Глава 47

Мы поднялись на второй этаж и, проходя мимо напольных ваз с душистыми розами, я ощутила их свежий, пьянящий аромат. Но он почему-то вызывал во мне отрицательные эмоции. Слишком пафосно, слишком холодно было в этом доме.

Герцогиня остановилась у светлой двери с золотистой резьбой и бросила на меня надменный взгляд.

– Мы пришли, леди Карлайл.

Она первая вошла в комнату и, остановившись на белом пушистом ковре, сказала:

– Пенелопа? Я верно запомнила ваше имя?

– Да, ваша светлость, – ответила я, предчувствуя неприятный разговор.

– Э-э-э… ваш отец имел титул? – казалось, что герцогиня разговаривает со мной через силу. Она даже не пыталась скрыть неприязнь. – Вот Вивиан, например, дочь графа. Её матушка тоже происходит из древнего рода.

– Да. Мой батюшка был бароном, – ответила я, держась холодно и отстранённо.

– Леди Карлайл… Я ни в коей мере не хочу обидеть вас, но вы должны понимать, что в высшем обществе есть свои правила. И ваш статус может вызвать некоторые вопросы к нашему семейству… Мой сын – продолжатель древнего рода… Наша фамилия…

– Ваша фамилия не делает вас лучше, чем вы есть на самом деле. А моё происхождение не лишает меня достоинства, – прервала я измышления своей будущей свекрови. Она вспыхнула, поджав губы.

– Вы давно знакомы с моим сыном? – леди Эджертон вопросительно приподняла бровь.

Я начинала злиться, но изо всех сил старалась сохранить невозмутимость.

– Несколько месяцев. Он предложил защиту мне и моей таверне.

– Чему? Вашей таверне? – на лице герцогини появилось изумление, смешанное с брезгливостью. – Только не говорите, что вы ведёте дела, недостойные леди! Господь Бог мой!

– Что значит «дела, недостойные леди»? – с подозрением поинтересовалась я. – С каких пор труд стал чем-то непристойным?

– С тех самых, когда общество разделилось на тех, кто наделён властью, и тех, кто их обслуживает, – высокомерно ответила леди Эджертон. – Вы так не считаете? Хотя… Я много требую от вас. Управлять таверной – всё равно, что быть распорядительницей весёлого дома. Упаси Господь мою душу!

Весёлого дома? То есть, сейчас она сравнила меня с бандершей? Я больше не могла терпеть эту напыщенную мадам. И мне было плевать, что она являлась матерью моего жениха. Он прекрасно знал, чем обернётся наше знакомство. Вот только одно мне было непонятно: неужели генерал реально верил в то, что я стану молчать и спокойно проглочу оскорбления?

– А чем вы отличаетесь от обычной кухарки, леди Эванджелина? У служанки тоже две ноги и две руки, в венах течёт такая же красная кровь. А если кухарке дать возможность учиться, то никто не заметит разницы между вами, – процедила я, гордо вскинув подбородок. – Вот только если оставить вас, высокомерную и чванливую аристократию, без прислуги, вы обрастёте грязью. Потому что не в состоянии убрать за собой даже тарелку. И да… по поводу древности вашего рода… Вы ведь не станете отрицать, что дамы из высшего света часто грешат тем, что вешают на своих супругов бастардов, рождённых от слуг?

– Вы вообще понимаете, что говорите?! Бессовестная дрянь! – прошипела герцогиня. Её гневный взгляд пронзал меня не хуже меча генерала. – Я не знаю, каким образом вы добились расположения моего сына, но подозреваю, что не обошлось без постыдных ухищрений, коими злоупотребляют девицы вашего положения! Вам не место в нашей семье, и моего благословения вы не получите! А теперь убирайтесь!

– Этот брак благословил Вильгельм, – насмешливо произнесла я, с удовольствием наблюдая, как глаза матери генерала увеличиваются в размерах. – После чего пожаловал мне титул маркизы Ауран вместе с землями. Прощайте, леди Эджертон.

Я развернулась и вышла из комнаты, испытав невероятное наслаждение оттого, что поставила эту мадам на место. Её слова меня ничуть не задели, лишь разозлили.

