, здесь уж точно без стражей не обойтись. Нужно будет у них путь-то туда разведать, — поддакнула я ему. Но, заметя, как он поморщился, мгновенно положила руку на широкую грудь. — Тебе больно? Может, позвать кого?

— Нет, красивая моя, — Вьюго мотнул головой. — Есть хочется, будто год голодал.

— Думаю, дольше, но предложить мне тебе особо нечего, — я указала на сложенную в сторонке еду. — Они старались чем-нибудь порадовать нас, но сам понимаешь, что тут в тумане найдёшь.

Мой северянин протянул руку и придвинул к себе дочечку с ботвой.

— В такие моменты жалеешь, что ты не кролик, — тяжело выдохнул он.

— Это лучше, чем ничего, — прошептала я расстроенно.

— Конечно, лучше, — мужчина сжато улыбнулся. — Окрепну, добуду свежего мяса.

— Тут только змея, но …

— Змея?! — перебив меня, Вьюго приподнялся и сел. — Где?

Он заинтересованно окинул взором наш скудный запас еды. Я взяла железную миску и придвинула к нему. Подняла дощечку и продемонстрировала эту, к счастью, уже не ползающую тварь.

— Ммм, а ты говоришь одна зелень, — северянин от нетерпения даже ладони потёр. Правда, я его оптимизм не разделяла.

— Разве это съедобно? — при виде содержимого миски мне хотелось невоспитанно высунуть язык и сказать своё громкое: "фи".

— Лестра, сердечко моё, — Вьюго приподнял бровь, — ты же вроде в деревне жила. Что змей никогда не ловили?

Меня всё-таки передёрнуло.

— Нет, не водятся они у нас почти. Только ужи мелкие. Чего там ловить? Томмали на зайцев петли ставила, да у гнёзд силки на птиц.

— Сестра, а ты? — мужчина с любопытством всматривался в моё лицо.

Опустив взгляд, покачала головой.

— Я на шее её всю жизнь просидела. Между нами разница в три года, а я вела себя как дитя избалованное. Так стыдно теперь за всё это.

— Не наговаривай, не поверю я, — он засмеялся, действительно не приняв мои слова всерьёз.

— Я не наговариваю, Вьюго, — перебила я его, — я росла эдакой княжной в своей семье. Младшую Эмбер заставляла по дому хлопотать вместо себя, пока Томма в тумане пропадала. Я не ценила заботу сестёр. Считала их любовь как что-то обыденное и разумеющееся. Полагала, что это они виноваты в том, что застряла я на севере в той проклятой деревне. Только умерев, скинула вот этот весь груз своих хотелок и поняла, что всё для счастья у меня было. Всё, кроме ума и благодарности.

— И всё же я думаю, что ты сгущаешь краски, — северянин стал серьёзнее, — была бы настолько дрянной сестрой — погнали бы тебя палкой.

— Ты сестёр моих не знаешь, — засмеялась я. — А твоя семья? Ты звал в бреду отца.

— Да, мне снился мой старик, — он поджал губы, на его лбу залегла глубокая складка. Но мой мужчина быстро справился с эмоциями.

— Вьюго?

— Я скучаю просто. Но не будем об этом, — он улыбнулся, задвинув печальные мысли. — Вот сейчас мы с тобой приготовим этот дар леса, — мой хозяйственный мужчина поднял за хвост змею и покрутил у моего носа. — Хотя, я всё же расскажу тебе обо всей своей огромной семье.

Убрав на плащ ботву и странного вида корешки, Вьюго растянул на дощечке змею.

— Ты будешь её разделывать? — уточнила я, скривившись.

— Естественно! — этот голодающий разве что не облизывался, глядя на полметра сомнительного мяса.

— Фу, — я не выдержала и отвернулась.

— Вот неженка, — замаялся он, — ну, почисть пока корешки.

— А что это? — подняв листочки, покрутила их у своего носа и даже откусила кусочек. Ну, трава травой, правда, вкус знакомый.

— Горец да лук дикий, — быстро опознал растения северянин. Протянув руку, он потрогал сморщенный толстый корешок. — Вымоченный. Его жарить нужно.

— А чем чистить?

— Все ножи были в котомке, выбирай любой, — Вьюго кивнул в сторону дров и коры для розжига. Возле них сиротливо лежали наши скромные пожитки.

Остаток вечера до поздней ночи мы готовили ужин. Разведя костёр, Вьюго пристроил к нему железную миску и в ней обжаривал куски змеиного мяса и корешки. Я с интересом наблюдала за действиями северянина. Он пустил в ход не только мясо, но и печень, и даже шкуру змеи, поджарив её.

