Глава 15, в которой героям тесно
Всё время обеда с братом Лекса сидела как на иголках. Под сладенький апанай Пашка выложил замечательную историю своего преображения. А она боялась только одного: что попугай расскажет про то, как они с ней…
Но Пашка умел держать язык за зубами, которые у него внезапно появились. Некс был доволен и всё время шутил, обещал рассказать матушке в деталях и ушёл к себе в комнату (которая как раз освободилась, и Лекса приготовила её за полчаса) отдыхать. Вик же, наоборот, был мрачен и бросал на попугая странные взгляды. Лекса боялась, что он о чём-то догадывается.
Но вечер прошёл почти без эксцессов. Да и то, назвать упавший поднос, полный пустых бокалов, эксцессом трудно. Скорее, просто рабочий момент.
Уставшая, измученная страшными картинками расправы Вика над Пашкой, Лекса кое-как убралась в зале, подготовила его к завтрашнему дню и поднялась наверх, чтобы умыться. Варвар ещё торчал во дворе со своей лошадью, которая боялась присутствия шаиди. Приняв маленький душ из кувшина и кое-как расчесав волосы, Лекса прошла в комнату, которую делила с Виком.
И остановилась на пороге, замерев от неожиданности.
– П-пашка? Что т-ты тут делаешь?
– Жду тебя, Лекси-Лекси, – скромно ответил голый бывший попугай и погладил пушистое покрывало. – В конце концов, мне нравится твоя комната и нравится спать рядом с тобой.
– А ты Вика не боишься? Смелый маленький попугай!
– Я мужчина! – он задрал нос, так похожий на клюв, и полыхнул взглядом. – Я готов драться за любимую!
– С ума сойти… – пробормотала Лекса, вытерев вспотевший от напряжения лоб. – Он тебя убьёт.
– Мы с ним поговорим, и я выйду победителем из этой дискуссии, – самонадеянность попугая не имела границ. Лекса покачала головой. Ничего хорошего из этого не выйдет.
На лестнице послышались шаги Вика. Она узнала бы их из тысячи! Сейчас он войдёт, и будет мясо…
Бросившись к Пашке, схватила его за руку и стащила с кровати. Толкнула к выходу:
– Уходи! Уходи отсюда, идиот! Я не хочу, чтобы ты пострадал!
– Лекси, детка, ты тоже меня любишь! – восхитился Пашка, обняв её. – Иначе ты не волновалась бы за мою жизнь, ведь правда?
– Да-да, ты мне нравишься, ты хороший, и я не хочу быть причиной твоей смерти! Иди же уже!
– Лекси, пойми же, что я никуда не уйду.
Руки Пашки скользнули по её спине, вызвав против воли прилив желания и возбуждения. Лекса застонала от досады и невозможности изменить что бы то ни было. Шаги были уже совсем рядом с дверью…
Вик открыл дверь, смерил их странным взглядом и снова закрыл дверь. Лекса ощутила могильный холод, пробежавший по спине вдоль позвоночника, и попыталась вырваться из объятий Пашки:
– Да пусти же меня, сумасшедший дурак!
– Не пущу, – яростно ответил он, перехватив Лексу поудобнее.
В этот момент дверь снова распахнулась, и попугаю в клюв прилетел мощный удар кулаком. Брызнула кровь, Лекса завизжала, Вик ворвался в спальню и рыкнул:
– Что тут происходит?
– Ничего, ничего страшного, – пролепетала она, склонившись над упавшим Пашкой. Тот опёрся ладонями о пол и приподнялся:
– Я люблю её и хочу быть с ней!
– Тебя не спрашивали, – Вик толкнул его ладонью и повернулся к Лексе: – Ты изменила мне с ним?! С попугаем?
Последнее слово он выплюнул с таким презрением, что Пашка оскорбился. С трудом поднявшись, растирая кровь по лицу, он боевым шаиди налетел на варвара, пытаясь ударить его в ответ:
– Я человек! Я не попугай! Меня преобразил этот мир, и теперь я имею право делать всё, что хочу, в том числе и любить Лексу!
– Ты не имеешь права даже смотреть на Лексу, а не то, что её любить!
– Где это написано?!
– А где написано, что всякие птицы могут претендовать на принцесс?!
