17. София

Данияр приподнимается мне навстречу, отвечает на мой поцелуй. Нежно ведёт языком по моей нижней губе, будто пробует на вкус, затем толкается им внутрь моего рта. Меня захлёстывает от эмоций. Я боюсь Данияра до обморока, как и первого нашего раза, но в то же время доверяюсь его опыту. Он же не девственник? Я устала бояться насилия. Пусть всё случится по моему согласию. Я готова. Кажется, что готова. Если Данияр получит мою невинность, возможно, он смягчится по отношению ко мне и моему отцу? Этого зверя ничем не пронять, но я должна попробовать. Пусть проверит ещё раз причастность папы к этому убийству. Это не он. У Данияра есть все причины ненавидеть моего отца и желать ему смерти, но я знаю, что папа ни в чём не виноват, и это просто ошибка. Всё равно терять больше нечего. Зачем мне моя невинность, если мой отец умрёт? А потом и я отправлюсь на тот свет. Данияр бросит меня, как только поквитается с моим отцом, и тогда меня убьют другие бандиты. Может быть, поступят со мной также ужасно, как и с женой Данияра? Чтобы получить защиту и милость Данияра, нужно что-то отдать взамен. У меня больше ничего не было, кроме моего невинного тела. Надеюсь, ему понравится меня трахать, и он останется доволен? – Тебе страшно, София? – прошептал Данияр, нежно касаясь моего лица и шеи пальцами. – Прогони меня. Скажи, чтобы ушёл! Только сейчас я почувствовала, что дрожу. Его тоже мелко потряхивало, как будто мы оба в лихорадке. Неужели правда уйдёт, если попрошу? Велико было искушение именно так и поступить, но я знала, что второй раз принести себя в жертву этому монстру у меня не хватит духа. Я и так слишком много дней колебалась. Вместо того чтобы оттолкнуть Данияра, поддавшись панике, я пересилила себя и положила руки на его широкие, бугристые плечи. Данияр прошептал что-то на своём языке. Я не поняла ни слова, но, судя по интонации, звучало как какое-то заклинание. Я не хотела знать, что именно он сказал, не ждала от него нежности. Лишь мысленно молилась, чтобы это закончилось поскорее, и я не истекла кровью от его гигантского размера. Сейчас его горячий, твёрдый член касался моего бедра, и я не могла думать ни о чём другом, кроме боли. Он коснулся губами моей шеи, и я зажмурилась от страха. Губы Данияра были мягкими, язык – влажным. Мурашки побежали по моему телу, когда он опустился ниже, проложив дорожку из поцелуев от мочки уха до груди. Раздался пугающий треск ткани, и я снова вздрогнула. Данияр порвал мою майку, чтобы добраться до моей груди. Я всхлипнула, когда рот Данияра накрыл мой сосок. Вцепилась в каменные мышцы его плеч ногтями, выгибаясь навстречу мучительным ощущениям. Тем временем он стаскивал с меня пижамные шортики, чтобы коснуться самого сокровенного. Властно развёл мои ноги широко в стороны, провёл рукой по складочкам. Хорошо, что был полумрак, и Данияр видел меня не так хорошо, как при свете дня. Я бы от стыда сгорела. Мои щёки и так полыхали от смущения. Впервые меня касался мужчина, господи! Нелюбимый, нежеланный, желающий смерти моему отцу! К стыду примешалось чувство вины. Знал бы папа, чем я тут занимаюсь. Я делала это ради него, ради себя, но всё равно было горько. Данияр не спешил, поглаживал подушечками пальцев мой клитор, играл с налившейся тяжестью грудью. Я ждала, что он возьмёт меня быстро и грубо, чтобы удовлетворить свою похоть, но нет. Его движения были такими чуткими и ласковыми, будто сейчас со мной был совершенно другой мужчина. В какой-то момент я поймала себя на мысли, что мне приятна его ласка, что ничего