Глава 35

Время шло, а Холли никак не хотела идти на контакт. Она ругалась, словно сапожник, ломала вещи. Собаки при виде неё старались забиться куда-нибудь подальше. Я не лезла к ней с разговорами, понимая, что девочке нужно свыкнуться с новой реальностью. Но долго так продолжаться не могло. Холли придётся учиться манерам поведения, и церемониться с ней я не собиралась. Мыться девочка тоже не любила. Вот только ни я, ни Дези не поддавались на её капризы. Каждый день в кухне стоял визг и вой, когда мы отдраивали малышку от грязи. Она проклинала нас, кусалась, а потом мстила. Подкладывала в постель лягушек или пауков, прибивала башмаки поварихи к полу, портила еду солью или перцем.

Несмотря на домашние неурядицы, дела в таверне шли все так же хорошо. Поэтому я попросила Банча, чтобы он привёл какую-нибудь женщину из деревни. Нам требовались помощь на кухне. Да и мне будет спокойнее, когда придётся уехать в Ормонд-холл. Скорее всего, одним днём поездка не обойдется.

Я навестила судью Чарльстона, и мы с ним оформили опекунство. Теперь у меня появились законные обязательства перед малышкой Холли.

Новая помощница оказалась смышлёной. Алтэя с интересом взялась за изучение рецептов, подписав перед этим один документ. В нем говорилось, что она обязуется держать их в секрете и не передавать третьим лицам. Работа пошла веселее.

Теперь можно было ехать на разведку в поместье виконта Ормонда. Генерал Эджертон, как и обещал, выделил мне охрану: четырех крепких солдат, с которыми мы ранним утром отправились в путь.

Ормонд-холл расположился у подножия горы. Вокруг простирались изумрудные луга, цветущие разнотравьем под тёплыми лучами солнца. Тишину нарушала лишь мелодичная трель птиц, а свежий ветер наполнял воздух сладким дыханием лета. Лишь величественные сосны, устремляющиеся в небесную синь, охраняли этот уютный уголок от суеты мира.

* * *

Это был большой каменный дом с покрытыми мхом стенами. Выглядел он внушительным и таинственным. Массивные колонны, поддерживающие крытый балкон, большие окна, почерневшая от сырости дверь, обитая позеленевшей медью. Здесь все было пронизано духом старины и благородства.

Спустившись с подножки экипажа, я поднялась по ступенькам, взялась за дверной молоток. Но постучать не успела. Дверь открылась, и передо мной появилась немолодая женщина в грязном платье. Ее волосы были в беспорядке, лицо помято, будто после сна. Все указывало на то, что женщина пьяна.

– Чего надо, а? – спросила она заплетающимся языком. – Мы никого не ждём!

– Я вижу. А ну в сторону отошла, – я оттолкнула пьяную бабу, и она, не удержавшись на ногах, завалилась на пол. – Пьянь.

Войдя внутрь, я сморщилась от неприятного запаха. Да у меня в свинарнике пахло лучше!

В большом холле царил полумрак. Окаймлённые тяжелыми шторами окна пропускали мягкий свет, высвечивающий толстый слой пыли, покрывающий деревянные полы.

На стенах висели картины в облезлых рамах. Но некоторых явно не хватало. Вместо них виднелись яркие квадраты нетронутой солнцем краски. В очаге было полно золы, а в перилах широкой лестницы не хватало балясин. По углам чернели огромные пятна, на которых уже седым ковром пушилась плесень.

– Пошла отсюда! – снова раздалось за моей спиной пьяное ворчание, и меня схватили за руку. – Или сейчас тебя вышвырнут!

Я медленно повернулась, но отогнать пьянчужку не успела. В дом вошли солдаты и, оттащив её от меня, выкинули на улицу. Женщина что-то кричала визгливым голосом, но в дом больше не вернулась.

