25. София

Даже пара часов без Данияра казались вечностью. Он уехал по делам, оставив меня на попечение Булата, и время замерло. Только рядом с Данияром я чувствовала себя в безопасности, поэтому сейчас без него было тревожно. Булат включил мне телевизор, чтобы не было так тоскливо. Шёл какой-то фильм, но я его не смотрела. Думала только о том, что там придумал Данияр. Это хорошо, что он собрался меня увезти подальше отсюда, подальше от плохих людей, но как же я там буду совсем одна? Вдруг с нашим малышом будет что-то не так, а Данияра не будет рядом? Я ещё не совсем привыкла к мысли, что скоро стану матерью, но, думая об этом, я могла отвлечься от того ада, что творился вокруг меня. Не сказать, что я обрадовалась новости о беременности. Вначале это стало для меня шоком. Мы с Данияром переспали всего один раз, и так сразу получилось. Я не люблю его, как и он меня, за мной охотятся какие-то бандиты, папа умер, я осталась совсем одна, но мысли о том, чтобы избавиться от ребёнка, у меня даже не возникло. Пусть он совсем крошечный, но он же живой? Как я могу убить его? Я же его мама? А Данияр папа. Больше за его реакцию боялась. Вдруг бы он заставил меня избавиться от ребёнка? Это же такая обуза, такая ответственность. Но он принял эту новость спокойно, как мужчина. Не бросил меня, хотя и мог бы. Я ему никто, дочка врага, который, по его мнению, убил его жену. Папы уже нет, так что я ему без надобности. Наверное, он решил меня защищать из-за нашего малыша? Пусть даже и так. Это сам бог послал мне ребёнка, чтобы помочь мне выжить, потому что кроме Данияра, за меня некому заступиться. Неопределённость сводила с ума. Что будет дальше, господи? Я должна была довериться Данияру, поверить в то, что он со всем справится, но я не могла. Это кто-то из его охранников столкнул меня с лестницы. Сколько ещё предателей вокруг нас? Он прав, никому нельзя верить. А ему можно? Что я о нём знаю, кроме того, что он бандит? То, что у него есть дядя, а его жену жестоко убили пять лет назад – вот и вся моя информация о нём. А ещё он очень страшный человек. Выбирать было не из чего. Я очень хотела жить, а теперь внутри меня ещё одна жизнь, за которую я просто обязана бороться. Я тоже должна быть сильной, не только Данияр. Мысль о том, что он всё же сможет найти людей, желающих мне смерти и оставивших меня без отца, придавала мне сил. Они за всё поплатятся! Должны поплатиться! Пришёл Данияр, и я с облегчением вздохнула. Он выглядел злым, задумчивым и уставшим, но хотя бы живой. В руках он держал небольшой букетик цветов. Неужели для меня? Булат тут же вышел, оставив нас одних, и Данияр присел рядом со мной на кровать, нервно шурша бумажной обёрткой от букета. – Это тебе, София, – сунул он мне цветы. Мне было очень приятно. Да я просто офигела, не ожидая такого милого жеста от Данияра, но я не смогла выдавить из себя ничего, кроме "спасибо". – Как ты себя чувствуешь? – Получше, но всё болит, – честно ответила я, прижимая букет к ушибленным рёбрам. – Завтра похороны, – напомнил он. – Можем перенести, пока ты ещё не поправишься. – Нет, не стоит. Думаю, я смогу присутствовать. Я понимала эту спешку. Нам опасно было оставаться в городе. Чем скорее мы уедем, тем лучше. – Ты сильная, София! Мне повезло, что у моего ребёнка такая мать, – эти слова стали ещё большей неожиданностью, чем цветы. Мне стало даже не по себе, когда я услышала это от Данияра. – Я хочу забрать тебя из больницы прямо сейчас. Как ты на это смотришь? Если чувствуешь, что нужно остаться ещё, мы останемся. Это слово "мы" резануло слух. Я и Данияр теперь связаны, и не только ребёнком. – Нет, я хочу домой, Данияр. Взяв у лечащего врача рекомендации по лечению моих ушибов, Данияр завернул меня в плед и вынес из больницы на руках. Я говорила ему, что смогу идти сама, но он не стал слушать. Ему так не терпелось уехать, что мы чуть цветы не забыли в палате. Дома, правда, было лучше. Как говорится, стены держат. – Я отпустил твою прислугу, – сообщил Данияр, когда мы снова оказались в моей спальне. – Охране запрещено заходить в дом. Мы одни, так что ничего не бойся. Ладно? Он поставил в вазу мои цветы, потом приготовил нам обоим поесть. Сам. Помог мне помыться и намазал ушибы и ссадины мазью, которую выписал врач, сменил пластырь на разбитой коленке. Что-то изменилось в Данияре. Он и прежде заботился обо мне, но теперь я чувствовала в нём не просто яростную настойчивость, с которой он отдавал приказы: "Ешь, спи, не трогай, молчи", в нём появилась едва уловимая мягкость. Она проскальзывала прежде всего в его взгляде. Глаза Данияра больше не казались мне колючими кусками льда, они стали живыми. А быть может, я окончательно перестала его бояться, вот и разглядела? Мы почти не разговаривали – вот что угнетало. Данияр был погружён в свои мысли, а я в свои. В окно он больше не курил, выходил куда-то, поэтому я догадалась, что он странно себя ведёт из-за ребёнка. Я не ждала, что он станет целовать мне ноги из-за того, что я беременна, но такие изменения не могли пройти мимо меня незамеченными. Даже такую малость я принимала от него с благодарностью. Не только для меня новость о ребёнке стала шоком. Данияру тоже нужно время, чтобы свыкнуться с этой мыслью, ведь ему теперь придётся защищать троих. С малышом мы станем ещё уязвимее. Вечером Данияр ушёл в душ, а я гадала, где он ляжет спать: со мной или на своём диване? Я сама не знала, где я хотела, чтобы он спал. Мне не стоило к нему привязываться, не приходилось рассчитывать на его любовь, и вообще ждать чего бы то ни было, но мне казалось, что и Данияр заслуживает хоть какого-то тепла с моей стороны. Отчего он такой жёсткий и непробиваемый? Из-за смерти жены? Должно быть, он до сих пор её любит? Данияр вышел из ванной, и я закрыла глаза, притворившись спящей. Слышала, как он почти бесшумно ходит по комнате, потом матрас рядом со мной прогнулся, и Данияр поправил на мне одеяло. Я чувствовала его взгляд на себе, слышала его запах. Внутри всё задрожало от маленькой радости. Значит, он решил лечь со мной? Нестерпимо захотелось, чтобы он обнял меня, но матрас отпружинил в исходное положение, освобождённый от тяжести Данияра, в комнате погас свет, и скрипнул диван у стены. Слёзы начали душить от разочарования. Данияр был рядом, но его всё же не было.