Глава 39

Когда Алекс ушел, уводя с собой притихшего мальчишку, в комнате воцарилась тишина. Средневековый мир – это не двадцать первый век. Здесь нет телевизора, интернета и телефона. Подруге не позвонишь, не потрещишь о своем, о девичьем. И сериал не посмотришь.

Я присела у стола, задумчиво глядя в окно. С третьего этажа много не увидишь. Особенно сидя. Но мне и не это нужно было. В голове мутным водоворотом крутились мысли. Старая ведьма, в доме у которой я провела свою первую ночь в этом мире, пережитый на утро ужас, мои родственницы-ведьмы и даже увиденный как-то сон, в котором якобы ко мне приходила моя мама и говорила, что перестаралась с каким-то блоком. И теперь мне нужно немного потерпеть.

Пазл в голове не складывался. Могло ли быть так, что я действительно ведьма? И если Нелл права, то чем мне это грозит? Я покосилась на притихшую в углу служанку. Камеристка уже обзавелась новым белоснежным передником и форменным платьем, отличным от цветов графа Кроу, но тем не менее, сейчас сидела и в очередной раз чинила свой старый аксессуар.

– Нелл, подай мне, пожалуйста, сумку Алекса. Вот ту, наплечную!

Нелл послушно отложила шитье и передала мне требуемое, заинтересованно поблескивая глазами. Я усмехнулась про себя: бедняге тоже не хватало развлечений.

Как-то так получилось, что я никогда не расставалась не только с тетиным медальоном, но и всегда таскала с собой тетин гримуар. Его страницы по-прежнему были для меня пусты. Но сама книга уменьшилась до размеров блокнота и не занимала много места в сумке. И в последнее время обитала в наплечной сумке Алекса вместе с книгой, которая сама выбралась из сгоревшего дома старой ведьмы и избрала меня своей хозяйкой.

Я выудила обе книги из сумки и положила перед собой на стол. Блокнотики немедленно превратились в увесистые фолианты. От книги старой ведьмы веяло теплом, и она была чуть больше тетиного гримуара. Меня неудержимо влекло прикоснуться к ней, погладить шершавую, явно кожаную обложку. Рука прямо тянулась сама собой. И я не стала сопротивляться.

Ощущение от прикосновения было непередаваемое, как будто прикоснулась к груди близкого человека, где под пальцами билось родное сердце. Прикрыв глаза от удовольствия, я провела ладонью по переплету, коснулась пальцами корешка, и взвизгнула: за палец словно пиранья укусила.

Обиженно отдернув руку, я распахнула глаза. Нелл, незаметно пристроившаяся по другую сторону стола, охнула:

– Миледи, кровь впиталась!

И действительно, под моим потрясенным взглядом капельки попавшей на обложку крови медленно впитались внутрь без следа. Я усмехнулась. Нечто подобное описывалось почти в каждой книге фэнтези в моем мире.

– Успокойся, Нелл, все нормально. В моем мире это называется «привязка на крови». Эта книга мне досталась в наследство. И, думаю, теперь я ее полновластная хозяйка.

Глаза камеристки от восторга блестели ярче звезд этого мира.

– Откройте ее скорее, миледи! Интересно, что же там!

Но сказать оказалось куда проще, чем сделать. Не смотря на странное тепло, волнами расходящееся от нее, книга открываться не желала. Ее страницы словно слиплись намертво, и как я ни старалась отделить переплет от страниц, у меня ничего не выходило.

Нелл в порыве энтузиазма бросилась мне помогать. И… получила довольно чувствительный ожог. Сунув пострадавшие пальцы в рот, она обиженно посмотрела на фолиант:

– Я же просто хотела хозяйке помочь!

Я фыркнула, настолько смешно прозвучало обвинение неодушевленного предмета. Или одушевленного? За спиной раздалось:

– Гримуар не откроется, пока не признает тебя своей хозяйкой и пока не придет время.

Мы с Нелл подскочили от неожиданности. На пороге стоял вампир. Я схватилась за грудь:

– Алекс, чтоб ты был жив-здоров тысячу лет! Ты меня до смерти напугал!

На мрачном лице вампира иронично выгнулась бровь:

– Всего-то?

А я только сейчас осознала, что в сердцах пожелала бессмертному существу. От неловкости я покраснела:

– Извини, это я по привычке ляпнула. Тетя, царствие ей небесное, с детства приучала меня не проклинать, а желать здоровья. Вот я по привычке и ляпнула, не подумав.

Алекс усмехнулся:

– Думаю, что в этом мире это будет актуально.

– Да какая разница, что я там говорю!

– Не скажи.

Я только тут обратила внимание на то, насколько мрачным выглядит вампир. В груди тоненько зазвенела тревога:

– Алекс, что случилось?

– Собирайтесь, девчонки. Завтра на рассвете мы покидаем этот гостеприимный городок.

В последних словах вампира сарказм был такой густой, что хоть на хлеб мажь. И я встревожилась окончательно. Алекс пересек комнату и обнял меня:

– Не волнуйся, тебя никто и пальцем не тронет пока я жив.

Не скажу, что мне стало легче от этих слов. Но гул в ушах постепенно улегся. Я заглянула в зеленые глаза:

– Расскажешь?

В ответ Алекс скривился:

– Да нечего тут рассказывать. Их тут всех с детства, как тебя тетя, воспитывают в ненависти к ведьмам. И если у взрослых часто жадность перевешивает воспитание, как у портнихи, то дети выдают самую непосредственную реакцию. Я не могу даже обвинить этого мальца в том, что он кинул в тебя камень. Ему с пеленок бабушка внушала, что ведьмы – это существа даже не третьего сорта, а вообще какие-то отбросы. – Алекс сильнее меня стиснул в объятиях. – Мамаша польстилась на золото, которое могла получить от меня и приказала ему вести себя прилично. Вот только в стрессовой ситуации, когда обидели его любимую, все воспитание вылезло наружу.

Как Нелл ни старалась сдерживаться, в этом месте ее глаза стали правильной круглой формы. Алекс шумно выдохнул мне в волосы и пояснил:

– Ему четырнадцать. И он влюблен в семнадцатилетнюю работницу своей матери. А та даже не смотрит в его сторону.

Я вывернулась из рук вампира:

– Что с мальчиком?

– А ты как думаешь?

Алекс вздохнул:

– Ничего я ему не сделал. Не он виноват, что ему в голову вбили такие идиотские идеи. Но его мамаша лишилась денег, которые могла с меня получить. Да еще и подарила пару плащей вам с Нелл в качестве компенсации. – Алекс кивнул на свертки, на которые я раньше не обратила внимания, а он, подходя ко мне, бросил на кровать. – Так что теперь она точно займется воспитанием сына и своей недалекой мамаши. Но мы отсюда уезжаем. – Вампир устало потер лоб. – Следующий, у кого подобное воспитание возьмет верх над жадностью или здравым смыслом, может оказаться куда более опасным, чем этот мальчишка.

На рассвете следующего дня, когда городок еще спал, а ночная тьма только собиралась уступать свои владения разгорающейся на востоке заре, мы выехали из ворот постоялого двора. Нас провожал хмурый и позевывающий хозяин. Алекс многозначительно на него посмотрел:

– Любой, кто решит нас проводить, обратно не вернется.

Я ничего не поняла. А хозяин постоялого двора раздраженно сплюнул под ноги.