Глава 7

- Пожалуйста, вы должны мне помочь! Кроме вас и обратиться не к кому…

Невысокая растрепанная человечка в возрасте, из зажиточных горожан, смотрела на нас умоляюще. За стойкой натирал пивные кружки господин Юрко и тоже посматривал в нашу сторону. Он то и направил сюда посетительницу, отрекомендовав, как хорошую знакомую, но теперь справедливо нервничал: в приличных местах было не принято тревожить клиентов какими-либо просьбами.

Асалас нахмурился.

Прошел месяц с моего возвращения, а он продолжал меня сопровождать повсюду, даже на занятиях порывался присутствовать, не обращая внимание на уверения, что всё уже хорошо и никакой опасности мне не грозит. Про работу слышать не хотел, смурнел на мои робкие попытки заняться чем-то, кроме учебы, и по этому поводу переругиваясь с уже заскучавшими от безделья оборотнем и великаном. Понятно, что навечно посадить нас в уютный безопасный домик он не мог, но, как к наиболее пострадавшему, мы к нему прислушивались и никуда пока не лезли. Я прилежно посещала занятия, выполняла все домашние задания, полностью восстановила пробелы и даже имела определенные успехи на тренировках с ректором. Эльф также продолжил со мной тренироваться, правда, все больше сосредоточился на боевых навыках, потому как «тебе пригодится». Мне кажется, тот факт, что тогда он не смог меня защитить от вампира, очень сильно ударил по его самолюбию. Асалас корил себя, что я подверглась таким испытаниям. И я видела, что он все чаще  порывался поговорить со мной, останавливаясь в последний момент:  меня это нервировало. Я не была готова ни к признаниям, ни к своим ответам. Дело не только в печати. Пусть демону, чтоб его, я оказалась не нужна, и печать Правитель не снял из вредности,  но она вовсе не была единственным препятствием на пути к моему личному счастью.

Женщина, нервно сжимающая платок возле нашего стола, и неуверенный, но умоляющий взгляд хозяина таверны, с которым у нас были достаточно хорошие отношения, выбили нас из состояния размеренного существования, в котором мы пребывали последнее время. Но Асалас все-таки сказал извиняющимся тоном:

- Мы не беремся сейчас ни за какие дела. Если у вас проблемы, то стоит обратиться к городским стражам, на то и существует такая служба.

- Так в том то и дело, что обращалась, с них ведь всё и началось. А теперь они и вовсе меня не слушают, и уже готовы погубить моего мальчика! А я знаю, что он невиновен… Если вы мне не поможете, то назавтра судья Гатас и Второй Прокурор Юго приговорят его к смерти, они явно дали мне это понять!

А вот это уже интересно. Если и были неприятные нам личности в городе, так это вышеназванные господа. Не раз их имена звучали в связи друг с другом, и вокруг них крутились темные личности и истории. Эти дородные законники человеческой расы часто устраивали совместные показательные суды и, ходили слухи, что за решения по этим судам им платили золотом. Прижать их хотели многие; но боялись их еще больше. Даже мы, однажды, чуть не пострадали от произвола этих господ во время одного из дел, что отставило надолго у меня чувство гадливости и неуверенности в собственных силах. В общем, история привлекла наше внимание, и даже Асалас уже не стал возражать, когда Глак приглашающим жестом пододвинул шестой стул. Женщина уселась, расправила платье, еще раз судорожно вздохнула, собираясь с мыслями. Я краем глаза увидела, что господин Юрко облегченно выдохнул и занялся, наконец, своими обязанностями на другом конце таверны.

- Рассказывайте, - Синь ободряюще кивнула

Иринда Калиш была горожанкой в третьем поколении,  женой букиниста с Трелистной улицы и матерью двоих уже взрослых детей - двадцатипятилетнего Прута и восемнадцатилетней Амери; собственно из-за них все и произошло. История началась довольно давно, с год назад, когда очаровательная Амери столкнулась на улице с оборотнем. Тот, известный ловелас и разбойник, обратил внимание на пышущую невинностью и молодостью девушку, но внимание неприятное. Преследовал он её весьма настойчиво, делал гадкие намеки; но ничего совсем ужасного не происходило, да и брат девушки держался рядом. Оборотень то появлялся, то пропадал. С месяц назад Амери познакомилась с соседским юношей, у них возникли отношения, которые вполне могли привести к свадьбе, но оборотень объявился снова и юношу того избил, да так, что тот оказался в больнице. Естественно, почтенному семейству это не понравилось: они обратились к стражам, а когда обидчик появился снова, тому пришлось иметь дело сначала с воинственно настроенным Прутом, а затем и со стражниками.  Оборотень, сыпя проклятиями, все-таки убрался, и все уже надеялись, что история закончилась, но несколько дней назад произошло совсем уж странное.

