16. Данияр

– У нас с твоим отцом был совместный бизнес, – начал я, тщательно подбирая слова. – В один прекрасный день он внезапно решил продать свою долю нашему прямому конкуренту Жданову. Я замолчал, стараясь припомнить подробности, которые на хрен никому не упали. На самом деле мне нужна была минутка, чтобы погрузиться в прошлое с головой. Дядя Тимур отправил меня к Никитину, чтобы я уладил с ним этот вопрос, и предложил ему нашу цену. Я всегда выполнял самую грязную работу, поэтому не удивился. На Михаила не подействовало ни щедрое предложение от моей семьи, ни мои угрозы. – Вам татарам, лишь бы даром? – рассмеялся он мне в лицо. – Тебе самому не стрёмно, Данияр, приходить ко мне с такими предложениями? – Не стрёмно. Что мне передать дяде? – Ничего. Я думаю о своей жене, а ты о своей подумай. Не суйся в это дело, Данияр, если не хочешь проблем нажить. Он начал нервно ломать пальцы, на одном из которых был тот самый перстень, который я нашёл рядом с телом жены. В тот день он ещё был при нём. – Смеешь мне угрожать, пёс? – разозлился я. Мне совсем не улыбалось уходить от Никитина ни с чем. – Ты не знаешь, на что я способен, Данияр! Проваливай! Он был таким дерзким, таким самоуверенным в тот день. – И что было дальше? – поторопила меня София. – Чтобы припугнуть Михаила, мы сожгли его магазин, – продолжил я, и глаза Софии округлились от испуга. – А на следующий день я нашёл свою жену мёртвой с перерезанным горлом. – О господи! – вырвалось у Софии. – Я ничего не знала об этом… Я… Почему ты думаешь, что это мой папа убил её? Он не мог… Нет… – Я нашёл вот это рядом с её телом! – показал я перстень Михаила, болтавшийся на моей шее, Софии. – Твой папаша мне угрожал! Жаль только, что я не воспринял его угрозы всерьёз! – Это неправда! – расплакалась девушка. – Этого не может быть! Папа мог потерять кольцо! Его могли подбросить! – Или он специально его оставил на месте преступления, чтобы показать мне моё место! – Я не верю! Не верю! С этими словами София вскочила с лавки, уронив на землю мой пиджак, и бегом бросилась к дому. Я не стал её догонять. Пусть поплачет. Наконец-то она проявила свои эмоции. Этого я и добивался, а во что она верит, во что нет, мне плевать. Было немного совестно, что я огорчил Софию, снова довёл до истерики. Тяжело, наверное, узнать, что её родной отец – чудовище? Не каждый день приходится такое слышать. Это я ей подробности зверства не рассказал. Ни к чему ей знать какую страшную смерть приняла моя Эльвира. У меня зазвонил мобильник, отвлекая меня от тяжёлых воспоминаний. Это был мой начбез. – Данияр Сулейманович, есть новости о Никитине! – сообщил Булат. – Только что он продал акции завода Жданову. – Он живой? – сам не поверил в услышанное. – Его никто не видел, Жданов тоже. Но сделка осуществлена от имени Михаила. Проверяю информацию, опрашиваю всех участников. – Держи в курсе. Я положил трубку и тяжело вздохнул. Опять этот Жданов? Дядя Тимур все волосы на жопе вырвет, когда узнает, что Никитин его снова швыранул. Может, это Жданов Никитина и пытался завалить? Что они не поделили? А София ему зачем? Так много вопросов и так мало ответов. Выждав ещё немного времени, я поднял с земли свой пиджак и пошёл искать Софию. Надеялся, что новость, пусть и не проверенная, о том, что её папаша жив, немного её обрадует. Нашёл её там же, где и думал – ничком на кровати. Ревела до сих пор. – Твой отец жив, – с порога огорошил я Софию, зайдя в её комнату. Она встрепенулась и села, вытирая заплаканное лицо краем кофты. – Это правда? Ты меня не обманываешь? – Я похож на вруна? – оскорбился я. – Нет, но… Ты можешь просто заблуждаться, как с убийством твоей жены. У тебя нет никаких доказательств, Данияр. Просто папин перстень, и всё? – Его видел мой охранник, София. Видел, как он убегал из дома вместе со своими головорезами. – Нужно всё проверить ещё раз, – не унималась она. – Где сейчас этот человек? Я хочу с ним поговорить. – Это невозможно, София! Я выгнал его, едва не убив за то, что плохо выполнял свою работу, за то, что предал меня своим бездействием, в то время как должен был защищать мою жену. Он струсил, за что едва не поплатился жизнью. София снова расплакалась. Я понимал, что она пытается зацепиться за любую несостыковку, но цепляться было не за что. – Может, ты знаешь, что за дела у Михаила со Ждановым? – Не знаю я ничего. Я даже фамилию эту не знаю, – запричитала она. Я поверил ей. Никитин тщательно скрывал свои делишки от родных, как и многие бизнесмены. Как я, например. Зачем посвящать жену в свои грязные делишки? Я оберегал Эльвиру от этого, но не уберёг её саму. Несколько последующих дней София не разговаривала со мной, будто что-то замышляла. Меня это беспокоило, но не слишком. Она немного оживилась, ела с аппетитом, начала смотреть телевизор, гуляла во дворе с удовольствием – большего от неё и не требовалось. О Никитине больше не было весточки. Акции