Глава 19

Затем, подумал и добавил:

— Похоже на обычное печенье.

— Это… это не обычное печенье! — едва сдерживая возмущение, ответила Лира, — Это миндальное печенье на топленом жире кабубра с аронией. Сами попробуйте!

Роза и Себастьян с огромным сомнением взяли с коробки аккуратные румяные кругляшки, присыпанные белоснежной пудрой, на вершине которых красовались черновато-голубоватые плоды аронии и положили по кусочку себе в рот.

Едва они только сделали это, как глаза у инквизитора резко расширились, а Роза так вообще не смогла сдержать восхищенного возгласа:

— Невероятно! Оно просто тает во рту!

— Действительно… — Себастьян выглядел совершенно сбитым с толку, — Такое ощущение, будто печенье просто растворяется во рту, оставляя после себя яркий насыщенный терпковато-сладкий аромат.

Лира с довольным видом победительницы вскинула голову.

— Тиана, ты тоже попробуй, — попросила она, — я хочу знать, что ты скажешь на этот счет.

Ну, а что я могу сказать?

Печенье и правда восхитительное. И по виду, и по составу оно сильнее всего напоминает испанское песочное печенье польворонес, оно тоже готовится на свином смальце, настоенном свином жире, и с добавлением миндальной муки. Благодаря тому, что в песочное тесто замешивается не масло, а животный жир, печенье получается настолько рассыпчатым и воздушным, что практически моментально тает во рту.

Самое главное, что жир не оставляет после себя привкуса сала — только легкую маслянистость и почти неуловимый сладковатый аромат, что придает нотку изысканности и делает более запоминающимся.

Но Лира пошла дальше и добавила туда гвоздики и корицы, что сделало десерт более пикантным. А ягоды аронии, так называемой, черноплодной рябины, придали ему яркий терпкий аромат, который действительно остается даже после того, как печенье уже полностью растаяло.

В итоге, получается такой кулинарный фейерверк из трех вкусов. Первый — мягкий масляный с едва различимым ароматом животного жира, второй — пряный вкус гвоздики и корицы, который стимулирует вкусовые рецепторы перед тяжелой артиллерией. Третьим ароматом в лице аронии, которая атакует подготовленные рецепторы по всем фронтам: заряд легкого сладковатого привкуса, мимолетной кислинки и терпкого вяжущего вкуса, который запоминается ярче всего.

Но самое главное, эти печенья и правда отлично гармонируют практически с любыми мясными блюдами, благодаря чему у меня оказываются развязаны руки, потому что я могу готовить без оглядки на то, что нужно будет показать Лире.

— Лира, ты просто умница! С этим печеньем у нас точно есть все шансы на победу! — выдохнула я после откушенного кусочка, чем заставила Лиру покраснеть и привела ее в дикий восторг.

— Ты правда так считаешь? — закусила губу Лира, обмахивая лицо руками, чтобы не расплакаться.

— Нет! — внезапно накрыл нас строгий голос инквизитора.

Мы трое с недоумением повернулись к нему.

— Господин Герран, что вы имеете в виду? — нахмурилась я, — Если вы думаете, что я лукавлю, то вы сильно ошибаетесь. Я говорю правду — это печенье во-первых имеет яркий запоминающийся вкус, а во-вторых, как нельзя лучше подходит к требованиям нашего поединка. Поэтому…

— Нет! — повышает голос инквизитор, чем вогнал нас в еще больший ступор, — С этим блюдом вам ни за что не победить!

— Но почему? — в голосе Лиры прорезались обиженные интонации и я ее прекрасно понимаю.

Печенья с таким ярким вкусом приготовит далеко не всякий кондитер и если кто-то, как наш инквизитор, считает иначе… что ж, значит, он просто не способен по-настоящему насладиться этим небольшим кулинарным шедевром.

— Потому что, как я и сказал ранее, в жюри будет сидеть Витольд Риттер, — припечатал инквизитор.

— И что? — никак не могла понять я, — Уверена, что даже он способен по достоинству оценить вкус этого десерта.