– Не тебе судить из твоего неприсоединившегося мира!
– Не смей болтать своим грязным языком о моём мире!
– А ты видел мой язык, чтобы о нём судить?!
Лекса кипела внутри. Мало того, что эти самцы решают всё за неё, они ещё и делят её прямо в её присутствии! А она не кто-нибудь, не просто девица, а наследная принцесса Лесных Драконов, наследная принцесса Великих Огневых Драконов и вторая в очереди на трон огромной империи Эридан!
С одной стороны, конечно, приятно, что ни говори…
Но с другой… Никто не смеет решать за неё! Поэтому Лекса топнула ногой и крикнула:
– Немедленно прекратите орать!
Оба противника разом замолчали – скорее от неожиданности, чем от избытка послушания. Лекса смерила их злым взглядом и кивнула Пашке:
– Иди вниз и принеси вина! Да оденься, ради Виуза!
Парень хотел что-то сказать, но передумал и с достоинством удалился из комнаты. Вик раздул ноздри:
– Значит ли всё это, что ты мне изменила?
– Изменила? – медленно протянула Лекса, стараясь не дать выхода огненному комку ярости. – А что, разве ты признавался мне в любви? Ты просил меня стать твоей женой? Или, быть может, мы уже поженились, а я в разгар работы в таверне этого не заметила?
– Нет, но… – ответил Вик и вспыхнул: – Я хотел тебе признаться в любви, но… И я хочу, чтобы ты стала моей женой, но…
– Но! Одни но! Сплошные но! – Лекса обличающе ткнула его пальцем в грудь. – А Пашка безо всяких «но» сразу сказал, что он чувствует ко мне! И да, – она прищурилась, – у нас был секс! Восхитительный и с бабочками!
– С животным! Это кхаршасс, запрещено! – возмутился Вик. – Ты преступила черту, Лекса!
Она только вздохнула, закатив глаза, а потом сказала:
– Но ты, Вик, тоже занимался любовью с животным!
– Я-а-а? Когда это, интересно?
Лекса улыбнулась, развязав завязочки своей ночной рубашки, и ответила:
– Видишь ли, дорогой Вик, у нас, драконов Эридана, есть три воплощения. Первое – будничное, которое ты имеешь удовольствие созерцать в настоящий момент.
Она провела руками по бёдрам, по животу, до самой груди, коснулась своих сосков и накрыла их ладонями. Вик завороженно смотрел на это движение, не дыша. Лекса продолжила:
– Второе воплощение – парадное, и его ты тоже имел возможность увидеть.
Она выпустила крылья, позволила чешуйкам овладеть своим лицом и руками, и ногами. Вик вздрогнул, но мужественно выдержал.
– А третье воплощение – боевое. Но я не буду сейчас воплощаться, потому что слишком ценю порядок и мебель в этой маленькой комнатке. Однако именно в боевом воплощении я спасла тебя из озера от зубов маленьких хищных тварей.
Она удовлетворённо усмехнулась, видя, как Вик проглотил язык, и добавила:
– И да, в боевом воплощении я зверь, животное, как ты изящно изволил выразиться.
– Нет, я не то хотел сказать, – пробормотал Вик, пятясь под напором Лексы. Она фыркнула:
– Ты сказал то, что хотел сказать, а теперь тебе придётся с этим жить!
Дверь скрипнула, и Пашка в Лексином шлафроке протиснулся в комнату с бутылкой наперевес:
– Я считаю, что раи – лучший напиток, чтобы выкурить трубку мира… то есть, разломить хлеб… тьфу! В общем, вот.
Он сунул бутылку Вику и со стуком поставил бокалы на туалетный столик. Лекса осторожно заметила:
– Раи не женский напиток.
– Ничего, тебе как раз, – мстительно сказал Вик. – У нас в племени всё решают мужчины. И пьют крепкий алкоголь тоже мужчины.
– Я не мужчина, но… Наливай!
* * *
Этот вечер сохранился в памяти Лексы лишь частично. Она помнила, как все втроём спорили, перебивая друг друга, о верности и о той степени отношений, с которой можно считать некоторые вещи изменой. Потом пили за то, чтобы достичь согласия. Потом, вероятно, они этого самого согласия достигли, потому что поутру Лекса проснулась от того, что ей жарко.
