Глава 24

Герцог подхватил меня на руки и положил на кровать. Его пристальный взгляд впился в мое лицо. Он прищурился. Я же еще активнее начала изображать умирающего лебедя, цепляясь за мундир Эджертона.

– Отправляйтесь прочесывать лес! – отрывисто приказал генерал солдатам. – Здесь никого нет! Мы зря теряем время! Спуститесь к реке, возможно, разбойник прячется в камышах!

Военные один за другим покинули хижину, и вскоре за окном замелькали их силуэты. В комнате воцарилась тишина, прерываемая моими надрывными хрипами. Что за недомогание я изображала, было неизвестно даже мне. Но в мыслях я отчаянно молилась Богу, чтобы раненый в сундуке не застонал снова.

– Леди Карлайл, хватит! – вдруг сказал Эджертон, отрывая от себя мои цепкие пальцы. – Актриса из вас ужасная. Вы издаете звуки, похожие на скрип несмазанных петель! У меня от них уже ломит зубы!

– О чем вы говорите? – выдохнула я, внутренне сжимаясь от страха. – Мне плох-о-о… Кружится голова-а-а…

– Где он? – генерал огляделся. Я заметила, что взгляд герцога переместился на сундук, и снова вцепилась в его мундир.

– О ком вы говорите? Я не понимаю…

Эджертон грозно посмотрел на меня, потом поднялся и направился к сундуку. Я чуть не задохнулась от ужаса. Все. Это конец.

Герцог поднял крышку и воскликнул:

– Матерь Божья! Адам!

Я спрыгнула с кровати. В голове стаей пронеслись самые страшные мысли. Арестуют меня, Дона Ивэна, старого Гудвина… Нас бросят в тюрьму, а потом, возможно, казнят за помощь заговорщику. Вот к чему приводит доброта!

Тем временем генерал отшвырнул шкуры, которыми был накрыт Норфолк, и, подхватив под мышки, осторожно вытащил его из сундука. Не обращая на меня внимания, он положил мужчину на кровать. Герцог прикоснулся к его лбу, после чего, тихо выругавшись, проговорил:

– Да он весь горит… Черт! Только не это…

Я удивленно замерла, наблюдая за происходящим. Эджертон вел себя совсем не как военный, обнаруживший разбойника. Скорее он был взволнован. Да что здесь происходит?!

– Вы можете помочь Адаму? – генерал повернулся ко мне. В его глазах застыло напряженное ожидание.

– Я могу помочь, – в дверях хижины появился Дон Ивэн. – Я уже дал раненому отвар из трав. Но нужно время, чтобы он подействовал. Сейчас требуется нанести на рану заживляющую мазь.

– Поторопись, – Эджертон отошел от кровати и снова обратился ко мне: – Леди Карлайл, я прошу вас молчать о том, что здесь произошло.

Вот так поворот. Я совершенно ничего не понимала.

– Я не понимаю… Вы не станете арестовывать разбойника?

– Давайте выйдем отсюда, – сказал генерал, направляясь к двери. – Кто-нибудь из солдат может вернуться.

Сгорая от любопытства, я последовала за ним. Мы остановились под сенью деревьев, и Эджертон, поколебавшись, заговорил:

– Мне ничего не остается делать, как открыться перед вами, надеясь на вашу порядочность… Но вы и так не побоялись оказать помощь раненому. Даже узнав, кем он является на самом деле.

Генерал замолчал. Хотя его красивое бледное лицо было спокойным, в глазах плескалась плохо скрываемая боль. Через минуту он продолжил:

– Адам – мой кузен… В детстве мы играли вместе, гоняясь друг за другом по зелёным лужайкам поместья. Воровали печенье на кухне, строили дом на дереве. А потом влюбились в одну девочку… Диану Гротенхэм… Адам с детства был бунтовщиком, а достигнув совершеннолетия, и вовсе стал противоречивой фигурой в обществе, – грустно усмехнулся Эджертон. – С ранних лет его непокорный дух проявлялся в стремлении бросить вызов устоям. С каждым годом его самовольство только возрастало. Кузен мечтал о свободе, отвергая золото, роскошь, положение в обществе, которые судьба предписала ему по праву рождения. Став, следующим графом Норфолк, Адам понял, что его судьба – не просто бунт против короны. Ему предначертана великая миссия – сплотить людей вокруг идей свободы и справедливости, объединив их в борьбе с тиранией. Так он оказался тем, кем является сейчас…

– Боже… Жестокий Адам ваш брат… – прошептала я, с трудом переваривая услышанное. – Разбойник, устроивший заговор против короля. А вы генерал армии Его Величества… Какое ужасное положение…

– Да, мой кузен разбойник, но я никому не позволю причинить ему зло, – сказал генерал. Я обратила внимание, что его руки сжались в кулаки. – Возможно, Адам воспринимает жизнь как борьбу за справедливость, но разве каждый из нас не ведет свою собственную битву? Я не оправдываю его поступков, но и не осуждаю. Мне больше всех видны все несовершенства нашего мира. С чем-то я тоже не согласен, но это мой путь…

– Зачем же вы приказали солдатам искать его? – поинтересовалась я. – Ведь если бы я не обнаружила Адама раньше, они бы нашли его.

– По-другому я не мог поступить. Но поверьте, мне удалось бы найти способ освободить кузена, – ответил Эджертон, а потом спросил:

– Леди Карлайл, вы так и не ответили на мою просьбу хранить молчание. Могу ли рассчитывать на вас?

– Да. Вы можете рассчитывать на меня, ваша светлость. Я сохраню вашу тайну, можете не сомневаться, – пообещала я.

– Благодарю вас, – генерал вдруг взял мою руку и прикоснулся к ней губами. – А теперь возвращайтесь в таверну. Я хочу поговорить со стариком.

Я кивнула и, не оглядываясь, поспешила по тропинке в сторону таверны. В душе царила неразбериха. Но одно мне стало ясно: герцог Эджертон не такой уж плохой человек, если готов защищать своего брата, несмотря на то, что они находятся по разные стороны баррикад.

К вечеру началась гроза. Лес зашумел под порывами ветра, над горизонтом повисли тяжелые тучи, затмевая последние лучи солнца. Они цеплялись за верхушки деревьев, неся с собой прохладу, пронизанную сладковатым ароматом жимолости. К нему присоединялся запах мокрой земли и свежести, манящий и тревожащий одновременно.

Я сидела за столом у окна, по которому стекали серебристые струи, и считала выручку, аккуратно переписывая все заказы с листочков в большую книгу. Во всем нужен порядок, а тем более в деньгах. За сегодняшний день мы заработали приличную сумму. Если так пойдет дальше, все затраты быстро окупятся. Завтра нужно будет отправить кого-то из слуг к кузнецу. Я все-таки решила ввести в меню шашлык, а для него требовались шамп у́ ры.

Домочадцы уже спали без задних ног, вымотанные тяжелым трудовым днем. Но по-другому добиться успеха просто нереально. Нужно работать, чтобы обеспечить себе хорошую жизнь. Закончив с бухгалтерией, я снова вернулась мыслями к генералу и его брату. Интересно, а как сам Норфолк относится к кузену? Так же трепетно или у него другое видение ситуации?

Я вспомнила лицо Адама и только сейчас поняла, как они похожи с Эджертоном. Главное, что им обоим передался тот самый надменный взгляд с колючими льдинками равнодушия.

Но теперь вопрос со строительством гарнизона принимал вообще интересный поворот. Может, генерал возвел его не для того, чтобы защищать выработку от разбойников? Но тогда для чего?