— А то, что с этим связана вторая новость, которую вы не успели дослушать, — холодно сверкнул глазами Себастьян, — Не знаю, в курсе вы или нет, но в последнее время Витольд одержим идеей создания единой кухни. То есть, таких заведений, которые использовали бы только те продукты, которые легко найти в любой части нашего королевства. А в идеале он хочет, чтобы и меню во всех этих заведениях совпадало.

— Звучит странно… к чему такие сложности? — помотала головой Лира.

— К тому, что если вы попробовали какое-то блюдо в столице, то вы сможете также насладиться его вкусом в любой другой точке королевства, не переживая, что рецептура будет изменена в угоду готовившему ее повару.

Я недовольно хмурюсь. Звучит прямо как заявка на создание фастфуда в этом мире. Даже интересно, эта идея Витольду пришла сама или же он, как и я, родом из другого мира?

— В общем, для чистоты эксперимента, на вашем кулинарном поединке будут присутствовать только те продукты, которые не составляет трудности найти в любом уголке нашей страны. И арония с миндалем, к сожалению, к ним не относятся. У этого печенья и правда незабываемый вкус… но что от него останется, если отсюда убрать самые главные ингредиенты?

Лира стиснула руки и отвернулась. По ее спине, которая ходила ходуном, мне было понятно, что она с трудом сдерживается, чтобы не заплакать. И мне, в свою очередь, было за нее так же обидно.

Я могу представить какого это. Экспериментировать с едой целую кучу времени и в тот самый момент, когда уже найдет тот неуловимый рецепт, за которым мы столько времени гонялись, приходит новость, что он не подходит. Все время и силы были потрачены зря.

Наверняка у Лиры сейчас внутри ощущение пустоты и обреченности. Мало того, что она старалась впустую, так мы снова не знаем что готовить на десерт.

Роза тут же кинулась успокаивать Лиру, а я сама стояла, не зная, куда себя деть.

— Мне очень жаль, но на это решение я повлиять не мог, — развел руками Себастьян, — Остальные судьи согласились с таким предложением. По их мнению, это должно уравнять шансы каждой из сторон, исключив использование экзотических ингредиентов.

Ну, с этой точки зрения он, может, и прав. Но от этого обида и разочарование не перестали быть менее болезненными.

— А вот теперь, нам уже надо ехать, — снова кинув быстрый взгляд на часы, объявил Себастьян.

Мы понуро вышли из таверны. На улице на уже ждала просторная карета с вытянувшимся по струнке кучером. Уже закрывая дверь, я спохватилась и, кинув через плечо: “Я кое что забыла, подождите пожалуйста одну минутку”, кинулась на кухню.

Там Сома, который выбрался из шкафа уже вовсю подъедал оставленные Лирой печеньки.

— Они же жирные, а ты и так круглый, — ахнула я, отбирая у него печенье.

— Отдай, они вкусные! — заканючил Сома.

— Не то слово, — согласилась я, — Но меру знать надо! А вообще, я вернулась сказать, чтобы ты не волновался.

— А я и не волнуюсь. Я и так знаю, что твоя готовка ни в какое сравнение с этим Ульрихом не идет, — горделиво приосанился он, будто речь шла не про мои кулинарные навыки, а про его, — И вообще, у меня такое ощущение, будто ты сама больше волнуешься.

— Это правда, — грустно усмехнулась я, — Как-то не задался день перед поединком. Все наперекосяк пошло.

— Не волнуйся, — обнял меня кот, и я с благодарностью прильнула к его теплому пушистому плечу, — Я уверен, все будет хорошо.

— Спасибо, мой хороший. Ну, я пошла, — с неохотой отстранилась я.

— Удачи, — помахал лапой кот, — Ой!

Он вдруг шмыгнул в шкаф и захлопнул за собой дверцу. От такой неожиданности я даже опешила. Хотела было спросить что с ним случилось, но в этот момент за спиной раздался холодный голос инквизитора.

— Хотите сказать, вы и сейчас сами с собой говорили?