он продал через посредника, так что жив ли он на самом деле – было большим вопросом. Зацепиться, чтобы начать его искать, было не за что. Мне начинало надоедать сидеть на жопе ровно, но других дел не было. С тех пор как я поссорился с дядей, я стал как будто безработным, а это было скучно, как выяснилось. Страсти с покушением на Софию поутихли, но я не терял бдительности. Всё также следил за ней, спал, как верный пёс, рядом с ней. Раз Никитин продал акции, значит, ему зачем-то понадобились деньги. Возможно, он набирает новую охрану, чтобы напасть на меня, или нанял киллера, чтобы дочь освободить. Я рассматривал все возможные варианты и продолжал ждать. Если Никитин где-то просчитается, я схвачу его за жопу. София спала, а я снова не мог сомкнуть глаз. Лежал, глядя в потолок, и круговорот мыслей сводил меня с ума. Чем больше времени я проводил рядом с Софией, тем тоскливей мне становилось. Теперь она знала, что я хочу сделать с её папашей, думала об этом, ненавидя меня ещё сильнее. Мне было неприятно от этого. Опекать человека, который всей душой тебя презирает – такое себе занятие. Вопреки своим принципам, я начал задумываться о том, что с ней будет потом, после смерти Михаила. Я не смогу охранять её далее, да она и не примет помощь от убийцы отца. Если я смог пересмотреть свои взгляды насчёт неё, то я для неё до конца дней останусь врагом. Можно было выдать Софию замуж. После того как она похоронит отца, у неё останутся какие-то капиталы по наследству, если Михаил, конечно, не разбазарит всё до того, как я ему голову оторву. Я знал множество богатых и влиятельных мужчин в этом городе, которые были бы способны позаботиться о девушке, только вот женихи походящие на ум не приходили. В итоге я бросил эту мысль, поняв, что сводник из меня никакой. София пошевелилась и судорожно вздохнула во сне. Я уже знал её повадки наизусть. Сейчас она повернётся набок, подложив ладошку под щёку, и неосознанно отодвинется от меня на край. Даже во сне она пыталась быть как можно дальше от меня. Смотрел на её красивое лицо, ожидая повторения этих действий. Вдруг она открыла глаза и уставилась на меня. Я смотрел на неё, она на меня, оба молчали. Маленькая, тёплая ладошка Софии заскользила по моей груди снизу вверх, и я перестал дышать. Так и замер на вдохе. Кажется, даже время остановилось. Что она творит, чёрт её побери? Смелость и безрассудство Софии вызвали у меня оцепенение и дикий стояк. Она едва коснулась меня, а член будто с цепи сорвался. Как последний идиот я продолжил наблюдать за глупой девчонкой. Теперь она трогала моё лицо, осторожно, будто знакомясь. Гладила бороду, словно кота или собаку. Я испытывал почти физическую боль от её робких прикосновений. У меня слишком давно не было женщины. После смерти жены – ни разу. Никогда. Нет, я не импотент. Просто не было такой потребности, даже не думал об этом. Воспринимал красивых девушек, как произведение искусства, мог даже с удовольствием любоваться ими, но чтобы трахнуть… Стоило представить, что рядом со мной лежит не Эльвира – другая, становилось тошно, больше ничего. То, что я чувствовал сейчас, не поддавалось объяснению. Я хотел Софию. Хотел так, что яйца свело. В голове понеслись картинки, полные порока и страсти. Я брал Софию, но вовсе не грязно и пошло, как мне хотелось, а чувственно и красиво. До чего же это было красиво… А в реале я едва держался, чтобы не наброситься на неё и не вогнать свой горящий елдак в её девственную щель прямо сейчас. Все мои демоны взбунтовались против меня, толкая меня в пропасть. – Не надо, София, – вырвалось у меня стоном против воли. Я должен предупредить её, должен предотвратить это безумие. Почему я вообще сплю с ней в одной кровати? Потому что помыслить не мог о том, что она сама ко мне пристанет, проявит интерес как к мужчине. Мне ничего не стоило оттолкнуть Софию от себя, встать с кровати, в конце концов, но я продолжал лежать рядом с ней, принимая её ласку, пока меня рвало изнутри на части. – Почему, Данияр? – шёпотом спросила София, продолжив меня искушать. – Разве ты меня не хочешь? Я бы мог соврать ей, что нет, что она мне противна, но одеяло над моим пахом топорщилось так, что никакой отмазкой не отбрехаться. – Ты пожалеешь, – это всё, что я смог ей ответить. Это было правдой. И я пожалею. Мы оба сгорим в этом аду. Я уже горю. Но её могу спасти. София не желает спасаться, приподнимается на локте, заглядывает мне в глаза, будто ищет во мне поддержку, а потом её губы прижимаются к моим губам. Целует неумело, но так чувственно, что все мои кишки завязывает в узел. Внутри меня что-то щёлкает и срывает тормоза. София моя! Я могу делать с ней всё, что пожелаю! Зачем я развожу эти сопли, если хочу её трахнуть? Нужно её выебать, выплеснуть из себя это месиво из непонятных эмоций к чёртовой матери! Тем более что она сама не против раздвинуть для меня ноги. Она сама виновата! Сама…