23. Данияр

– Отправь куда-нибудь Митяя с глаз моих! – приказал я Булату. Мы шушукались на заднем дворе больницы и курили одну за одной. – Либо он Софию столкнул, либо Матвей. Я озвучивал сейчас очевидное. Не секрет, что больше в доме никого из мужчин не было. Моё сердце отказывалось принимать предательство лучшего друга. Мы через столько прошли с ним, столько всего пережили, в том числе и смерть моей Эльвиры. Как теперь поверить в то, что он крыса? – Убрать его? Совсем? – переспросил Булат, намекая на убийство Митяя. – Нет, пока что. Если он замешан, нельзя подавать вида, что мы что-то подозреваем. – У Тимура Акзамовича дочка пропала, – поведал мне Булат. – Которая? – Диляра. А Матвею на счёт упала кругленькая сумма. Совпадение? Не думаю. От кого перевод был, отследить невозможно. Щенок отработал деньги, правда, коряво, а потом украл вашу сестру. Вот и думайте сами, кто крыса. Это он из-за Диляры мне топор в спину воткнул? Денег на побег хотел заработать? Сука, у меня не мог попросить? Я бы не дал. И Диляру украсть не позволил бы. Матвей знал это, не хуже моего. Ничего, дядя Тимур его быстро отыщет, и тогда я ему не завидую. Смерть покажется ему избавлением. – Что по капиталам Никитина? – перевёл я тему, стараясь побыстрее вернуться к Софии в палату. – Кроме акций, они ничего из него не выбили. Крепкий мужик оказался, с яйцами. Софию уберут, раздербанят имущество. Там можно и подписи подделывать, и даты – никто разбираться не будет. Наследников других нет. Надо увозить Софию из больницы, Данияр Сулейманович. Мы не сможем контролировать весь персонал. Слишком много народу. Я был полностью согласен с Булатом. Синяки и ссадины я бы мог ей в другом месте подлечить, меня здесь аборт этот дурацкий удерживал. Вытравят из неё ребёнка, можно и сворачиваться. – Может, отправить Митяя пока похоронами заняться? – предложил я. – Не по-человечески это – Никитина в морге бросать. Некрасиво. – Думаете, он справится? Он же тупой? Тупой, не тупой, а Софию в больницу оперативно доставил. Зачем спасал, если сам толкнул? Чтобы подозрения с себя снять и передо мной выслужиться? К Булату у меня тоже не было ни капли доверия. При покушении на Никитина на трассе его рядом не было. Мог и он напасть. А сегодня привёз меня к нему, уже заведомо зная, что тот – мертвее некуда. Раскрывать свои мысли перед Булатом я не собирался, но и в дурачка играть с ним не получится. – Пусть Митяй займётся похоронами, – настоял я. – А что с девчонкой делать, мы решим со Ждановым и дядей Тимуром. Если им интересно её наследство, пусть забирают, я мешать не стану. Реакции на мои слова от Булата не последовало. Он умел держать мину, и сейчас ему это удавалось тоже. Если Булат тоже предатель, пусть думает, что я у дяди Тимура на коротком поводке, что мне плевать на деньги Софии, и мы за них не боремся. Если в убийстве Никитина всё прямо указывало на Жданова, то к дяде Тимуру у меня тоже вопросики имелись. Жопой чуял, что неспроста он с Арсением решил породниться. Я ждал комментариев Булата насчёт наследства Софии, но их не последовало. Либо ему было похуй, либо он не придумал, что ответить дельного. – Вам бы поспать, Данияр Сулейманович, – заботливо заметил Булат. – Давайте я Софию посторожу пару часиков? Меня напрягло это предложение. Больше никаких промашек я допустить не мог. – Ты лучше сам отдохни. Завтра подежуришь, пока я к дяде съезжу за советом. Установи камеры у неё в палате и выведи мне на телефон. А потом можешь ехать домой. До завтра свободен. Я хотел, чтобы он знал про видеонаблюдение, и чтобы завтра, когда я отлучусь, я видел палату со всех сторон. Булат не станет так явно косячить. Выберет более удобный момент, чтобы с Софией разделаться, если сверху прикажут. – Посиди со мной, Данияр, – попросила София, когда Булат вышел из палаты, установив камеры видеонаблюдения, оставив нас, наконец, одних. Её перевели в отдельную платную палату со всеми удобствами, какие только могут быть при больнице. Я хотел, чтобы нам обоим