Ночью в дом Калиш пришла стража и взяла Прута под арест по обвинению в убийстве этого самого оборотня. Ямаррршша нашли заколотого ножом, и, якобы, кто-то видел молодого человека, выходящим из его дома в ночь убийства. Да и всем известно было в том районе, в  том числе и страже, о напряженных отношениях между молодым Калишем и Ямаррршшем. Беда еще в том, что именно в ту ночь Прут отсутствовал в городе, уезжал один по делам отца, но выяснять подробности никто не стал: посадили в тюрьму и тут же было назначено заседание. Шокированные родители отправились к судье и обвинителю,  но те только разводили руками, и, более того, жаждали крови. За межрасовове убийство парню грозила смертная казнь. Даже в Коллегии стряпчих никто не взялся за защиту. В таких делах убийца считался виноватым априори и выступать в Суде Одного была практически бессмысленно, да и заведомо портить отношения с неприятно известными личностями мало кому хотелось. Вот и бросилась Иринда ко всем знакомым, выспрашивая, может есть кто из независимых наемников, или адвокатов сможет помочь.

- Не мог он его убить, не мог! Да, матери в этом деле доверия нет, но вы поймите, Прут парень не глупый и прекрасно знал, кто первым бы попал под подозрение. К тому же, он действительно уезжал по делам, и вернулся с результатом, но не слушает нас никто! Нам даже не разрешили поговорить с ним ни разу за все эти дни.

Дело откровенно дурно пахло. Ведь проверить, выезжал и въезжал ли Прут в город, можно легко: на выезд разрешение, конечно, не требовалось, но въезд городская стража регистрировала. И, даже если предположить, что сначала он убил, а потом уже отправился по делам, с чего ему идти убивать тайно, а не сделать это в честном поединке, защищая честь сестры, когда любой  суд, и наш в особенности, будет только за? И кто в здравом уме сунется в дом к оборотню ночью - неужели тот бы дал себя спокойно заколоть? Но больше всего мне не понравилось вмешательство Гатаса и Юго. Отчего такое пристальное внимание от высоких персон?

Я переглянулась с друзьями и увидела, что все они пришли примерно к таким же выводам. И понимали, что отказать в этой ситуации не сможем.

- Мы вам поможем, - сказала я за всех. Иринда всхлипнула и благодарно схватила меня за руку. - Теперь я задам вам несколько вопросов, а вы должны максимально подробно мне ответить на них, времени мало.

До утра, на которое было назначено заседание, мы успели проверить, что регистрация  въезда Прута в Абан-кай действительно существовала; а также выяснить все подробности ареста и взаимоотношений оборотня и семейства Калиш. Мы также узнали адрес оборотня и, по-знакомству, разжились информацией, что тело убитого было отдано на изучение судебным экспертам.

Народу в зале суда было немного. Группа законников стояла у деревянного барьера и тихонько переговаривалась между собой; на скамьях для посетителей сидели немногочисленные родственники. Стол судьи был пуст, впрочем, как и кафедра обвинителей, и клетка, в которую усаживали подсудимых. Я решительно пробралась к первой скамье, ближайшей к клетке, надеясь расспросить хоть немного Прута. Но планам моим не суждено было осуществиться: обвиняемых ввел целый наряд стражников. Они довольно грубо втолкнули их в клетку и встали так, что подойти оказалось невозможно. Я услышала прерывистый всхлип со стороны семейства Калиш, которые присутствовали, конечно, в полном составе. Прут - его я узнала по описанию - выглядел не очень хорошо: грязный, избитый, и далеко не благоухающий после нескольких суток в камере. Но я не стала тратить силы на жалость или еще какие  эмоции, а отошла в сторону и села в одиночестве.

Наконец, появился секретарь судьи, а далее зашел сам господин Гатас.

Он держался так, будто данная работа являлась для него просто скучным мероприятием, досадной помехой; неудобством, с которым приходится мириться и отрываться ради этого от завтрака. Вслед за ним зашел и Первый Прокурор Юго. Похоже, от завтрака их оторвали обоих. Меня это покоробило. Несмотря на то, что косвенно я с ними пересекалась, в лицо они меня не знали. Боюсь только, после этого дела ко мне начнут присматриваться, и, вполне возможно, чинить препятствия. Но я давно и осознанно выбрала свой путь и была уверена в его правильности. В конце-концов, их должности не вечны, а миров много.

Первым рассматривали дело об убийстве на бытовой почве. Старый тролль, исполобья глядящий на окружающих, защиту не брал и вину не отрицал. Да и был отрешен и спокоен.  Задумчиво пожевав губу, судья Гатас отправил его, в наказание, на рудники. Тролль на это  только пожал плечами: прожил он долгую жизнь и вполне готов был закончить её где-то в Ядерных горах.

Вторым вызвали моего подзащитного. Прута проводили к специальной скамье и приковали к цепи, втиснутой в каменные стены. Кандалы не были магическими, поскольку рассматривались дела не-магов, но тяжелые и давили своим весом на и так обреченно поникшего  юношу. Я вышла вперед, чем заслужила, наконец, внимание двух тучных господ. Они не ожидали, что кто-то вступится за человека. Юго зачитывал обвинение и полный перечень доказательств и отягчающих обстоятельств. Судья лениво кивал каждый раз, когда слышал утвердительные интонации: он не слушал, значит, заранее принял решение по этому делу. Прокурор только замолчал, как судья  Гатас открыл рот, чтобы огласить приговор.

- Защита готова сказать свое слово.

Прут вздрогнул и посмотрел, наконец, на меня. Судья с лязгом сомкнул челюсти, а прокурор уставился в таком удивлении, будто заговорила стенка. Но нарушить процесс не могли даже эти старые прохиндеи - скандал был бы необратимым. Гатас нахмурился и буркнул в мою сторону:

- Защита, представьтесь.