Звуки клавесина, как и ужасное пение, похожее на скрип пилы, резануло уши, когда я начала спускаться по лестнице. Боже… это можно было вытерпеть только под наркозом!

Завернув в бело-золотую гостиную, я усмехнулась. Генерал сидел в кресле, подперев лоб кулаком, а Вивиан заливалась «соловьём» под восхищенным взглядом своей матушки.

– Прошу прощения, – я без зазрения совести прервала этот сольный концерт. – Ваша светлость, мне нужно поговорить с вами.

Песня Вивиан прервалась на высокой ноте, и леди Берк с возмущением взглянула на меня.

– Да, конечно, – генерал поднялся. На его лице читалось облегчение. Он поклонился гостьям. – Леди, я вынужден покинуть вас.

Мы вышли в холл, где я сразу же проинформировала жениха о том, что моё пребывание в его доме закончено.

– Я так понимаю, матушка дала вам понять, что вы не подходите на высокую роль герцогини Эджертон? – совершенно спокойно поинтересовался генерал. – Я предупреждал вас, что у неё непростой характер.

– Вы привезли меня сюда, чтобы унизить? – с лёгкой усмешкой задала я встречный вопрос.

– Унизить? Нет, я даже не думал об этом. Теперь вы понимаете, что в нашем обществе репутация – это всё? – в тёмных глазах Эджертона вспыхнули огоньки. – Репутация, генерал, это всего лишь проекция чужих мнений. Я предпочитаю действовать по своему усмотрению, – наши взгляды скрестились, словно мечи, высекая искры. – И да, я более чиста, чем ваше пресловутое общество. Прикажите заложить карету, я возвращаюсь.

– Брюс, дорогой! – раздался взволнованный голос леди Эджертон. – Нам нужно серьёзно поговорить!

Генерал медленно повернулся к лестнице, на которой стояла вдовствующая герцогиня.

– В другой раз. Мы с леди Карлайл вынуждены возвращаться обратно.

– Ты едешь с этой девицей? А как же Вивиан? – возмущению леди Эджертон не было предела.

– Матушка, ржание лошадей я могу послушать и у себя в гарнизоне, – холодно произнёс генерал, и я изумлённо взглянула на него. Меня начал сотрясать смех.

– Брюс!

– Всего доброго, ваша светлость, – он поклонился ей и открыл передо мной двери. – Прошу, леди Карлайл.

Мы вышли из особняка. Если честно, я даже не знала, что и думать.

– Благодарю вас за поддержку…

– Не стоит, – резко прервал меня генерал. – Моё отношение к вам не поменялось. Но я не потерплю к вам неуважительного отношения от кого бы то ни было. Вот это и есть репутация, леди Карлайл.

Прямо над нами раздался глухой раскат грома. Я хмуро взглянула на покрытое свинцовыми тучами небо. Мы с герцогом словно притягивали к себе стихии. Это уже становилось традицией.

* * *

До дома оставалось совсем немного, когда разыгралась настоящая буря. Дождь полосовал по крыше кареты, заливал окна сплошной пеленой, а потом застучал град. Экипаж вдруг дёрнулся, а потом остановился, завалившись на бок.

– Вот чёрт! – выругался герцог, надевая плащ. – Пенелопа, оставайтесь на месте, я сейчас вернусь!

Сквозь шум ветра я слышала голоса, но не могла разобрать, что происходит. Видимо экипаж сломался, застряв в грязи.

Генерал появился минут через пять. Он снял капюшон и устало произнёс:

– Я отправил возницу с лошадьми в гарнизон. Животные немного напуганы грозой, карета сломана. Отлетело колесо. И держать людей под дождём не имеет смысла. Мы могли бы дойти пешком до таверны, здесь не больше мили. Но не по такой погоде. Леди Карлайл, здесь у дороги есть сторожка. Её построили для таких вот случаев: переждать непогоду, остановиться на ночь одинокому путнику. Мы останемся там, подождём другой экипаж.

– Хорошо. Если нет другого выхода, то давайте сделаем, как вы говорите, – сразу согласилась я. Не сидеть же нам посреди дороги в сломанной карете?

Я надела плащ, и мы пошли к лесу. За нами следовали несколько человек охраны.