было комфортно и безопасно. Мне поставили кушетку рядом с её кроватью, принесли подушку и плед. Я тяжело опустился на своё низенькое ложе и устало сложил локти на её кровать. Выебся, как собака, издёргался за день. С Софии сняли все провода и капельницы, теперь она могла спокойно повернуться набок. Я поправил на ней одеяло, но не потому, что хотел, а потому, что ей это было сейчас нужно. Я вроде бы как отец её ребёнка и всё такое. Она заслужила хоть какого-то проявления заботы с моей стороны. Я боялся выдать себя своей холодностью и отстранённостью. До дрожи внутри опасался, что София догадается, что я приказал сделать с нашим ребёнком, вот и пытался выглядеть более или менее натурально. – Как ты себя чувствуешь, София? Хочешь чего-нибудь? Может быть, попить? – Болит всё, напоминая о том, что я ещё жива, а так ничего… Расскажи мне, как умер папа. Это было похоже на сказку на ночь, только ужасную. – Ты правда хочешь знать? Это очень страшно, София, – предупредил я. Но всё же решил поставить её в известность, чтобы не упрямилась, когда ей со своим добром придётся распрощаться. – Михаил умер под пытками. Те, кто его убил, пытались завладеть вашим имуществом. Я нашёл его уже мёртвым. Это случилось несколько дней назад. Ты ничем не могла ему помочь. Не вини себя. – Они теперь и за мной придут? – испуганно произнесла она. – Уже приходили, милая. Я придумал, куда тебя спрятать, но ты должна меня слушаться во всём, иначе я не смогу тебя уберечь, София. – Что же ты придумал? – Я не могу пока рассказать, даже тебе. Кругом предатели, никому нельзя верить, бэбкэм. Я увезу тебя так далеко, что никто не сможет тебя найти. – А ты? Ты поедешь со мной? Ты же не оставишь меня одну с ребёнком? – Разве ты не хочешь выяснить, кто убил твоего отца? Я не смогу искать убийцу вдалеке от города. – А ты не хочешь заодно поискать убийцу своей жены, Данияр, потому что мой отец не виновен? Я не стал ей говорить, что ей не удалось зародить сомнения в моём сердце относительно Михаила, и что никакого ребёнка не будет. Это было лишним. Враг у нас один, больше нас с Софией ничего не связывало. Та ночь скоро забудется, как и наш не родившийся малыш. – Хорошо, я обещаю, что разберусь. – Ты правда сделаешь это ради меня? – с надеждой спросила София. Это "ради меня" я уже слышал не в первый раз. Она ждёт от меня каких-то поступков, думая, что я теперь её мужчина? – Конечно, малышка, – через силу выдавил я из себя. – Спи! – Я никуда не поеду, пока не похороню папу! – Это даже не обсуждается. Я уже отдал распоряжение, чтобы всё подготовили к погребению Михаила. Ради тебя, – добавил я для убедительности. Потом наклонился и поцеловал Софию в лоб. Это я сделал не ради неё. Не знаю зачем. Устал просто и хотел, чтобы она уснула поскорее, не досаждая мне своими разговорами. София подняла руку и дотронулась до моего лица. Погладила меня ласково по щеке. Я едва сдержался, чтобы не отпрянуть. Не то чтобы неприятно… – Я рада, что это был не ты, Данияр, – сказала она и расплакалась. А вот я не был этому рад. У меня было такое чувство, что меня жёстко наебали, убив Никитина. А я просрал все шансы и время, тусуясь с Софией в её комнате, как последний лох. Долго ещё сидел возле неё, пока не успокоилась и не заснула, положив руку на свой живот. Ребёнок! Мой ребёнок! Маленькая, хрупкая жизнь, которую я хочу забрать у неё! Господи! София только сегодня узнала, что станет матерью, а уже неосознанно держит руку на животе, пытаясь защитить малыша. Где мои отцовские инстинкты? Я совсем мёртвый? Я убивал людей. Не многих, но приходилось. Но чтобы ребёнка… Нерождённого… Своего собственного… Принял же уже решение? Отчего меня продолжает разрывать на куски, блять? София застонала во сне, и я вскочил, чтобы проверить её. Снова поправил ей одеяло, убрал волосы с красивого лица. Смотреть на неё не мог и не мог взгляда отвести. Она так обрадовалась этому ребёнку. От кого? От чудовища, которое мучило её и охотилось за её отцом? Какая же она всё-таки дура!