Я слегка поклонилась:

- Таралиэль, адвокат господина Калиша, - хорошо, что эльфам не обязательно использовать свою фамилию. Во время судов я представлялась только по имени - не хотела, в случае чего, тревожить маму или нашу почтенную Академию. -  Уважаемый суд, я располагаю неопровержимыми доказательствами невиновности моего подзащитного, потому требую полноценного рассмотрения дела.

- Кхм, кхм, - кажется, судья всё никак не мог поверить, что какая-то пигалица смеет прерывать процесс, который уже должен был быть закончен. Он посмотрел, нахмурившись, на прокурора, потом на стражу и, наконец, снова на меня. Я спокойно ожидала; он сам должен был сказать следующее слово, а я ни повода не дам обвинить  себя в неуважении суду. Наконец, разражаясь, Гатас шумно вздохнул и выдавил:

- Ну и где ваши доказательства?

Конечно, никаких доказательств у меня не было - мы просто не успели их собрать за  ночь, а запись в регистрационной книге въезда еще ни о чем не говорит. Если бы я использовала этот аргумент, то его легко бы отмели, а дальше все пошло бы по запланированному сценарию. Нам надо было необходимо найти что-то посерьезнее, а еще лучше - настоящего убийцу, но для этого нужно было время.

- Как вы знаете, согласно праву на расследование, а также по закону о рассмотрении дел об убийствах,  доказательства должны быть представлены только на Суде Трех. Защита требует соблюдения данного закона и заявляет о необходимости нового заседания.

Фух. Если бы взгляды могли убивать, я бы уже погибла, причем дважды - прямо в лоб мне бы прилетело от судьи Гатаса, а слева от Прокурора Юго. Но все необходимые формулировки были сказаны, а отказать мне, в общем для Дор - Камараби праве, противозаконно. Я же при этом добивалась отсрочки - это, во-первых. А, во-вторых, судей на Суд Трех назначал Верховый, это значит что, кроме Гатаса, там будут еще двое, настроенных непредвзято. Так что шансы на справедливое решение возрастали многократно.

В зале стояла гробовая тишина. Судья же дернулся и зашипел:

- Суд удовлетворяетс-с требование защщиты и назначает Суд Трех на завтра на девять утра и надеюс-сь у вас действительно будут заявленые доказательс-ства, иначе мы подумаемссс, что вы просто издеваетесс-сь над законом!

Угу, действительно. И топчусь на могилке порядка. Вот только завтра меня не устраивает.

- По закону о времени заседаний и согласно прецеденту Порт-Самуэла адвокат имеет право о назначение суда не менее чем через двое суток и не более, чем через месяц. Поэтому защита воспользуется своим правом на перенос рассмотрения дела на утро послезавтрашнего дня.

Я аж передернулась от вида их лиц. Хорошо, что господа не были магами, а то бы ощутила много чего неприятного еще. От грохота молотка подпрыгнули даже скамейки.

- Да будет так!

Я снова поклонилась, стараясь не замечать многообещающих взглядов, которыми обменялись судья и прокурор и, ободряюще кивнув семье Калиш, отправилась на выход. После подобного унижения мне, конечно, не разрешат пообщаться с Прутом, но не думаю что это что-то бы дало - посмотрев на него сегодня я точно уверилась, что он не совершал никаких преступлений.

Моя работа состояла в том, чтобы сводить на нет судебное дело, выстроенное против обвиняемого. Мне нужно было взять каждое мельчайшее доказательство и вывести его из процесса, разбив напрочь или заменив своим. Беда в том, что подобные сфабрикованные дела практически не рассматривались на доказательной основе: судья имел право на основании одних только обвинений принять решение, не особо вдумываясь в его правильность. А стража, при этом, не горела желанием собирать какие-либо улики для защиты. Законники действительно в такой ситуации оказывались бессильны, здесь требовалась совместная работа не только адвоката, но и умелого наемника, который бы смог в кратчайшие сроки найти достаточно, чтобы выгородить подсудимого. Вот потому - то госпоже Калиш повезло: в нашем лице она наняла  практически единственно возможную команду, да к тому же, мы, в силу отсутствия должных званий и обязательств, не боялись вызвать гнев властьимущих. Брать то с нас было нечего.

Пока я торчала в суде, Глак и Рекена, которым более чем кому либо возможно было договориться с оборотнями, отправились в район, где проживал убитый. Сведения, которые они собрали, к сожалению, были не слишком подробными и обнадеживающими. Соседи разговаривали неохотно и как- то запуганно. Но хотя бы выяснилось, что один из них действительно видел в ту ночь выходящего из дома  Ямаррршша человека. Глак еще уточнил - какого человека, на что получил ответ, что, кто их разберет: пахнет как человек, высокий, крупный, темный. И, конечно, был ли то некий господин Калиш, оборотень не знает, потому как с господином Калишем не знаком. Глак, умница, сразу скинул информацию на артефакт, чтобы его потом приняли на суде. Синь же расспросила районных  судебных экспертов, чтобы выяснить, кому досталось тело на исследование и вызнала таки имя, что было большой удачей. Так что за обедом у всех было что рассказать.