Немудрено!
Она лежала головой на плече Вика, который обнимал её за шею, а сзади грел всё тело Пашка, прильнув к спине. Мальчики спали, тихонечко похрапывая. Лекса замерла, чтобы не разбудить их, и наморщила лоб. Что же случилось ночью, когда они опустошили бутылку раи?
Руки на её груди… руки на её бёдрах. Один член внутри, в глубине её тела, в самой чувствительной точке, а второй… во рту? Она облизывала его, как самый свежий побег маниншки, как самый вкусный ледовый фысс, она целовала и посасывала, как будто это были губы любимого. А вот чей это бы член – Вика или Пашки – Лекса не знала. Всё равно потом мальчики поменялись местами…
Они были такими разными, и секс с ними был разным. Вик был настойчив, напорист и резок, а Пашка – нежен и ласков. Припоминая детали, которые выплывали будто из тумана, Лекса улыбнулась довольно. В животе ещё чувствовалось томление после долгой ночи страсти и наслаждения. Закрыв глаза, Лекса потёрлась щекой о гладкую кожу на плече Вика, ощутила, как руки Пашки сжимают её талию чуть крепче, и подумала: ой как хорошо, что мальчики помирились! Ведь теперь они могут спать втроём каждую ночь, они оба будут любить её вместе, и не надо никуда скрываться и ничего делить.
Дверь скрипнула, открываясь, и Лекса открыла глаза. Кто смеет врываться без стука? Но, не успела она спросить или устроить гневную отповедь, как на кровать плюхнулась тяжёлая тушка большого рыжего кота. Эразмус потоптался по всем троим телам и удивлённо спросил:
– А что это вы тут вытворяете все вместе?
– Не твоё кошачье дело! – буркнул Вик, вытаскивая подушку из-под головы. Пашка сонно поднял голову и добавил:
– Иди жри вкусняшки на кухню!
Кот фыркнул, встопорщив усы:
– Я не по-онял! Вы что, решили подорвать устои традиционного брака? Э! Это же разврат! Содом и Гоморра!
– Сбрызни!
Вик метким броском попал в рыжего пуританина подушкой, и Эразмус с громким мявом шлёпнулся на пол:
– Помогитеспаситеубивают!
– Да кому ты нужен, – чихнул Пашка и оглядел их живописную троицу. – О, похоже, нам вчера было хорошо!
– Убери свои руки от моего тела! – дёрнулся Вик. – Надеюсь, ты меня не трогал?!
– Зачем ты мне нужен, варвар? – иронично ответил бывший попугай. – Я люблю Лексу, а не тебя!
– Чего можно ожидать от… птицы! – буркнул Вик, поднимаясь. Эразмус быстро засеменил коротким лапками к двери, опасаясь новой агрессии, но варвар плеснул себе в лицо холодной водичкой из тазика для умывания и проворчал: – Какого беса мы вчера так напились?
– Не согласен, – возразил Пашка. – Лично мне было хорошо. А тебе, Лекса?
Две пары глаз уставились на неё. Лекса смущённо прикрылась одеялом, сказала тихо:
– Мне тоже было хорошо.
Пашка воскликнул:
– Ну вот, видишь!
Лекса строго посмотрела на него и добавила:
– Но напиваться, тем более раи – это очень плохо!
– Согласен, – ответил Вик. – А ещё мы сегодня опоздали открыть таверну! Уже половина десятого!
– ЧТО?
Лекса подхватилась с постели и метнулась в закуток для умывания, светя голой попой. Пашка потянулся и лёг на спину, заложив руки за голову:
– Отлично, Лекси, чудный вид! Я пока посмотрю на тебя, детка, а ты одевайся, не стесняйся!
И тут же заткнулся, получив подушкой в лицо. Вик грозно рыкнул:
– Попугаище! Марш одеваться, будешь работать в зале, раз уж у тебя выросли руки и ноги!
– Но я никогда… У меня нет опыта! И вообще, я лучше на кухню…
– На кухне моё место, – вякнул Эразмус из-под кровати. – А ты в зал, в зал!
– У тебя вообще лапки, – обиделся Пашка. – А у меня руки, я могу помочь!