— Запас воды нужно ещё пополнить, — пробурчал он себе под нос.

— Угу, — наблюдая, как скворчит кусочек, закивала я. — Где ты этому научился? На севере никогда не было голода.

— Не было. Но это ни повод ничего не уметь. Каждый деревенский парень и пахарь, и рыбак, и охотник. Мы живём этим. И, например, в худые года даже змея ко столу подана будет. С неё и суп неплохой, и жарить можно, с крупой хорошо идёт.

Я нервно засмеялась, чувствуя себя немного ущемлённою. Тут выходит, что мой мужчина толковее меня. Это как-то задевало за самолюбие.

— Знаешь, теперь я боюсь, что ты поймёшь, какая я неумёха, и сбежишь.

— Глупости, Лестра, — мне достался смешливый и очень довольный взгляд. — Тебя бы к моей матушке, она просто обожает готовить.

— Думаю, она будет мне не рада, — про себя же я пожалела бедную женщину: достанется же ей невестушка косорукая.

— Она будет счастлива, и не сомневайся. Вернуться бы когда-нибудь домой. Я ведь единственный сын. Надеюсь, что северные боги дали им ещё одного ребёнка. Иначе я просто не представляю, как они всё это время.

Между нами повисло неловкое молчание.

— А ты бы ушла за мной в деревню? — Вьюго прищурился и, сам того не замечая, замер, ожидая ответ.

— Да, — не раздумывая, произнесла я.

— Но, ты вартеса.

— Я избранная воина по имени Вьюго. И пойду за ним, куда позовёт. Но, знаешь, уж лучше ты свою семью в ваш вардан перевози. На юге неспокойно, и всё только становится хуже.

— Да, — он кивнул. — Гуроны любят сплетничать. Я слышал о том, что Иные теснят Древних.

— Слабых, тех в ком усыпает кровь, — уточнила я.

— Сначала нужно выбраться, — тяжело вздохнув, мой кормилец вытащил на дощечку готовые куски мяса.

Я улыбнулась. Он начинал строить планы на будущее, и это был добрый знак.

— Ты больше не винишь себя? — тихо спросила я.

Его рука дрогнула. Нервно закладывая в раскалённую миску сырые кусочки мяса, он молчал.

— Винишь, — поняла я.

— И не перестану. Никогда! Я жил с этим три года. Сходил с ума. Бесновался. Меня гуроны и в клетку-то посадили, потому как уже сами бояться начали. Я не мог принять это. Тебя увели чужаки, а я остался. Гуроны вернулись быстро, собрали всех, кто уцелел, и обратно в пещеры. Но мне не было покоя. Я раз за разом вспоминал твой взгляд. Твои слёзы.

Бросив на землю палочки, он потянулся и крепко обнял меня.

— Прости, — его шёпот был тих, — прости меня. Я не хотел.

— Я знаю, и не держу зла.

Тяжело вздохнув, Вьюго нежно поцеловал меня в плечо и потёрся об него щекой. В этом жесте было столько нежности и нужды, что я растерялась. Подняв руки, обняла его и поцеловала в волосы. Много ему и не нужно было.

Нехотя отстранившись, он вновь принялся готовить. Но я чувствовала напряжение, что не давало нам расслабиться.

— Я хочу быть счастливой, Вьюго. У моих сестёр замечательные мужья, вредные порой и слишком властные, но справляются они с ними. Дети уже и у Томмы, и у Эм, а я всё одна. Я и бежала из дому в надежде найти своего мужчину. Не варда и не гера, а тебя. И я не стану разрушать свою жизнь, своё счастье только из-за одной обиды. Да, наверное, ты передо мной виноват, и я прощаю, потому как знаю, в каких мы оба были обстоятельствах. Прощаю, Вьюго, я никогда не держала на тебя зла. Прости и ты меня.

— Тебя-то за что? — он не поднимал взгляд. Тяжело ему было меня слушать.

— За то, что оставила тебя там, в том лагере, одного. Оставила на радость гуронам.

— Ты говоришь глупости.

— Нет, я себе этого простить не могу. Ты страдал в плену, а я купалась в любви родных. Несправедливо, не находишь?!

— Нет, всё так, как и должно быть.

— Ну, так прими наше прошлое и, давай, оставим его здесь и сейчас. Вот в этой деревне, в этом сарае. Весьма подходящее место для этого.

Он кивнул и подал мне дощечку с мясом и корешками.

Ужинали мы молча. Но мне действительно стало легче.