Нужно было решать, что делать дальше. Может попробовать найти стражников и выяснить, по каким причинам они пошли к оборотню? Убийство было совершено накануне,  никто никаких звуков борьбы не слышал, а запаха соседи еще не могли почувствовать - значит кто-то этих стражей специально направил. Но  это была бы пустая трата времени: даже если выяснить имя, ничего кроме настороженности и нервозности стражей это не даст. Поэтому мы решили снова разделиться. Рекена отправился к продавцу редких книг, к которому и ездил той ночью Прут, чтобы заручиться поддержкой и получить точную информацию. Глака, как наиболее сильного физически, мы отрядили сопровождать семейство Калиш прочь из города: не нравилась мне вся эта ситуация и стоило обезопасить их, пока дело не разрешится. Мы же втроем поехали к судебному эксперту.

Нас встретили вполне любезно; оборотня там, конечно, уже не было - клан оборотней обычно очень быстро забирает тело, чтобы сжечь согласно традициям, а еще чаще и вовсе не позволяет освидетельствовать. Тут просто повезло, что тело обнаружили человеческие стражники и не поставили клан в известность сразу. Целитель, подрабатывающий судебным экспертом, нашел свои записи, да и вспомнил подробности. Описал оборотня, отметил силу парня, да необычную татуировку, в виде прошитого насквозь кольца на запястье. Он подтвердил, что орудия убийства при убитом не было, но это по всем признакам нож: плоский, примерно двадцати сантиметров длиной

- Удар был очень точным - сердце остановилось сразу и проходил он… в общем убийца нанес удар как-бы сзади и слева, именно под таким углом вошло лезвие. Оборотень умер мгновенно, наверняка, даже рыкнуть не успел.

- Можете предположить, что это был за нож? Или насколько силен был тот, кто его вонзил?

- Такая форма ножей очень распространена, - я его постоянно встречаю в жертвах поножовщин, им пользуются повсеместно именно из-за удобства. Острый, легкий и при этом очень прочный и длинный, что позволяет проткнуть практически любые сущности. Но удар был, конечно, мощным - шкура у оборотней даже в человеческой ипостаси плотная, а тут пробило с первого раза.

Я позволила включиться воображению. Чтобы так ударить, как описал целитель, необходимо было стоять очень близко. Но чтобы оборотень повернулся к кому-то спиной и подпустил - он должен был не просто знать своего посетителя, но и доверять ему. Что-то еще меня смущало

- Слева, - Синь тоже задумалась, - такой удар слева и сзади ведь невозможно нанести правой рукой, а значит он бил левой.

Отлично. Крупный, темноволосый, сильный человек, по меньшей мере одинаково владеет обеими руками, умело пользуется ножом, вполне возможно, не чужд семье разбойников. Картина вырисовывалась не очень приятная, но однозначно еще дальше уводившая подозрения от довольно тонкокостного блондина Прата.

Мы оставили Синь копировать экспертную запись и показания целителя, а сами с эльфом вышли на улицу. Куда дальше? В нашем городе сотни тысяч существ и немаленькая их часть не дружит с законом. Искать среди них нашего убийцу будет весьма непросто, нужны были еще зацепки. К тому же, необходимо было понять мотив убийства: оно было явно совершено хладнокровно и совершенно неожиданно для Ямаррршшша. Да и как привязать все это к Гатасу и Юго? Кажется, пора отправиться к нашему осведомителю. Гном Бээр был тем еще пройдохой, оправдывающим свое темное имя, но он кое-что должен нашей компании, потому вряд ли откажется поделиться последними сплетнями.

Гном вышел на звук колокольчика и слегка поморщился при виде меня. Я не стала демонстрировать близкое знакомство, а, несмотря на отсутствие других клиентов, с преувеличенным вниманием рассматривала многочисленную утварь, расставленную на полках. Господин Бээр слыл законопослушным лавочником, чем же он занимался на задворках помещения никого не касалось. Потому я восхищенно цокала языком, беря то одно изделие, то другое, а затем, наконец, обратилась к хозяину.

- Говорят, неспокойно что-то стало в округе, уважаемый.

- Да мы как-то и не почувствовали пока, - спокойно ответил Бээр.

- Да как же не почувствовали? Вон в двух кварталах отсюда оборотня убили недавно - прям ножом в сердце закололи, представляете? И ведь непонятно кто убил - то на любовные дела намекают, то на разбойничьи разборки.

- Да неужто? - почти натурально изумился гном - Вот разбойники обнаглели! То ходят к добрым гражданам, дерут подать за то чтобы их не трогали, то между собой устраивают невесть какие кровожадные распри.

- А что - в ужасе прижала я ладони к щекам - неужто осмеливаются брать какие монеты с честных лавочников? Неужто мало того, что налоги нашему городу платят все горожане - так еще и разбойников кормить приходится? И как же стража то такое допускает?

- Ну, - гном расправил бороду и отряхнул и так безупречный сюртук, - доподлино то нам неизвестно, у нас то, слава Повелителю, все спокойно, но некоторые улицы и страдают.  Ходят такие слухи, что появились там лихие люди. Да только стражам до тех улиц не добраться - там силы помощнее действуют, в случае чего и у стражей головы полетят, да награды. Но вам беспокоиться не о чем, прекрасная барышня, вы от таких ужасов далеки, то все больше на Пятилистной происходит, да в Среднем квартале. А вот если утварь какая моя понравится, сразу зовите - ни монетки не накину, отдам за сколько брал.