– Чем ты можешь помочь, зелёный? Я дегустатор! Читай по губам: де-гу-ста-тор! А ты не отличишь сладкое от солёного, пф-ф!
Лекса топнула ногой и крикнула:
– А ну замолчите оба! И ты, Вик, пожалуйста, тоже!
В комнате наступила тишина. Не от того, что Лексу послушались беспрекословно, а от неожиданности. Но всё же маленькая хозяйка таверны удовлетворённо оглядела всех мужчин, включая кота, и сказала твёрдо:
– Больше никаких ссор. Кто недоволен – идёт на выход. Кто хочет работать в таверне на наше общее благо – молча слушается. Вик сегодня в чайной зоне. Я с Пашкой в зале. Эразмус помогает тётушке Йойо на кухне. Помогает, слышал, кот? А не снимает сливки с молока!
– Но у меня ла-апки, – жалобно протянул котик.
– Вот лапками и помогай, – жёстко припечатала его Лекса. – Иначе пойдёшь швейцаром работать и двери открывать перед посетителями!
– Лекса, не забывай, что мы с тобой совладельцы, – начал было Вик, но был безжалостно прерван:
– Совладельцы, однако ты с твоей неумеренной жаждой руководить слегка меня бесишь. Давай сегодня я поруковожу для разнообразия, и посмотрим, куда нас это приведёт.
Она снова оглядела своих компаньонов и спросила с милой улыбкой:
– Все согласны?
– Я согласен, – уныло протянул Эразмус.
– С тобой попробуй не согласись, Лекси, – хмыкнул Пашка. – Вылитая Машенька в юности!
– А ты, Вик? – спросила она с напором. Варвар усмехнулся:
– Раз тебе так хочется… Поруководи.
В его тоне она услышала скрытое: «но мужчина здесь всё равно я», но не стала раздувать из мухи слона. Пусть чувствует себя мужчиной. Отец тоже мужчина в замке и в империи, но матушка имеет своё веское мнение и очень часто именно оно побеждает. Машенька – королева Лесных Драконов и человек из мира людей – всегда отличалась задором, здравым смыслом и твёрдостью характера…
Когда они дружно спустились в зал уже одетыми, то обнаружили зал, полный гостей, а на кухне – пугающую пустоту. Нет, завтрак был уже готов и ждал только сервировки, а вот тётушки Йойо там не было. Лекса проявила чудеса организации, быстро распределив роли между мужчинами, а сама, переполошившись, побежала искать свою новую повариху по всей таверне.
Заглянула в комнату, во все подсобные помещения, даже в чайную зону сбегала. Но тётушки нигде не было! Она как сквозь землю провалилась. И это было очень странно! Лекса в отчаянье сунулась в конюшню, где вместе с Зикой ночевала шаиди Некса, и там застыла на пороге.
Тётушка Йойо стояла совсем рядом с норовистой верховой птицей брата, гладила её по лоснящимся перьям на шее и кормила зерном с ладони. Шаиди клевала очень аккуратно, стараясь не стукнуть клювом по коже, слушала, как тётушка ласково шепчет что-то неразборчивое, и косилась круглым тёмным глазом. Почуяв Лексу, заквохтала угрожающе. Тётушка Йойо обернулась и удивилась:
– Лекса? Что случилось?
– Тётушка! Мы вас по всей таверне ищем, а вы тут с шаиди воркуете! – укоряющим тоном ответила Лекса.
– Шаиди! – воскликнула тётушка. – Вот же, точно! Вспомнила! А то всё на языке вертелось, а никак не давалось слово…
– Вы знакомы с шаиди, тётушка? Вы бывали в Эридане?
– Милая моя, я не помню. Видишь ли… Я не сказала тебе, но ещё в юности потеряла память.
Женщина казалась смущённой. Она будто стыдилась этого факта. Хотя разве можно стыдиться болезни, коей является амнезия?
– Как это грустно, – ответила Лекса. – Неужели вы совсем ничего не помните?
– Помню только то, что произошло после того, как очнулась в этой самой таверне. Гном, хозяин таверны, выходил меня, взял на работу. Но моя жизнь до того осталась тайной для всех, включая меня.
Ничего себе поворот! Бедная тётушка Йойо!
Надо ей как-то помочь. Но как?