21. Данияр

Ехали недолго, но я весь издёргался. Вся жизнь в мыслях пронеслась за какой-то час. Тысячу раз представлял, как убиваю Михаила, а теперь перед глазами стояли изумрудные глаза Софии, полные мольбы, и я никак не мог избавиться от её образа. Что она со мной сделала, сука? Превратила в кусок ничтожного дерьма! Дом, возле которого остановилась машина Булата, не вызвал ничего, кроме тоски. Казалось, сейчас дунет ветер, и старая, покосившаяся избушка сложится, как карточный домик. Я доверял Булату, поэтому не сомневался, что Никитин здесь. – Я первым пойду, – предупредил он, доставая свой пистолет. Я кивнул, пристроившись за ним. Вполне возможно, нас поджидала засада. Я мог отправить остальных бойцов, чтобы всё проверили вначале, а потом уже зашёл бы и я, но терпение давно лопнуло, вот я сам и попёрся. Нервы звенели, как стальные канаты. За каждым углом мне мерещились враги, смотрели на меня из каждого замызганного окна. Собаки или каких-либо признаков жизни мы не обнаружили, пока не вошли в дом. Липкий, выворачивающий наизнанку запах мертвечины резко ударил в нос, заставив нас всех закашляться. Вместе с трупным запахом, я почуял неладное. Воняло так, будто тут разложилась пара баранов. О том, что мы найдём здесь живых, надежды не было никакой. Никитина мы обнаружили на кухне, пристёгнутого к батарее наручниками. Судя по тому, как его раздуло, он был мёртв уже несколько дней. – Блять, не могу больше! – простонал Булат и бросился на улицу, а следом и трое других бойцов. Я не мог уйти, хотя мне и самому стало дурно. Превозмогая себя, я заткнул нос рукавом куртки и присел на корточки рядом с трупом. От лица Михаила мало что осталось, пальцы на левой руке переломаны. Его пытали долго и тщательно, прежде чем он отъехал. Вот, значит, как Жданов акции прикупил? Что только я не делал в своих мечтах, убивая Никитина, но такое зверство сотворили не люди. Больше смотреть на Михаила не было никакого интереса. – Так тебе и надо, мразота! – бросил я ему, и, шатаясь, вышел из дома. Мои бойцы всё ещё плевались во дворе, справляясь с рвотными позывами. Я отошёл к невысокой, покосившейся изгороди, и облокотился на неё, почувствовав, что ноги перестают держать. Достал пачку "Парламента" и закурил, еле попав огоньком по кончику сигареты – до того меня трясло. Как же так? Ну, как блять, так? Пока я нянчился с Софией, Никитина пытали и убивали у меня под носом. Это я! Я должен был убить его, сказав напоследок всё, что я о нём думаю. И вот он сдох такой же страшной смертью, как моя Эльвира, но почему я не чувствую радости, не испытываю облегчения? Я не представлял, как сейчас вернусь к Софии и сообщу о том, что её папаша издох. А нужно ли к ней возвращаться? Я ей ничем не обязан. Я спас ей жизнь, она отблагодарила меня своей дыркой. Мы в расчёте. У меня своя дорога, у неё своя. Оставлю ей охрану, и пусть дальше сама гребёт. – Что прикажете, босс? – спросил у меня Булат. – Нам опросить соседей? Может, видел кто-то что-то? – Не нужно. Поехали отсюда! – затушив окурок, приказал я. – Вызови ментов, пусть сами разбираются. – Понял, Данияр Сулейманович! – отозвался Булат. Я опустился в траву и обхватил голову руками. Куда дальше? Куда поехать теперь? С Никитиным покончено, с Софией тоже. Возвращаться к дяде я не собирался, разве что с сёстрами проститься да поехать потом на могилу Эльвиры. Там я попрощаюсь с дедом, и на этом, пожалуй, всё. – Босс, проблемы! – вывел меня из задумчивости Булат. – Что? – простонал я. Меня