Солнце уже клонилось к закату, но на улицах было пока людно: горожане спешили по домам, либо же праздно прогуливались вдоль многочисленных витрин и таверен. Мы с эльфом, оставившего ради такого мероприятия свой надменный вид, медленно шли вдоль Среднего квартала, разглядывали выставленные диковинки и изо всех сил изображали влюбленную парочку, что-то бурно обсуждающую. Проходящие мимо девушки заглядывались на Асаласа: идеальные черты лица, пухлые губы, светло-серебристые волосы в хитроумном плетении. Благодаря пребыванию в Академии и нашему умению наживать неприятности, эльф, в отличие от своих сородичей, был не просто высоким и стройным, но и нарастил немаленькую мускулатуру, так что там было на что посмотреть.

В итоге, я выбрала того, кто мне был нужен, для надежности покрутилась еще, глядя на чуть глуповатую и словоохотливую толстушку и решительно направилась в небольшую булочную. Долго восхищалась хлебом и сдобой, привлекая внимание хозяйки, и, наконец, завела нужный разговор с эльфом, в непосредственной близости от любопытных ушек.

- Ах, вот бы и нам открыть лавочку прямо на этой улице. Посмотри, какие здесь все замечательные, как много людей! К тому же, цветочных лавок поблизости я и не видела, а значит наши горшочки, семена да травы будут иметь успех - я повисла на руке эльфа, преданно заглядывая тому в глаза, и, конечно, булочница не удержалась.

- Молодая пара хочет открыть цветочный магазинчик в нашей округе?

- Да! - я открыто и преданно смотрела на симпатичную горожанку, - Мы из другого города, но решили перебраться  в Абан-кай - очень уж нравится нам у вас. Но мы - тут я понизила голос, вынудив женщину наклониться поближе - немного побаиваемся самостоятельно работать, если вы понимаете о чем я. Вот мои родители владеют магазинчиком в другом городе, так там, - я вовсе перешла на доверительный шепот, - есть определенные люди, которые присматривают за порядком, за отдельную, конечно, плату.

- Ну, - булочница тоже внимательно посмотрела по сторонам и зашептала, - и  здесь такие молодчики объявились, мы пока и не знаем как к этому относиться - но вроде много монет не берут, а спокойствие обещают.

- Ну, это ожидаемо, - я удовлетворенно кивнула, -  вот только, как вы понимаете, кому отдавать монеты, а кому нет? У нас то и дураки находятся, что каждому, кто с разбойничьей рожей в лавку зайдет, отмерять пятаков.

- Да что ж не понимать тут, - булочница аж всплеснула руками, - они все мускулистые, молодые - не больше двадцати пяти, у них татуировка есть специальная на запястье, круглая такая с палочкой.

Что ж, мы более менее все выяснили на данный момент. Я перевела тему на более нейтральную, еще немного поболтала со словоохотливой простушкой и рассталась с ней почти подругами.  Мы с Асаласом углубились в пустеющие улицы и, неспешно шагая, продумывали следующий шаг. Ни Глак, ни Рекена еще не вернулись в город, Синь, скорее всего, отправилась в Академию, а нам пора бы сужать круг поисков.

И в какой-то момент мы поняли, что уже не одни.

Вряд ли они нас выследили, скорее, поджидали, полагая, что мы сунемся с расспросами именно в этот квартал. При народе напасть не рискнут, но людей становилось все меньше: уже стемнело и несколько дюжих молодчиков, среди которых ощущались и оборотни, и люди, планомерно наступали со всех сторон, пытаясь нас взять в кольцо и отсечь от мирных горожан. Кажется, ничего не оставалось, как юркнуть в ближайшую подворотню и сбежать, что мы и сделали в ту же секунду.

Бежать было неудобно: неровная мостовая, то тут то там попадающийся крупный мусор и куски каких-то деревьев, да слишком извилистые лабиринты улиц. Тем более, что в любой момент за поворотом мог оказаться тупик. Мы выбрались в какое-то безлюдное пространство между каменными стенами домов и в тот же момент несколько преследователей выскочили с другой стороны. Значит, будем драться. В конце-концов, это не вампиры, и, главное, не маги. Я выпустила насколько боевых снарядов, одновременно накрывая нас защитным куполом, вдруг кто артефакт какой припрятал. Асалас же достал свою шпагу и встал в боевую стойку. Люди отступили - с нами им не сравнится, а вот оборотни перевоплотились и  кинулись на нас двоих. К сожалению, купол защищал только от магии: нескольким центнерам зубов и шерсти он не был помехой. Я завизжала, когда моей руки почти коснулась оскаленная пасть, но в следующее мгновение животина заскулила и бросилась прочь: Асалас ощутимо полоснул волка по морде и груди. К сожалению, обращаться в боевую ипостась быстро я пока не могла - не хватало сноровки, мне надо было сосредоточиться, а какое тут сосредоточение. Поэтому я просто призывала  Свет и швырялась горящими снарядами в людей и волков: людям мои заклинания сильно навредили, но оборотни были не так просты, потому продолжали нападать, раз за разом натыкаясь на умело орудующего шпагой эльфа. Наконец, раненые волки отступили. Но могли прийти и другие, поэтому мы снова побежали изо всех сил.