отталкивающего он не делает. Стыдно только, а так ничего… Терпимо. Данияр знал, как нужно ласкать женщину, чтобы ей было хорошо. Меня удивило, что он пытается доставить удовольствие и мне. Между ног стало тепло, потом горячо и влажно. Меня перестало трясти, а Данияра нет. Навалившись на меня сверху, он приставил к моему лону головку члена. Я вся сжалась в комок, посильнее ухватившись за его плечи, приготовившись к пытке. Данияр входит, выбивая весь воздух разом из моих лёгких. Он делает это медленно, но я чувствую, как меня растягивает там, внизу, так что хочется отстраниться. Я держусь из последних сил, чтобы не забиться в приступе паники и не оттолкнуть его. Твёрдый и большой, как дубина, член продолжает меня таранить, будто он бесконечный, будто Данияр хочет проткнуть мне им все внутренности. Лоно обжигает резкой болью, я вскрикиваю, но он не останавливается, пока не входит в меня до упора. Замирает на минуту, давая привыкнуть к инородному телу внутри себя. Слёзы непроизвольно текут по моим вискам, я всхлипываю, но Данияр не обращает на это никакого внимания. Подхватив меня под попу обеими руками, он начинает медленно двигаться во мне. Боль притупляется, на смену приходят немного другие ощущения. Снова становится тепло внизу живота, и мне удаётся расслабить бёдра. Данияр дышит, как загнанный конь, будто держится из последних сил, чтобы не начать вколачиваться в меня со всей дури. Я хочу, чтобы он поцеловал меня в губы, но все поцелуи Данияра достаются только моей груди. От него пахнет так славно – свежим потом, мускусом и мылом. Спина, которую я раздираю ногтями, влажная, как и его лоб, которым он задевает время от времени мою грудь. Между ног хлюпает. Наверное, там всё в крови, мамочки? Боли больше не чувствую совсем, только тугую, непривычную наполненность. Соски уже становятся чересчур чувствительными, так что я невольно вскрикиваю, когда Данияр слегка прикусывает один из них. Он начинает двигаться во мне быстрее, так что тугие мешочки яичек, шлёпают по моим ягодицам. Стыд и смущение отступают, оставляя больше места для других эмоций. Мы оба мокрые, горячие, как после сауны. Внутри меня туго закручивается пружина, низ живота начинает тянуть неестественной тяжестью. Меня потряхивает от напора Данияра, от прежде неизведанных ощущений. Кажется, ещё немного, и я умру. Ощущения нарастают как снежный ком, и я громко вскрикиваю, забившись в руках Данияра. Лоно сжимается, начинает пульсировать. Так сладко, господи! Так остро! Данияр вцепляется в мои ягодицы до боли, продолжая вбиваться в моё сокращающееся лоно. Рычит утробно, будто зверь, а потом обдаёт меня изнутри горячим потоком семени. Наступает звенящая тишина. Слышно только, как дышит Данияр, пытаясь восстановить дыхание, а потом я шмыгаю носом. Его член ещё во мне, мелко дёргается, всё такой же твёрдый и большой, будто бы Данияр не кончил только что. Он первым приходит в себя, выскальзывает из меня, как змея, и я разжимаю пальцы, которыми всё ещё впиваюсь в плечи Данияра. Стоит ему отстраниться, и мне становится холодно. Хочу, чтобы Данияр меня обнял и сказал что-то ободряющее, но он поднимается с постели и идёт к окну, чтобы покурить. Я смотрю на его широкую спину, и минутное удовольствие сменяется пустотой и горечью. Натягиваю на себя одеяло, которое всё ещё пахнет Данияром и его страстью, пытаясь согреться. – Ты идиотка, София! – тихо говорит Данияр, не глядя на меня. Он с грохотом закрывает окно, хватает с кресла покрывало, заворачиваясь в него, как в тогу, и уходит, не сказав мне больше ни слова.