Глава 77

– Сбежал? Брюс сбежал?! – Вильгельм был в ярости. Он метался по комнате, расшвыривая мебель, попадающуюся на пути. Гнев душил короля, словно стальной обруч. Весть, принесённая начальником тюрьмы, стала для него шоком. Как Эджертон посмел? Как пошёл против его воли?! Сейчас дело даже не в том, по какой причине герцог оказался в тюрьме! Дело в неповиновении! Вильгельм резко остановился. А может, Брюс хочет захватить власть? Надеть на себя корону? Кто знает, что творилось в голове преданного генерала? В конце концов, он потомок Норфолков и по крови более высокого происхождения, чем сам Вильгельм. Понимание больно полоснуло по самолюбию. А ведь это всегда стояло между ними… Возможно, даже являлось причиной всех последних событий.

– Генералу кто-то помог, Ваше Величество, – начальник тюрьмы не поднимал головы, страшась гнева короля. – Эджертон не мог уйти в одиночку. Все охранники, дежурившие прошлой ночью, арестованы. Сейчас их допрашивают.

Король сжал кулаки так, что побелели костяшки пальцев. Он чувствовал себя преданным. Брюс был не просто генералом, он был его другом, его правой рукой. «А может, это ты предал друга, когда возжелал его жену. Когда заточил в тюремные подвалы?», – внутренний голос ядовитой змеёй проскользнул в сознание. Желание заполучить Пенелопу давно поселилось в сердце Вильгельма, как сорняк, пустивший корни в благодатную почву. Он боролся с ним, пытался искоренить, но тщетно. Соблазн оказался сильнее, чем долг и дружба. Но отрезвление было мимолётным. Ярость снова затмила его разум.

– Кто ему помог? Кто?! – прорычал король, хватая начальника тюрьмы за шею. Он сжал её с такой силой, что мужчина начал задыхаться.

В дверь постучали, и Вильгельм отпустил мужчину.

– Да! Кто там?!

– Ваше Величество, новости из тюрьмы, – в кабинет вошёл молодой офицер.

– Говори! – нетерпеливо рявкнул король, глядя на вошедшего хмурым взглядом.

– Вчера ночью генерала Эджертона посещал министр Бафутс, – отрапортовал военный. – Стражники не могли препятствовать ему. Через несколько часов охрана сменилась, и именно эта смена была подкуплена. Они ушли вместе с его светлостью.

– Симон? Симон был в тюрьме? – король растерянно нахмурился, а потом схватил валяющийся под ногами стул и швырнул его об стену. – Предатель! Будь ты проклят! Мерзкий пёс!

Даже Бафутс отвернулся от него…

– Бросьте его в камеру, – тяжело дыша, процедил Вильгельм, глядя на начальника тюрьмы. – Ты там сгниёшь за то, что позволил Эджертону сбежать.

Офицер кивнул, и стоящие у двери стражники, схватив испуганного мужчину, поволокли прочь.

Король снял со стены меч, и его пальцы судорожно сжали прохладную рукоять. Он выставил его перед собой, и в отполированном до блеска лезвии отразилось искаженное яростью лицо. Вильгельм представил, как вонзает сталь в плоть своего генерала…

Но нет, это не выход. Ярость ослепляет, делает уязвимым. Он – король! И должен действовать с холодной головой, просчитать каждый шаг, каждый манёвр. Противостояние сильных мужчин – это игра. И побеждает в ней тот, кто умеет мыслить стратегически. Вильгельм старательно отгонял от себя мысль, что предательство исходило не от генерала. Что он сам предал себя, свои принципы, предал их с Брюсом дружбу. Он сам вверг себя в эту трясину лжи и лицемерия. Но ведь правда всегда на стороне короля?

* * *

Я долго думала, как преподнести Вильгельму сокровища. Но в голову ничего не приходило. Продать камни не представлялось возможным. Вряд ли местные ювелиры, банкиры и даже ростовщики готовы заплатить такую сумму. Значит, придётся провести оценку драгоценных камней, чтобы не отдать ни каратом больше.