больше ничего не интересовало. Абсолютно ничего. Пусть хоть конец света наступит, плевать! – София упала с лестницы! – сказал Булат, и у меня в груди кольнуло, да так, что дышать не мог. – Митяй в больницу её везёт! – Она жива? – через силу выдохнул я. – Пока да. Расшиблась сильно. – Ёбаный в рот! – взревел я, поднимаясь на ноги. – Поехали в больницу! Как же я снова себя ненавидел! Зачем еду к ней? Нахуя? Чтобы что? Всё-таки придётся мне стать тем человеком, который сообщит ей о смерти её отца. Она так мечтала оправдать его в моих глазах, но не вышло. Не судьба. По дороге в больницу мы попали в лютую пробку. Я едва с ума не сошёл от тревоги за Софию. Что там с ней? Сильно расшиблась? Сломала что-то или просто синяками отделалась? Всё хлебало Матвею разобью за то, что не уследил. Доверил, как брату, самое сокровенное, а он еблом прощёлкал, сука! От Митяя толку было мало. Мычал в трубку, как телёнок, ничего толком не объясняя, потому что, видать, сам не врубался, что там с девчонкой. Наконец, мы приезжаем в неотложку. В ту самую, что обращались, когда я Софии руку едва не сломал. От этого места у меня только неприятные воспоминания, поэтому за Софию становится ещё тревожней. Господи, оставь её живой! Меня забери, а её не трогай! Что ты до неё докопался? Перед глазами всё ещё стоял труп Михаила. Интересно, они всё у него отжали или не успели? Перестарались, и он богу душу отдал? Если не всё, они же сейчас за Софию возьмутся. Шёл по больнице, не видя никого, искал глазами Матвея. Нашёл только Митяя, нервно дёргающегося в коридоре. – Где она? – набросился на него. – Там, – кивнул на дверь палаты. – В себе была, когда я её сдал Айболиту. Плакала только. – Матвей где? – Не знаю. Пропал Матвей. – Что значит, пропал? – То, и значит. Нету его нигде. Как сквозь землю провалился! Не до него было. Повариха нашла девчонку на полу и хай подняла. Я её в охапку и в больницу. А где Матвей, я в душе не ебу! Холодок пробежал по спине от неприятного предчувствия. Я достал мобилу и набрал номер Матвея. До последнего надеялся, что он трубку возьмёт, но его телефон был выключен. Происходила какая-то неведомая херня, которая мне совершенно не нравилась, но тут из палаты вышел врач, и я на секунду забыл о Матвее. – Вы родственники Софии? – обратился к нам мужчина. – Да. Она жива? – подскочил я к нему. – Да. У неё… – Мы можем поговорить наедине? – оборвал я врача, понимая, что верить теперь никому нельзя, даже Митяю. Мужчина кивнул и пригласил меня пройти в какой-то кабинет. Я упал на предложенный стул, будто силы меня покинули, и с нетерпением уставился на доктора. – А вы ей кто? – уточнил он. Я на секунду замялся, не зная, как представиться. Если скажу, что знакомый, мне много чего могут и не рассказать. Вдруг с Софией конкретная беда, но всей правды мне не расскажут? – Жених, – уверенно заявил я. – С Софией ничего серьёзного. Ей повезло, учитывая, с какой высоты она свалилась. Пара ушибов, огромный кровоподтёк на спине, сбитые колени и локти. Жить будет. – Слава Аллаху! – вырвалось у меня. – С ребёнком тоже всё хорошо. Мы проведём более тщательное обследование… – С каким на хрен ребёнком? – перебил я врача. Должно быть, мне послышалось или он перепутал Софию с кем-то ещё? Тогда что с моей Софией? – А вы не знали? – удивился он. – Срок маленький, поэтому неудивительно. Я вас от всей души поздравляю! Ваш ребёнок в полнейшей безопасности, жив и здоров! Что тоже, можно сказать, чудо. Благодарите господа и за это, папаша!