Не знаю, сколько продолжалось это бегство: мы окончательно заблудились в темноте и незнакомых поворотах. Я осознавала, что больше так не могу - в боку кололо, одежда промокла и тяжелым грузом повисла на теле. Но каждый раз, когда я хотела остановиться, эльф возражал и продолжал тащить меня за руку, а потом уже, когда я окончательно обессилела, поддерживал за талию. Преследователей давно не было слышно, начался дождь,  значит, он смоет наши следы. К тому же я вспомнила полезное заклинание на уничтожение запаха, что также нам должно было помочь. Наконец, Асалас всмотрелся внимательно в один из проулков, решительно потянул меня за руку, впихнул в какое-то незаметное углубление  между двумя домами и позволил замереть.

Он тяжело дышал и не надо было быть эмпатом, чтобы ощутить волны злости и страха, которые исходили от обычно доброжелательного эльфа. Я понимала, что боялся он не за себя, а за меня, и злился, что снова допустил такую ситуацию. Мы стояли вплотную друг к другу и нас потряхивало от резко похолодавшего воздуха и пережитого боя. Ноги совсем меня не держали, и я прислонилась спиной к стене; Асалас навис надо мной, закрывая от дождя, и прижал чуть подрагивающими руками. Он потихоньку начал приходить в себя, дыхание выровнялось, и ненависть, направленная на преследователей, чуть притупилась.

- Тара, это невыносимо, что ты постоянно рискуешь жизнью, - хриплым от эмоций голосом прорычал эльф.

- Не только я, - успокаивающе прошептала. - Моя жизнь никогда не была спокойной, ты прекрасно это знаешь, и никогда не будет - ни из-за профессии, что я выбрала, ни из-за моей силы. Или прошлого. Поэтому надо просто смириться и принять её такую, как она есть. И себя тоже.

- И с печатью? С ней тоже надо смириться?

А причем здесь это? Я подняла голову и встретилась с горящим глазами Асаласа. В них было страстное ожидание, неуверенность, боль и страх; такой мощный коктейль чувств, что  я просто не успела закрыться, они обрушились на меня со всей полнотой, ввергая в собственный водоворот сомнений и переживаний. Я не могла оторвать от него взгляд. И не могла сказать неправду.

- Снять её не так просто, - проговорила я осторожно, - и демон не согласился…

- Но ты бы хотела?

- Каждый хочет иметь свободу выбора.

- А если бы он у тебя был? Что тогда? Смогла бы ты… ответить на мои чувства? - решительно, даже как-то отчаянно, прошептал Асалас и нежно взял мое лицо в ладони. Мы стояли в каменной нише, уже не замечая ни холода, ни влаги, стекающей по нашим лицам и смотрели друг на друга так, будто видели впервые. Я никогда не думала даже, что получу первое в своей жизни признание  в такой ситуации.

И никогда не думала, что смогу отказать.

Близкий, родной мой. Брат. Да, я могла бы быть с Асаласом и мне было бы с ним хорошо. Но имела ли я право поступить так с его жизнью? Со своей жизнью? Не любить, но быть вместе? Начать нашу жизнь со лжи - и множить её день ото дня, пока она не погребла бы под собой и меня саму, и наши отношения? Я всхлипнула, чувствуя как прорывается моя собственная боль, и, наконец, покачала головой

- Прости меня.

Асалас дернулся, застонал сквозь зубы, но не отпустил меня и не отшатнулся, а еще сильнее прижал к себе, будто пытаясь насладиться пусть коротким, но настоящим мгновением близости, и согреть своим теплом.

- Каких богов я прогневал, когда познакомился с тобой, Тара? - горько прошептал эльф куда-то мне в шею. Он сжимал мои плечи и спину, а я нежно гладила его по голове, легко касаясь мокрых волос. Как бы я хотела, чтобы все было по-другому, чтобы я могла ответить на его чувства! Даже печать не остановила бы меня тогда - я бы преследовала Правителя до тех пор, пока бы он не снял её, ну или нашла бы другой способ, пусть через годы, но нашла бы. Но он был моим другом - лучшим другом, и я теперь молила Тьму и Свет, чтобы он встретил ту, кто его полюбит с той глубиной, что он, несомненно, заслуживает.

Я тоже крепко обняла эльфа и прошептала снова, глотая слезы:

- Прости меня.

Я проснулась еще затемно и осталась лежать, таращась в потолок. Потолок был так себе - с неровной штукатуркой и грязными потеками. Но когда мы вчера осторожно выбрались из нашего убежища и быстро пошли по незнакомому району, было уже слишком поздно, чтобы искать какую-то приличную гостиницу. Что первое попалось, там и улеглись. На соседней кровати еще спал Асалас.

