ГЛАВА 24

Всё те же медвежьи объятия и сопение мне в макушку, всё та же комната, что и вчера. И я голая на его груди. Лежим на кожаном диване, как два гребаных моральных урода. Он женат. А я, получается, дешевая шлюха, раз снова с ним переспала. Плюсом к самобичеванию – ещё и похмелье, будто не элитное шампанское пила, а какой-то шмурдяк.

Выбираюсь из-под руки Делимханова, осматриваю гада с ног до головы. До чего же хорош мужик… Даже недельная небритость его не портит. И торс… Какой обалденный у этого мудака торс. Рельефный, каждый изгиб, как деталь из высокопрочной стали. На нём бы творить и творить…

Он уснул в одних боксерах, поэтому у меня есть возможность рассмотреть почти все татуировки. Их у него много, но ни одной с именем женщины или чего-нибудь о любви. В основном все тюремные, отчего становится не по себе.

– Что ж ты за человек такой Делимханов? – произношу тихо, поднимаю с пола своё блядское платье. Сегодня же его вышвырну в помойку. И больше никому не позволю считать меня одноразовой шалавой.

– Вот такой вот я мудак, – открывает он глаза, закидывает руку под голову и с интересом наблюдает, как я одеваюсь. – Далеко собралась? – голос хриплый ото сна, и сам он выглядит слегка помятым от недосыпа. Но даже в таком состоянии он выглядит на все сто. А я, подозреваю, на минус двести. Потрепанная шлюшка, которая сейчас выйдет из кабинета хозяина. Вот персоналу клуба будет о чём пошептаться.

– Домой собралась. Дверь открой.

– В таком виде? – кивает на моё порванное им же платье. Разрез на бедре, пожалуй, ещё откровеннее быть просто не может.

– Я вызову такси.

Он со стоном садится, сжимает пальцами переносицу. У кого-то тоже похмелье. Так тебе и надо, мерзавец.

– Кошка, заканчивай ломаться. Прекрасно понимаешь, что ни к какому таксисту я тебя не отпущу. Сейчас выпьем кофе, позавтракаем, и тогда уже поедем. Отвезу тебя сам.

Надо же, какой принц мне попался. Жаль со своей принцессой.

– Обойдусь.

– Бля… Я сказал сядь! – рявкает на меня, отчего ноги сами подкашиваются и я автоматом плюхаюсь в кресло. – Вот так. Посиди, расслабься. Больно нервная ты что-то.

Пока он делает какие-то звонки, что-то кому-то приказывает, я сижу в кресле и глотаю слёзы. Как меня так угодило-то, а? Ну почему мне так не везёт с мужиками?

Нам привозят завтрак. Пока девушка в черном фартуке выставляет блюда с тележки на столик, я изучаю глазами ковёр под ногами и думаю, что выгляжу сейчас, должно быть, ничем не лучше тех, других, которые здесь иногда ночуют. В принципе, для девушки ничего нового, поэтому она на меня вообще не смотрит.

Официантка с тележкой исчезает за дверью, а Делимханов, спасибо ему, надевший брюки, садится за стол. Не глядя на меня, двигает корзинку с ароматными круассанами, наливает мне кофе. Сам принимается за яичницу с беконом и спаржей. Все движения чёткие, выверенные, а у меня руки дрожат.

– Ешь, – следует приказ, и я поднимаю на него глаза.

– Я не голодна. Могу уже уйти? – не то чтобы мне было нужно его разрешение, но дверь снова заперта, а ключи в кармане его брюк.

– Нет, не можешь, – мрачно взирает на меня. – Ешь.

Желудок с похмелья выворачивает наизнанку. То тошнит, то хочется есть. И я всё же позволяю себе один круассан.

Разделавшись со своим завтраком, Дагир наливает кофе и себе. Делает большой глоток, откидывается на спинку дивана.

– По поводу Алины. У меня есть жена, это правда. Но у нас давно нет никаких отношений. Я справляюсь без неё, она без меня. Это в плане секса. Но нас с ней помимо всего прочего связывает общая дочь и пара фирм, записанных на её имя. Понимаешь меня сейчас?

По телу пробегает мороз. Дочь и пара фирм. Всего-то.

– Мне это не интересно, Делимханов, – вру. Про «Нет никаких отношений» хотелось бы поподробней.

– Врёшь. Тебе интересно. Я не сплю с Алиной, повторяю. У нас нет ничего, кроме дочери. Сама дочь уже взрослая, учится в Париже. Суки, которые напели тебе о жене, сами не в курсе какие у нас с ней отношения. Понимаешь, нет? А ты истерику устраиваешь. Как девочка, честное слово. А теперь уймись, нормально поешь и я отвезу тебя домой. Вечером увидимся, – швыряет на свою пустую тарелку смятую салфетку.

Поднимаю на него недоверчивый взгляд.

– Так ты с ней живешь?

– Да. Это ничего для тебя не меняет. Я дома бываю раз в полгода. Мы практически не видимся. Общаемся только по делу или когда приезжает дочь.

– Я тебе не верю.

– Твои проблемы, – парирует жёстко. – Мне насрать веришь ты или нет. Тебе же хуже.

– Ты оставишь меня в покое, иначе я обращусь в полицию. И да, расскажу обо всём твоей жене. Вот и посмотрим, одного вы с ней мнения насчёт вашего брака, дочери и пары фирм, или нет, – перехожу на шантаж, потому что по-другому с ним не получается.

– Валяй, – усмехается гад. – Хочешь сначала к Алине тебя отвезу. Поболтаете по-бабски.

Взять его нахрапом не выходит, поэтому я затыкаюсь и опускаю глаза в тарелку. А что если он не врёт? Может не стоит вот так вот сгоряча рубить?

– Отвези меня домой. Пожалуйста.