– Посмотрите, кто еще здесь есть, – попросила я охрану, поднимаясь по лестнице. – Всех, кого найдёте, выведите во двор.

На втором этаже располагались спальни. Их было ровно двенадцать. Кругом царила разруха, почти вся мебель пришла в негодность, как и некогда красивый паркет. Через некоторое время я услышала крики, доносящиеся снизу, и направилась туда, догадываясь, что охрана обнаружила в доме еще людей.

Трое мужчин и четыре женщины стояли перед домом, явно не понимая, что происходит. Почти все были в нетрезвом состоянии.

Оказалось, что это слуги. После смерти виконтессы они остались в доме и выносили отсюда всё, что имело хоть какую-то ценность. Но я подозревала, что они занимались этим задолго до кончины хозяйки. Ведь откуда-то у этих людей появились деньги на выпивку?

– Леди Карлайл! Посмотрите, кого мы еще нашли! – раздался за моей спиной голос одного из охранников.

Я повернулась и увидела, что солдат держит на руках какой-то ворох тряпья. Но потом в глаза бросились тонкие ножки в больших башмаках. Он подошел ближе, и я поняла, что это старушка. Высохшая, будто мумия. С запавшими глазами и сморщенным бледным личиком. Ее веки медленно приподнялись, и бедняжка еле слышно прошептала:

– Воды… прошу вас… Каплю воды…

– Где у вас вода?! – рявкнула я на сбившихся в кучку слуг. Мужчина с грязной бородой указал на колодец. Охранники набрали полное ведро, и кто-то из них принес из дома кружку.

Старушку положили на траву, после чего я осторожно напоила ее.

– Кто эта женщина? – под моим взглядом слуги сжались. – Отвечайте!

– Нянюшка покойной хозяйки… Ваола… – ответила женщина с бородавкой на носу, а потом вдруг бросилась мне в ноги. – Леди, сжальтесь надо мной! Я ни в чём не виновата! Я говорила им, чтобы не издевались над Ваолой!

– Заткнись, Минна! – процедил бородатый. – Иначе я вырву тебе язык!

– Говори, в чём провинилась эта старушка? – сказала я, обращаясь к женщине, а потом угрожающе взглянула на наглого слугу. – А ты замолчи, если не хочешь отведать кнута.

– Ваолу морили голодом, чтобы она призналась, где драгоценности хозяйки! – прошептала Минна, продолжая ползать у меня в ногах. – Нянюшку держали в подвале! Я иногда носила ей еду, но потом Хэнк узнал и избил меня!

– Этих в подвал, – распорядилась я, кивнув в сторону слуг. – Потом отвезем их в жандармерию.

– Но,, леди! Прошу! Нет! Только не в жандармерию! – завыл кто-то из женщин.

– Ваше место в тюрьме, – процедила я, после чего повернулась к Минне. – В доме есть мёд и какие-нибудь продукты?

– Кое-что имеется, леди! – закивала та. – Мёд точно есть!

– Проведи меня на кухню. Старушке нужна помощь, – я даже не повернулась, когда солдаты стали уводить упирающихся слуг. Предстояло как-то поддержать организм бедной нянюшки, который долгое время не принимал пищу. Сколько прошло после смерти виконтессы? Месяц? Для начала хотя бы напоить ее теплой водой с мёдом.

Услышав слабый стон, я присела рядом с нянюшкой Ваолой.

– Потерпите, сейчас я принесу вам воды с мёдом.

Но старушка с трудом подняла руку и указала на узел седых волос, скрученный на затылке.

– Там… там… Пусть… Холли…

Я осторожно вытащила шпильки из грязных волос, и как только они рассыпались по плечам, мне в руку упал маленький сверточек. Что-то завернутое в лоскут ткани. Развернув его, я почувствовала, как у меня защемило сердце. В волосах старушка прятала колечко с камешком. Ради этого ее морили голодом?

– Холли… это принадлежит Холли… – прошептала она и снова закрыла глаза.