Охраны больше не было, поэтому Рон для сокровищ сделал тайник в днище экипажа. Кроме него меня сопровождал Банч и двое парней с лесопилки.

Прибыв в город, я обратилась за помощью к графине Четтер. Она вызвала ювелира на дом, и он провёл оценку камней. То, что я привезла с собой, превышало запрошенную королём сумму на один миллион тир.

Теперь предстояло самое неприятное – аудиенция у короля. Никогда не любила долго настраивать себя на что-то. Я либо делала, либо нет. Поэтому уже к вечеру экипаж вёз меня к королевскому дворцу.

Меня провели не в кабинет, а в королевские покои. Вильгельм сидел у камина в распахнутой до пояса рубахе, в его руке была зажата бутылка вина. Я замерла в дверях, не ожидая увидеть Его Величество в таком состоянии. Обычно собранный и властный, сейчас он казался раненым зверем, загнанным в угол.

– Как неожиданно… А я ведь послал за вами, дорогая Пенелопа. Но вы пришли сами… Пташка прилетела в лапы коршуна, – криво усмехнулся Вильгельм.

– Я принесла откуп, – я не понимала, на что он намекает, но уже внутренне напряглась.

– Он мне больше не нужен. Теперь ты моя пленница, Пенни… Возможно, после этого твой сбежавший из тюрьмы муж одумается и приползёт к своему королю, чтобы вымолить прощение…

Моё сердце бешено заколотилось. Я даже пропустила мимо ушей, что Вильгельм назвал меня своей пленницей.

– Брюс сбежал из тюрьмы?

– Да. Твой муж оказался не таким преданным, – губы короля скривились в каком-то высокомерном презрении.

Что? Преданным? Вильгельм бросил своего друга в тюрьму и ожидал от него преданности?

Король вдруг рассмеялся, и этот звук прозвучал как похоронный звон.

– Так что никаких откупов, герцогиня.

– Вы дали мне письменное обязательство! – я не могла сдержать гнев, рвущийся наружу. – Или ваше слово ничего не стоит?!

Я ждала ответа, а он смотрел на меня, как на диковинную бабочку, пойманную в сети его власти. В глазах его плескалось что-то среднее между страстью и ненавистью. Вильгельм молчал, и это молчание давило на меня сильнее любых угроз.

Я почувствовала, как по спине пробегает холодок. В комнате царила такая тишина, что, казалось, можно услышать биение моего сердце. Я знала, что от этого человека зависит моя судьба и судьба моей семьи.

Король поднялся, поставил бутылку на стол и обошёл меня. Остановившись позади, Вильгельм склонил голову к моей шее, и я ощутила его горячее дыхание, пропитанное винными парами. По коже пробежали мурашки. Я замерла, боясь пошевелиться, словно дикая лань, застигнутая врасплох хищником. Сердце бешено колотилось, отстукивая тревожную дробь в ушах.

– Ты сегодня особенно прекрасна, Пенелопа, – прошептал Вильгельм, и его слова обожгли меня сильнее, чем его дыхание. Я почувствовала, как его руки коснулись моих плеч, скользнули вниз по предплечьям. Король развернул меня к себе. Его глаза, обычно холодные и надменные, сейчас горели каким-то странным огнем.

Я попыталась высвободиться, но его хватка была крепкой.

– Отпустите меня! – почти выплюнула я ему в лицо. – Вы мне противны!

Воцарилась тишина, разбавленная моим тяжёлым дыханием.

– Стража! – крикнул Вильгельм, не сводя с меня взгляда. Его голос стал ледяным: – Лучшего способа, чем держать вас в качестве заложницы, я не вижу. Думаю, ваше пребывание здесь будет… интересным, ваша светлость.

Я продолжала смотреть ему прямо в глаза, стараясь не показывать свой страх. Но в глубине души я понимала, что попала в ловушку. И теперь моя жизнь и жизнь моего мужа висели на волоске.