Оставались всего сутки, а мы пока далеки от нашей цели. Мозаика складывалась: видимо, Гатас и Юго и были как раз теми законниками, что поддерживали и покрывали разбойников, а то и сами придумали эту дань в надежде обогатиться. Убитый Ямаррршш, как раз, из сборщиков, да и убийца, судя по всему, тоже: конкурента он бы просто не пустил в дом вечером. Не было даже косвенных улик ссоры, а значит мужчина изначально заявился с определенными намерениями. Что они не поделили - непонятно, возможно, несдержанный оборотень в чем-то провинился, не угодил. Вот его и убрали; и, судя по всему, убийство организаторы решили скрыть не только от общественности, но и от своих, чтобы не было лишних волнений. Так что они подставили Прута, не испытывая при этом, понятно, моральных сомнений. На самом деле, если бы они не взялись лично топить паренька, то никто не обратил бы внимание на это дело, и оно быстро бы завершилось казнью. Но Гатас и Юго решили взять «справедливость» в свои руки и привлекли наше внимание.

Я сомневалась что нам удасться доказать причастность судьи и прокурора ко всему происходящему, но я и не ставила себе такой задачи: пусть выводят их на чистую воду специально обученные люди. Мне было важно найти убийцу, указать на него, или же найти у него орудие убийства, чтобы окончательно стало понятно, что Прут невиновен. Только вот где его искать? Как узнать его имя? У нас есть полное описание и род деятельности, не хватает самой малости.

Тут меня осенило.

Следовательские архивы. Не мог тот человек не засветиться в каких-то еще делах.

Срединный квартал и близлежащие улицы, на которых, в том числе, жила семья Калиш, относились к центральному городскому округу, а со следователями этого округа я была хорошо знакома и даже дружила. Я уже ходила в волнении по комнате и разбудила тем самым Асаласа. Рассказала ему о своих выводах и мы отправились в сторону участка. Только сначала переоделись в купленную в первой же лавке чистую одежду и позавтракали.

В архив мы попали легко - я сказала, что ищу кое-какую информацию для своего нового дела и для этого мне необходимо было изучить приметы местных разбойников, что попадались на разных кражах и хулиганствах или были замечены в чем предосудительном. Меня здесь знали и не противились; да и не являлось это какой секретной информацией. Мы несколько часов потратили на то, чтобы выяснить три имени, подходящих под описание. Теперь необходимо было переговорить с кем-то из стражей или следователей, но осторожно - если нарвемся на того, кто в этом замешан, нам несдобровать. В Главном Следователе участка я была уверена, за ним точно не числилось ничего плохого, но его внимание пока не стоило привлекать. Так что я наведалась в кабинеты рангом пониже, да осторожными расспросами выяснила, что один из трех найденных преступников  за решеткой, второго не было видно уже с год, а вот третий, некий Чар Болло, давно находится под присмотром, жил неподалеку, но пока ни на чем крупном не попадался. По приметам выходило, что это именно он: двадцать четыре года, человек, владеет навыками боя холодным оружием, несколько раз попадался на мелком хулиганстве - но отделывался штрафом. И, что окончательно меня убедило, - он левша.

- Где бы мне его встретить, чтобы поговорить, а? - умоляюще я посмотрела на старого орка, которому регулярно носила вкусные булочки. - Я честно-честно буду осторожной, мне просто надо кое-что выяснить, и, по-хорошему, встретиться бы нам с ним в кабаке каком, да так, чтобы это не бросалось в глаза.

- Да что я буду скрывать, тебе любой скажет что все наши разбойнички давно уже облюбовали трактир «Старый Хыч», что на Двенадцати листах.

Я чмокнула орка в морщинистую щеку и выпорхнула из участка. План почти готов, но надо было сначала подготовиться и переодеться.

В переполненном темном кабаке взрывы смеха перемежались отборной руганью, а слабые попытки певички развлечь публику фривольными песенками - выяснением отношений и звоном разбитого стекла. Магические светильники едва справлялись; в помощь им были чадящие свечи и огонь крупного камина, который давно уже прикрыли кованой решеткой. Уж слишком многочисленные ожоги были на посетителях после массовых драк. Огромные столы и стулья  потеряли мягкость и цвет дерева, пропитавшись насквозь разлитым вином и самогоном; за каждым столом сидело не меньше четырех головорезов, то тут, то там мелькали грудастые потные официантки, отзывавшиеся грубым смехом на чувствительные щипки. Были тут и женщины для утех; некоторые уже нашли себе клиентов и сидели на их коленях, ничуть не стесняясь плотоядных взглядов. Другие пока бродили между столов в поисках, кто больше заплатит - насилия они не боялись, папаша Ру строго следил, чтобы цыпочек, попадающих в это место, не обижали. Потому те и с радостью приходили сюда подцепить кого на часок, а если повезет - то и на всю ночь, для чего на втором этаже были открыты вполне приличные номера. Вот и еще одна фигуристая крошка, с тонкой талией и крашеными рыжими волосами возникала то тут, то там, привлекая к себе внимание. Размалеванное лицо не скрывало некоторую молодость и милость женщины, а потому к ней многие тянули лапы, но она пока со смехом уворачивалась.

