19. Данияр

– Он не сказал, за каким хуем припёрся? – спросил я у Матвея, выйдя из спальни. Мы шли по коридору, а я всё не мог успокоиться после Софии. А теперь ещё и это. Ежу понятно, что дяде от меня что-то понадобилось, иначе он бы жопой не пошевелил. У меня дом сгорел, а он даже не позвонил, а сегодня что случилось? – Нет, не сказал. Диляра с ним приехала. Матвей произнёс имя моей двоюродной сестры с таким придыханием, что я ещё раз убедился: вляпался он в неё по уши. Жалко пацана – дядя Тимур в жизни не отдаст свою дочь за какого-то там охранника, да ещё и русского. Всё, что остаётся Матвею – дрочить на вожделенный образ Диляры, причём тайком, иначе я ему елдак оторву, если узнаю. Дядя со своей старшей дочерью ждали меня в гостиной, куда их уже проводили, не дождавшись моего приказа, приняв за почётных гостей. Конечно, я был рад видеть сестру, только вот принимать родственников в чужом доме было как-то не с руки. – Данияр! – завизжала Диляра и бросилась мне на шею. – Как же я соскучилась! – Я тоже соскучился, минем яраткан сенлем* – сердечно обнял сестрёнку. Чуть отстранившись, я заметил, что её глаза красные, будто она плакала. – Что-то случилось, Диляра? Ты расстроена? – забеспокоился я. – Вовсе нет, – виновато опустила глаза. – С чего ты взял? – Сәлам, минем яраткан оныгым* – обнял меня, в свою очередь, дядя. – Здравствуй, дядя Тимур! Говори, с чем пожаловал, у меня не так много времени. – Даже чая не предложишь, Данияр? Где твоё гостеприимство? – удивлённо развёл он руками, с интересом осматриваясь по сторонам. – Я здесь не хозяин, и тебе об этом известно. – Да-да, – протянул он. – Я слышал, что случилось с твоим домом. Прими мои соболезнования! Я всё же распорядился, чтобы принесли чая. Диляра не виновата, что у меня тёрки с её папашей. Мы расселись вокруг стола, и дядя продолжил ссать мне в уши: – Я приехал с миром, дорогой племянник! Мы с Дилярой приглашаем тебя на свадьбу. – Вот как? – удивился я. – И кто этот счастливец, сенлем? Диляра снова опустила глаза и промолчала. Кажется, я понял причину её печали: выходит за нелюбимого мужчину? Хотя бы за достойного? – Арсений Жданов – достойный выбор для моей прекрасной дочери! – с гордостью озвучил дядя. Я, признаться, охуел не меньше Диляры. Что происходит вообще? Дядя решил породниться с конкурентом? Такой ценой? Вот, сука хитрожопая! Меня женить не получилось по расчёту, дочки подросли, и за них принялся? – Выдашь Диляру за русского христианина? – криво усмехнулся я. Мне самому противно стало от дядиного бессердечия, представляю, каково Диляре. – Я тебя умоляю, Данияр! – отмахнулся дядя, прихлёбывая чай. – Мы живём в современном мире. Что за предрассудки? Не ты ли сожительствуешь с русской девкой? В её доме, прошу заметить! В доме своего заклятого врага. – Не называй её девкой! – завёлся с пол-оборота. Если бы я не выебал Софию, то только бы посмеялся над словами дяди, но сейчас меня задело его оскорбление до глубины души, потому что рыло было в пуху. – А как мне называть Софию? Может, хватит позориться, Данияр? Возвращайся в семью! Двери моего дома никогда не закрывались для тебя, несмотря на наши с тобой разногласия. Я пересмотрел своё отношение к Никитину. Раз уж его жизнь встала между нами, убей его, если твоя душа требует крови. Я слова не скажу, клянусь Аллахом! Диляра испуганно посмотрела на меня, и меня передёрнуло от этого. Зачем дядя Тимур говорит это при дочери? Для него это шутка какая-то? – А могу я спросить, с чего это ты передумал, дядя? – Всё просто, Данияр. Ты мне дороже какого-то Никитина. У меня было достаточно времени, чтобы хорошенько обдумать наш спор, – так красиво он назвал нашу ругань, когда я ему чуть рожу не разбил. – Если хочешь, я даже помогу тебе. Бросай эту девку, поехали домой! Объединим силы и найдём этого шакала! Я не был готов оставить Софию. Не время ещё. К тому же дядина помощь бесплатной не бывает. – Сам справлюсь, дядя. Не беспокойся об этом, – заверил я его. – И что, когда свадьба? – Через три недели. – Что за спешка? – снова удивился я. – Жениху не терпится породниться со мной, – пожал плечами дядя, мол, это не его инициатива. – Я приду, – пообещал я. Разве мог я такое пропустить? Больше тем для разговоров не нашлось, поэтому дядя Тимур откланялся, напомнив мне ещё раз, что он ждёт меня в своём доме с распростёртыми объятиями. У меня осталось неприятное ощущение от встречи с дядей. Я не понял, что он от меня хочет, да он и не сказал, но я крепко призадумался об этом. Время покажет, что замышляет этот хитрец, а пока мне стоит продолжить держаться от него подальше. – Это правда, Даня? Диляра выходит замуж? – с упавшим сердцем спросил у меня Матвей. – Да, брат, – сочувствующим тоном ответил я, немного понимая его огорчение. – Ты тоже пойдёшь на свадьбу вместе со мной. Если хочешь, конечно. – И ты ничего не сделаешь? – удивился он. – А что я должен сделать, Матвей? У Диляры есть отец, он решает её судьбу. Не я. – Неужели ничего нельзя сделать? – в отчаянии воскликнул парень. – А если я украду её, Даня? Что будет тогда? Я от души расхохотался над наивным Матвеем. – Ты уже много лет трёшь шкуру с татарами и не знаешь, что делают в таких случаях? Татарская община велика, и у неё длинные руки. Вас обязательно поймают. Диляра будет опозорена до конца своих дней, как и вся её семья. А тебе, смельчак, отрежут яйца. И нож будет в моей руке! Забудь о ней, Матвей. Как брата прошу! Эта девушка не для тебя! Так же, как София не для меня, – мысленно добавил я, возвращаясь в свой привычный ад. Минем яраткан сенлем* – моя любимая сестра. Сәлам, минем яраткан оныгым* – Здравствуй, мой любимый племянник.