- Ты бы не мудрила с выбором, а то папаша Ру по головке не погладит, если из-за тебя кто начнет ссору, - недовольно пробурчал плотный тролль, подающий за стойкой

- Ах дядя, как бы тебе объяснить…Знаю не к месту это, но я ищу определенного мужчину… Встречалась с ним в прошлом месяце и веришь ли, забыть не могу! Пусть и глупость это, но можем же мы иногда глупости вытворять? - рыжая навалилась на барную стойку и умоляюще сложила ладошки

- Дура - уже по доброму хмыкнул тролль - Ну и что за мужик тебе по нраву пришелся?

- Человек. - сладко протянула девица, - Чар Болло.

Тролль внимательно осмотрел зал и покачал головой:

- Так нет его, хотя обычно он здесь и бывает вечерами. Знаешь что скажу - выкинь эту придурь из головы, а? Придумала тут в любовь играть.

- Да может ты и прав, дядя, может и прав. Но я сама решу, лады? Может кого из друзей его видишь? Не волнуйся, не буду я их беспокоить, подойду, познакомлюсь, если они такие же красавчики, кто знает, может и утешусь? - подмигнула она троллю

- Вон за тот стол иди - мотнул дядька головой в сторону круглого стола почти в центре, за которым сидели ладные, как на подбор, парни.  - На, самогону возьми - они его любят, и с папашей Ру дружат, так что можешь сказать, что тот их угощает.

Девица послала воздушный поцелуй и, подхватив тяжеленный кувшин, покачивая бедрами отправилась к указанным парням. В общей суматохе, пьянке и полумраке, никто и не заметил, как в кувшин попала немаленькая доза зелья, способного разговорить даже мертвого, а в веселой компании и взрывах хохота осторожно прозвучавшие вопросы о доме одного оборотня получили ответы.

Спустя час из «Старого Хыча» выскользнула хрупкая фигурка и нырнула в подворотню, где, растворенный в мраке ночи, ждал эльф.

- Подействовало зелье?

- Да. Идем - времени совсем мало, - быстро проговорила я. - Болло почему-то не пришел сегодня, и мне это не слишком нравится.

Мы быстро и бесшумно, используя маскировочное заклинание, направились на другой конец улицы, где в небольшом доме и должен был обретаться нужный нам оборотень. С виду дом был темным и тихим; я прошлась поисковым заклинанием, но никого живого маячок не обнаружил.

- Заберемся внутрь и осмотримся. Может найдем что-нибудь, что нам поможет.

Мы открыли ничем не защищенную дверь, и осторожно, стараясь не делать лишних движений, в полной темноте пробрались в ближайшую комнату. Стоило начать поиски отсюда, а потом уже искать спальню. Я зажгла незаметный с улицы магический огонек и тут же услышала, как длинно выругался Асалас. Да уж, ругаться стоило. Понятно, почему маячок не обнаружил никого живого - Чар Болло лежал навзничь и был мертв, заколотый, похоже, тем же ножом, что и его жертва. Кровь вокруг тела уже успела засохнуть, значит убили его несколько часов назад.

Кому то так сильно не понравились наши поиски, что они, даже в ущерб себе, решили избавиться от единственной ниточки. И, думается мне, этого кого то мы знаем.

Я напряженно кусала губы. Что делать? Если мы исчезнем сейчас, то не сможем использовать имя убитого на завтрашнем суде, так как сами попадем тогда под подозрение. Вызовем стражу - и тоже проблем не оберешься. Рискнуть или нет? И чем рискуем больше? Можно, конечно, предоставить по максимуму доказательства, не упоминая Болло, но достаточно ли этого будет? Наше же нахождение здесь не слишком законно; да еще и могут обвинить в убийстве.

Но был еще один вариант.  Мы с Асаласом переглянулись и приняли решение.

Небольшое примечание от автора.

Относительно имен и фамилий «Четырех миров»

У многих сущностей и рас есть только имя, иногда дополненное родовой принадлежностью: так у друидов, драконов, великанов. Некоторые расы, например, ангелы, имен не имеют вовсе, другие, вроде демонов - скрывают их, в связи с особенностями магии имени и крови.

Расы, для которых очень важна роль родителей или старейшины клана, часто используют сочетание своего имени и имени отца, в качестве фамилии. Так происходит у троллей, гномов, оборотней. Полное имя Глака - Грррхаррлак-эн-Ндерргенн, что означает «Глак - сын Ндергена».

Светлые и темные эльфы, зачастую, называют только имена, их фамилии можно услышать при определенных обстоятельствах. Фамилия Таралиэль по матери - Истивери, это говорит о том что она не из благородного рода. Для благородных всегда используется приставка «ар». Отец Таралиэль - Тараэр Амон Зафиро, «амон» у сухров - гора, «зафиро» - сапфир; фамилии сухров относят к Дому, но приставка «амон» может быть только у главы Дома и его семьи. Поскольку отец признал Тралиэль, она теперь может именоваться Таралиэль Амон Зафиро

Вампиры используют приставку «ван» для неблагородных и "цепеш" - для благородных. Полное имя Синь - Синь Ван Данаг. У людей же принято представляться по фамилии; или же полным сочетанием -  имя плюс фамилия. Господин Юрко, Гатас, Юго - все это фамилии.

Для определения благородства происхождения у людей существует несколько вариантов. Так, в государстве Дор - Камараби, в котором находится Академия, принята приставка «ор»; в других государствах есть варианты «аль», использование признака статуса «сэр», «сэрра» или же перечень определенных благородных фамилий.